Сергей Баранников – Архипов. Стратег (страница 4)

Есть пара секунд преимущества, и ими нужно пользоваться. Корд лежит подо мной, прижатый к полу, поэтому им не воспользоваться. Левая рука зажата, а правой шарю в поисках чего-нибудь, чем можно ударить. Есть! Нащупал саблю, вот только в таком положении не размахнуться. Зато можно ударить рукоятью, даром что ли она металлическая? Собрал все силы и врезал рукоятью в висок. Кажется, пробил височную кость. Противник обмяк, а я с трудом выбрался из-под тела и для верности проткнул саблей его насквозь.

– Не знаю как Польска, а ты – точно всё!

Теперь он точно не поднимется. Носком сапоги перевернул ратника и поднял валяющийся на полу корд.

– Ты погляди, а! Там у нас битва, а он тут дурака валяет!

В шуме боя даже не услышал как кто-то еще появился в здании, поэтому машинально повернулся к входу лицом и выставил перед собой саблю. В дверном проеме стоял ухмыляющийся Буров, который сейчас с интересом рассматривал моего противника.

– Дима?

– Нет, сам император собственной персоной. Пришел посмотреть на грязного и потрепанного псионика, который завалил офицера польской армии в одно лицо.

– С чего ты взял, что он офицер?

– А ты на кортик посмотри. Такой только офицерский состав носит. Храни у себя, трофей.

– Как ты здесь оказался?

– Пришли на подкрепление. Весь город на ушах стоит, там на выходе с полсотни человек собралось, дожимают последних диверсантов. Пойдем, твоя помощь пригодится.

Следующие несколько минут мы штурмовали дома, в которых закрепились диверсанты. С помощью ментальной сети я вычислял где они находятся и оберегал ребят от попадания в ловушки, а также прикрывал ментальной сетью от атак.

Похоже, мне повезло, что удалось пробить ратника ментальной атакой. В это самое время устранили одного из псиоников, который держал защиту, и у меня появился момент, которым я и воспользовался. А вообще – один в поле не воин. У отряда должно быть хорошее прикрытие со спектрами, псиониками, целителями и сильными ратниками, которые идут на острие атаки. Без поддержки особо не повоюешь. Это с диверсантами удалось сразиться один на один, да и то – вражеский псионик доставал до ратника, что едва не привело к печальным последствиям.

Через полчаса, когда мой запас энергии оказался практически на нуле, бой завершился. Все двенадцать диверсантов оказались устранены, но и мы заплатили большую цену. Погибли оба караульных у входа в город, трое стрелков из отряда Фрязина, а сам Лука лежал в луже собственной крови. Суровцев был тяжело ранен, а Савицкая погибла. И это если не считать легких ранений, которые с помощью дара затянутся уже сегодня к концу дня.

Как только появилась возможность, направился к Луке. Фрязин лежал на земле, а Катя склонилась над ним и пыталась привести парня в порядок. Шинель Луки была залита кровью, а он судорожно сглатывал, стараясь не захлебнуться собственной кровью.

– Ты как? – приземлился рядом с другом, но тот лишь моргнул и слабо пошевелил пальцами на руке, показывая, что дела у него не очень.

– Здесь нужен мощный целитель, а не твои фокусы, девочка! – произнес Северьян, который по тревоге подтянулся сюда. Говорят, именно он разогнал туман, что нам здорово помогло.

На самом деле, у нас была хорошая сила – две четверки одаренных, оба капитана с мощным даром и несколько стрелков. А когда подтянулось подкрепление, мы вообще могли закидать врагов шапками.

– А что с Суровым?

– Жить будет, но его придется отправить в Смоленск. – Отозвался Гордеев. – Здесь нужен мощный целитель, выше пятого луча, а у нас таких пока что нет.

– Фрязина тоже отправят? – Гордеев кивнул, решив не отвечать.

– Нужно допросить Репина, – заявил капитан. – Я хочу знать почему он стрелял в парня. Возможно, работает на поляков.

– Нет, он был под влиянием псионика и не мог себя контролировать. – Я отлично помнил этот момент и решил вступиться за бойца.

– Что еще за глупости? Ты хоть представляешь какого луча псионик должен был это сделать?

– Выше пятого – однозначно.

– Парень, ты, конечно, хорошо себя показал, не растерялся и помог смять диверсионную группу, но сейчас мне кажется, что ты не прав, – Гордеев снисходительно посмотрел на меня и перевел взгляд на Северьяна, словно ждал окончательный вердикт от старшего по званию.

– Николай Игоревич, извольте! Сильный псионик действительно был среди них, – поддержал меня Семенихин. – Я бы сказал, что писоников было трое, но один был точно выше пятого луча. Когда мы его нейтрализовали, сразу стало легче.

– А я вам сейчас это докажу! – не хотел тратить почем зря настойки Листика, но придется. Сейчас дар на нуле что у меня, что у Семенихина, поэтому придется обходиться настойками. Подошел к Репину и с хлопком откупорил один из флаконов. Сейчас он пришел в себя, но был еще бледный после моей ментальной атаки. К его же счастью, ибо остальные товарищи из его отряда, которые подоспели на шум, погибли.

– Это что? – тут же насторожился боец.

– Ничего страшного, открывай рот.

Настойка сработала буквально через минуту. Репин обмяк и мог сидеть только за счет того, что его держал Гордеев. Пара минут допроса, и парня унесли в лазарет, потому как в ближайшее время он точно ничего не мог бы сказать.

– Занятный ты студент, Архипов, – произнес Северьян. Теперь в глазах командира полка читался интерес. – Гордеев! А ты что за ерунду здесь устроил с караулом? Почему у тебя караульные носятся по городу как веники?

– Виноват, товарищ полковник! Хотел студентиков погонять, чтобы им жизнь медом не казалось, больно разговорчивые они и норовитые.

– Я тебя самого погоняю в карауле! Погоны сниму и до рядового разжалую, если еще раз такое сотворишь! Запомните все: шутки кончились. Здесь у нас война, и противник способен на любые хитрости. Надеюсь, сегодняшний день вам это доходчиво показал. Противник хитер и умен, поэтому не стоит его недооценивать, а караульных я вам выделю взамен погибших и раненых.

– Так точно!

– Продолжить несение службы, бойцы! – обстановка разрядилась, и Северьян снова стал тем суровым командиром, которые не дают спуску своим бойцам.

Теперь нам больше не пришлось бегать. Мы стояли в усиленном карауле, а Северьян лично с отрядом проходил раз в три часа и проверял наши посты. У входа в город Гордеев лично нес службу с двумя стрелками, вход на мост охраняли мы с Полиной и двое ребят, которые накормили нас вкусной похлебкой, а по другую сторону моста, на развилке дорог, пришлось стоять Глебу с двумя стрелками. Может, так и не эффективно, зато сил остается куда больше.

Наше дежурство завершилось без происшествий. Едва достояли до утра, после чего нас сменил отряд Бурова. Проспал до самого вечера, а потом вышел пройтись по городу. За это время здесь много поменялось. Сейчас через Велиж шли колонны с тяжелыми ранеными, которым нельзя помочь в полевых условиях. Были здесь как бойцы Империи, так и защитники Полоцкого княжества. Очень много раненых – я насчитал два десятка медицинских автобусов в колоннах, которые прикрывали мехи.

К нам тоже прибыла механизированная рота. Та самая, которую так активно формировали в княжестве последние полгода. На ключевых постах стояли Барсы, а Витязи рыли глубокие окопы в части города за рекой.

– Похоже, ждут гостей! – произнес Буров, когда я подошел к его посту, и я невольно положил руку на пояс, где висел трофейный кортик. Холодная сталь рукояти приятно успокаивала и придавала чувство уверенности.

– Дима, а как же тебя отпустили на войну? А если что случится, что будет с родом?

– Я же не главный наследник, – отозвался Буров. – Помимо меня есть два старших брата. Самый старший давно выбран отцом как будущий глава рода. Вот его будут беречь и не заберут на войну, а остальные пойдут.

– И что, не было мыслей перевестись куда-нибудь подальше от линии столкновения?

– Для знатного рода не явиться на войну – позор, который хуже смерти. Те, кто проявит себя на поля боя, получат уважение в обществе, а этого не купишь за деньги и даже не заставишь чувствовать с помощью оружия и мехов.

– Ладно, пройдусь!

Остаток дня провели с Полиной. После боевого крещения нас никто не трогал, поэтому была возможность просто отдохнуть и побыть вместе.

Ночь прошла неспокойно. Даже в темное время суток мехи продолжали работать, а через Велиж двигались обозы с провиантом и снарядами для фронта. А на утро следующего дня, когда мы заступили на дежурство, до нас донеслись звуки боя. Похоже, линия фронта откатилась к границам Смоленского княжества, а значит бой с диверсантами был просто разминкой. Самое сложное еще впереди!

Глава 3. Переправа

– Господин Руднянский, как можно? Это ведь ваш единственный сын! – услышав слова хозяина, Кшиштоф побледнел от страха. Подумать только! Один из сенаторов Речи Посполитой лично отправляет своего сына на войну, и не абы куда, а на самое острие атаки, которое вот-вот должно вонзиться в землю Смоленщины.

– Все в порядке, Кшиштоф, я хорошо воспитал своего сына. Вацлав превосходно владеет саблей, а его дар уже сейчас достиг пятого луча. Даже я в его возрасте имел только третий.

– Помилуйте, но это опасно! Будь он хоть светочем, никто не может дать гарантии, что с парнем ничего не случится…

– Знаю, болван, знаю!

Если до сих пор мужчина еще пытался успокаивать себя и вполне успешно искать доводы, почему ему не стоит волноваться о судьбе сына, то теперь слуга разрушил все его старания. А ведь он был изначально против планов начать войну с Российской Империей и был одним из ярых сторонников мира в сейме. Болеслав Руднянский прекрасно понимал, что война не принесет ничего, кроме ослабления позиций Речи Посполитой на международной арене, но сейм решил иначе.