Сергей Баранников – Агентство «Энигма» (страница 21)

Парковка возле дома оказалась занята машинами, поэтому водитель остановил немного в стороне и высадил нас. Выйдя на улицу, я насчитал шесть автомобилей самых разных моделей. Общего у них было только то, что все были из дорогого сегмента. Если сначала мне показалось, что все машины принадлежат Столбовым, то сейчас я понял, что это не так. Я узнал одного из водителей Бердниковых, а у самого края парковки располагался бронированный автомобиль Бенуа.

— Георгий Яковлевич сейчас занят и не сможет вас принять, но он просил дождаться его, — произнёс распорядитель Столбова, когда мы подошли к дому.

Не сомневаюсь. Судя по количеству машин, либо Столбовы решили устроить закрытую вечеринку, либо собирают важное совещание. И судя по отсутствию музыки и радостных возгласов гостей, я склоняюсь ко второму варианту.

Меня провели в небольшой кабинет, где я с удовольствием расположился в уютном мягком кресле. Почему-то оказавшись в помещении я заметно расслабился, а тревога отступила. Я даже повертел головой в поисках драгоценных камней, которые оказывали успокаивающее воздействие, но если они и были здесь, я их не увидел.

— Николай, со мной выходили на связь ребята из твоего агентства, — сурово произнёс Георгий Яковлевич, неожиданно ворвавшись в комнату, а я мысленно попытался понять что такого мог наговорить Лёня, что мне потребовалось срочно явиться на беседу. Надеюсь, ничего непоправимого.

— Георгий Яковлевич… — начал я, чтобы попытаться сгладить углы, но Столбов меня перебил.

— Подожди! — перебил меня Столбов. — То, что им удалось собрать на счёт той аварии — это настоящая находка. Теперь я точно знаю кто стоит за покушением на жизнь моей дочери и сына Митрофанова.

Ничего себе! Надеюсь, Лёня не наделал ошибок, иначе из-за неправильной информации может разгореться серьёзный пожар вражды. Лично я не хочу, чтобы из-за нашей ошибки лилась кровь.

— Вы считаете, что это Потехины?

— Полностью в этом уверен. У меня были мысли на тот счёт, что их могли подставить, чтобы развязать очередную вражду и ослабить сразу несколько знатных семей, но теперь я склоняюсь к мысли, что это всё ерунда. Сразу несколько признаков указывают на то, что это дело рук Потехиных. А сегодня я получил очередное подтверждение того, что они не смирились с поражением и продолжают строить козни. Мой будущий зять, Артём Митрофанов погиб, упав с высоты. Очевидцы утверждают, что на него набросился какой-то умалишённый и вытолкнул его из окна третьего этажа одного из офисных зданий в центре Дубровска. Они оба погибли, поэтому ни я, ни Валерий Николаевич не смогли допросить убийцу.

— Но его личность установили?

— Да, твои парни справились достаточно быстро.

Вдвойне удивительно слышать. Такое впечатление, что речь идёт совсем о других людях.

— Николай, я буду говорить без ложных любезностей и лишних речевых оборотов. Это война. Открытая война, которая объявлена семьям Столбовых и Митрофановых. Уверен, тот же вызов будет брошен и остальным знатным семьям Дубровска, если мы не выстоим. Именно поэтому сегодня здесь собрались люди, на которых я могу рассчитывать. Только что я переговорил с главами семей Бердниковых и Бенуа…

Оглушительный взрыв заставил Столбова замолчать. Судя по всему, что-то сдетонировало на улице, потому как взрывной волной вынесло окно в кабинете, а осколками оцарапало лицо Георгия Яковлевича и руку, которой от машинально попытался прикрыться от опасности.

Мне повезло больше. Осколки изрезали одежду, но явных ран на теле не обнаружилось. Но даже так я не спешил подниматься. Схватив Столбова за шиворот, я оттащил его в коридор и принялся за диагностику. К нам уже бежали люди из его охраны, но мужчина замахал руками.

— Я в порядке! Пара царапин не в счёт!

— Позвольте я всё-таки проверю, — настаивал я. Проблема может быть не только в порезах. Из-за неожиданности у пожилого человека могло прихватить сердце. Пусть сейчас он находится в шоковом состоянии и не чувствует этого, но когда хватится, меня может не оказаться рядом, а потом будет уже поздно. На всякий случай я сразу направил в тело хозяина дома успокоительную волну энергии, а следующей порцией силы стимулировал работу сердца.

— Николай, брось меня и займись теми, кому помощь может понадобиться больше, чем мне! — приказал Столбов.

Мне совершенно не нравилось, когда мной командуют, но сейчас Георгий Яковлевич был совершенно прав. Он практически не пострадал, а короткими взмахами рук вокруг порезов я остановил кровотечение и уже направил в них целительную энергию. Раны от стекла заживают плохо, но для целителя это не помеха.

Поднявшись, я разминулся с охранником и побежал вниз по ступеням к выходу из дома. Надеюсь, второй раз уже не рванёт, иначе я могу оказаться в самом эпицентре взрыва.

Внизу суетились люди. Я едва не столкнулся с одним из охранников у самой лестницы, чудом увернулся и выскочил на улицу.

Взорвалась машина, по моим наблюдениям, принадлежащая Бенуа. Сейчас она пылала, выбрасывая в небо плотный чёрный столп дыма, а рядом лежали люди, которых зацепило осколками. Два тела накрыли покрывалами, а ещё трое пострадавших были живы и нуждались в помощи.

Я присел рядом с одним из них и запустил диагностику. Взрывная травма, повреждены барабанные перепонки, рваная рана на правом бедре и в брюшной полости. Нужно остановить кровотечение, очистить рану от посторонних предметов, обеззаразить, и тогда уже приступать к заживлению. Даже в моей практике были такие недоумки, которые торопились и заживляли внутри пациентов грязь и посторонние предметы, а потом возникали нагноения и серьёзные проблемы.

Тот же Завьялов как-то умудрился заживить своему пациенту раны от осколков диска, слетевшего с угловой шлифовальной машины. При этом парень даже не удосужился убедиться, что внутри пациента не осталось осколков. Как итог, через три дня пациента в тяжёлом состоянии пришлось оперировать. Я хорошо помнил тот случай, потому как мне приходилось ассистировать Жарову, а Дёмушку тогда и на порог операционной не пустили.

— А-ар! Уши! — закричал мужчина, когда я занялся его ранами.

— Сейчас всё сделаю, потерпи! — приказал я и разделил потоки силы на три части. Два потока были направлены на раны, а третий обезболивал и действовал как успокоительное. Судя по всему, с ушами проблема куда более серьёзная, и потребуется полноценная операция, а сейчас, когда я один, а проблем много, провести её не представляется возможным. Пока я буду возиться с барабанными перепонками, он просто истечёт кровью. Я уже не говорю об остальных, кому помощь нужна не меньше. Я видел целителя, который выбежал из дома Столбова, но ему не помешает поддержка. Даже если сюда вызовут «скорую», она примчится не раньше, чем через полчаса — дорога сюда неблизкая.

Мой пациент уснул, а я убедился, что он в порядке и переключил внимание на следующего больного. Этому повезло чуть больше. Видимо, он оказался далеко от машины, и его задело лишь частично. У меня ушло всего несколько минут на то, чтобы помочь ему.

— Сюда, скорее! — я обернулся на голос и заметил человека, который сжимал окровавленную культю, принадлежащую не ему.

— Что тут? — спросил я, хотя и сам успел оценить ситуацию.

— Ему оторвало руку! — голосом, в котором читалась паника, ответил мне человек, звавший на помощь.

Пациент находился без сознания. Видимо, отключился из-за сильной боли. Его костюм был залит кровью, и действовать нужно было очень быстро.

— Давай помогу! — послышался сзади голос того самого целителя, которого я уже видел краем глаза. — Я остановлю кровотечение, а ты займись заживлением раны и сосудами, чтобы избежать тромбоза…

— Погоди! Мы ведь можем спасти его руку.

— Шутишь? Он потерял столько крови, и просто не доживёт до конца процедуры. И потом, мы даже не знаем где его оторванная конечность.

— Кто-нибудь видел руку этого парня? — громко поинтересовался я, привлекая внимание окружающих.

— Это она? — робко ответил огромный детина, покосившись в сторону.

Нам повезло, и недостающая часть тела бедолаги нашлась достаточно быстро всего в двух шагах от пострадавшего. Дальше началось самое сложное. Из аптечки ближайшей машины нам притащили раствор для обеззараживания. Самого стойкого водителя я взял себе в ассистенты. Ему предстояло работать с медикаментами и облегчать нашу работу.

— Ты прав, он потерял много крови, — согласился я, обращаясь к своему собрату по ремеслу. — Но если мы займёмся сращиванием вместе, то можем успеть. Рискнём?

— Пусть это и безумие, но я в деле! — отозвался парень.

Мы сращивали руку сосуд за сосудом и сухожилие за сухожилием. Задача эта оказалась не из простых, приходилось постоянно очищать рану, останавливать кровотечение, запускать регенерацию. Даже после того, как мы закончили, пришлось надёжно зафиксировать руку и перебинтовать повязкой, пропитанной лекарственными настойками. Сейчас любое повреждение могло похоронить наши труды, а когда этот бедолага очнётся, наверняка захочет пошевелить рукой. Нужно не позволить ему свести к нулю всё, за что мы боролись.

— Поверить не могу, что мы успели! — выпалил мой напарник и с шумом выдохнул. — Но на вознаграждение рассчитывать не стоит — этот парень не из числа знати, он обычный водитель у Столбовых.