Сергей Балмасов – Белоэмигранты на военной службе в Китае (страница 33)

Расформирование 109-й бригады имело более существенную подоплеку. Ею командовал генерал Сидамонидзе, бывший в Гражданскую войну командиром полка в Уфимской дивизии. Бригада состояла из 105-го и 106-го пехотных полков. Первый полк был с самого начала Нечаевского отряда. Таким образом, этот полк был фундаментом всей Русской группы. В боевом отношении полк был блестящим и имел много славных боевых страниц. Он был богат и в хозяйственном отношении. Другой полк, которым ранее командовал полковник Сидамонидзе, был сформирован полтора года назад. Никаких особых боевых заслуг он не имел, был ранее в Особом отряде генерала Чехова, который себя никакими лихими действиями не проявил. Сидамонидзе был ставленником Меркулова, Михайлова и Чехова.

При вхождении 106-го полка в 65-ю дивизию полк этот был слабым как в боевом, так и в хозяйственном отношении. Это подтверждалось тем, что в боях под Нанкином в январе – марте 1927 г., в апреле и мае в боях под Сахочи, Пученом, Пукоу этот полк был намного слабее 105-го полка, о чем Нечаеву неоднократно докладывал Макаренко и на что не раз жаловался 105-й полк. Сидамонидзе не всегда докладывал правду об его состоянии. Мнение Нечаева о Сидамонидзе было таким: «Может быть, лично он – храбрый офицер, но совершенно нераспорядительный в бою и человек без всякого гражданского мужества, всегда сваливающий какую-нибудь неудачу на соседа, только не на себя». Мнение это оказалось правильным, так как в упорных боях у города и станции Сучефу в конце декабря 1927 г. Чжан Цзучан три дня не мог найти бригаду Сидамонидзе, которая должна была быть в непосредственной близости. Это дало повод Чжан Цзучану назвать генерала Сидамонидзе и его бригаду «бегущими».

Первым, кто уговаривал Чехова при катастрофе на Лунхайской ветке у станции Люхэ бросить бронепоезда и бежать, был Сидамонидзе. Вторично его пассивное поведение у Сучефу дало Чжан Цзучану уверенность в полной непригодности Сидамонидзе в роли самостоятельного начальника, как не обладающего оперативной смелостью и утратившего личную храбрость. Будучи в тяжелом положении у станции Сучефу, капитан Ютин, бывший раньше личным ординарцем Нечаева, находившийся при штабе бригады, должен был применить матерную брань, чтобы вывести Сидамонидзе из состояния прострации, иначе вся бригада попала бы в плен. Был ночной налет противника, напавшего на расположение бригады и захватившего в плен 20 русских. Неизвестно, было ли охранение и проверялось ли оно кем-нибудь. Солдаты, видя таких славных начальников, при первом появлении противника и без всякого давления с его стороны стали просто отходить. Причина Чжан Цзучану была неизвестна, но он все сваливал на начальников, и если жалованье и всякое другое денежное довольствие не выдавалось, то, по его мнению, что «русские не хотят воевать». В прежние годы, когда русские воевали под командой Нечаева, жалованье выплачивалось ежемесячно, как и другие виды денежного довольствия, а после боев всегда выдавались наградные. В те времена у солдат всегда были 200–300 долларов на человека, был «фацай», то есть побочный доход. Поэтому при наступлении на города противника люди наступали как львы. С приходом Сидамонидзе хозяйственное состояние 106-го полка, а потом и 109-й бригады стало ужасным. Довольствием людей начальство не интересовалось, горячая пища выдавалась теперь лишь раз в день, заботы о нижних чинах не стало никакой. Сидамонидзе приезжал в бригаду только раз в неделю. Денежное довольствие перестало существовать: командование бригады об этом даже не хлопотало, так как не хотело лишний раз показываться на глаза маршалу, опасаясь, что тот будет его ругать за «славные боевые действия».

В начале января 1928 г. бригада прибыла в Цинанфу, где расположилась в казармах. Печей – нет, одеял – нет, ботинок и сапог – нет. Печки раньше были – для каждой части зимой 1927 г. было куплено и выдано достаточное количество печей. Все это было расхищено и распродано. На барахолке стали открыто продаваться маузеры по 10 долларов за штуку. В последнее время бригада входила в подчинение броневой дивизии Чехова. После катастрофы на Лунхайской дороге, где бригада потеряла свои полевые орудия, все пулеметы и обозы, Чехов был отстранен от должности и уволен со службы. Уезжая из Цинанфу в Тяньцзинь, он выдал некоторым лицам из броневой дивизии авансы в виде жалованья за восемь месяцев по январь 1928 г., а солдаты и младшие офицеры так и не получили деньги за десять месяцев. Генерал Чехов, его начштаба полковник Попов, интендант подполковник Пичугин были вызваны в Цинанфу для того, чтобы разобраться в хозяйстве, так как заменивший Чехова генерал-майор Мрачковский получил чрезвычайно много претензий на деятельность предыдущего комдива.

Чжан Цзучан оценил положение 109-й бригады и 7-го полка в Цинанфу, учел их полную боевую негодность, перепроизводство офицеров – из-за леса майоров не видно солдат, хозяйственные хищения и прочее расценил как повод к их расформированию. Кроме этого, со стороны некоторых старших начальников были угрозы Чжан Цзучану, что пахло бунтом. Поэтому Чжан Цзучан оставил на службе лишь здоровые части. Из расформированных частей и желающих дальше служить были составлены новые боевые единицы и пополнены старые. Несмотря на это, отношение Чжан Цзучана к русским самое благожелательное, но ведение дела Меркуловым, генералами Чеховым, Михайловым и Сидамонидзе его не удовлетворило. Поэтому у него не было другого выхода, как расформировать эти части и убрать негодных лиц. Меркулов остался советником заместителем Чжан Цзучана по русским делам и принял в свое ведение 2-й арсенал. Его влияние и доверие к нему сходят на нет. Солдаты и офицеры его ненавидят. Расчет уволенных солдат и офицеров делается казначеем Чжан Цзучана, а правильность бумаг и службы будут удостоверяться бывшим штабом группы. Это показывает, что дубань не доверяет Меркулову и денежный расчет будет производить сам. Авангардная группа Нечаева на июль 1926 г. состояла из 105-го пехотного полка и ряда других частей. Это были две артиллерийские батареи по два орудия каждая, полевая и горная – 60 человек. Кроме этого, был конный полк из 335 человек, два бронепоезда с командами в 180 человек и юнкерская (комендантская) рота в 60 штыков. Штаб составлял 7 человек; команда ординарцев – 25 человек. Всего 1445 человек. Полк состоял из двух батальонов в 660 человек, технического батальона (пулеметная команда и минометная рота) – 120 человек. Чины – 1 генерал, 4 полковника, 8 подполковников, 15 майоров, остальные – по должностям и комплектованию. На содержание группы тратилось в месяц 40 тысяч мексиканских долларов: жалованье – 25 тысяч, на довольствие, фураж и хозяйственные потребности – 15 тысяч. Теперь же по спискам всего 2600 человек, из них бойцов – 1200. Содержание их в месяц стоит 170 тысяч мексиканских долларов. По чинам имеются: генералов – 7, полковников – 20, подполковников – 57, майоров – 160. В общем – 600 офицеров на 2600 человек, или 1 офицер на 6 солдат. Реально же, в боевом отношении на одного офицера приходился один нижний чин. Чжан Цзучан снова желает привлечь к возглавлению группы Нечаева. Это лишь вопрос времени.

К концу января инструкторский русский офицерский отряд или Юнкерское училище также был расформирован[461]. По данным наших офицеров от 24 января, «положение у нас все ухудшается. Школа расформировывается, так как она отказалась идти ротой в учебный полк. Пока ее забыли, и она продолжает, в общей суматохе, свое существование по инерции, но это долго не продлится»[462].

В то время отношение русских к Меркулову стало просто нетерпимым. Он, будучи человеком невоенным, решил прибрать руководство частями себе. В итоге Тихобразов и другие офицеры подали рапорта об увольнении[463]. Они приняты не были, так как уход этих офицеров означал конец Русской группы и Меркулов остался на прежнем месте советника.

После неудачи у Сучжоуфу в армии Северной коалиции началось повальное дезертирство, которое не остановили самые крутые меры. Даже части генерала Чу Юпу, считавшиеся самыми надежными, стали переходить к противнику. Донесения об этом с тех пор стали обычными. Так, в начале марта 1928 г. корнет Ребров, посланный с разъездом в деревню Вансиндя между Шанхаем и Цинанфу, доложил, что ее жители перешли на сторону противника и открыли по его людям огонь. Кроме того, разъезд задержал часть войск Сун Чуанфана, когда они переходили к южанам[464].

Положение усугублялось тем, что в боях и от эпидемий конная бригада потеряла много лошадей и впервые после осени 1924 г. у наемников в январе 1928 г. появились «пешие кавалерийские части»[465].

Видя неспособность Чжан Цзучана решить проблемы, нечаевцы сами пытались их устранить. Тихобразов, например, инициировал переговоры с администрацией уездов для решения вопроса с продовольствием. Иногда они кончались удачно и им удавалось получать продукты на занятые в высших инстанциях деньги[466].

Зимой остро встал вопрос о размещении войск на постой, чем было очень недовольно население, и Чжан Цзучан запретил без разрешения своим войскам, в том числе и русским, занимать квартиры самовольно[467].