Сергей Бакшеев – Купить нельзя родить (страница 8)

Шевчук ушел, щелкнул выключателем. И сразу же раздался его растерянный голос:

– Елена Павловна, тут это…

Петелина заглянула в санузел. Полицейский снимал мигающую панель стиральной машины. Елена отключила стиралку, открыла круглую дверцу, рассмотрела ворох влажных вещей.

– Постельное белье. Мурзина запустила стирку и ушла на работу. Уезжать она точно не планировала. Еще и кошка…

– Что с кошкой?

– Если бы Мурзина планировала отъезд, она бы позаботилась о корме для коншки.

– Исчезла неожиданно! – Шевчук прекратил съемку.

– Неожиданно, – подтвердила следователь. – Не люблю это слово. Исчезла – еще хуже.

– Что будем делать?

– Покормите животное.

Петелина прошла в комнату, осмотрелась. На мебели и бытовой технике хозяйка квартиры не экономила – всё новое и качественное. На полке единственная фотография: Лидия Витальевна в медицинском халате за рабочим столом со стробоскопом на шее. Типичный доктор с излишне строгим взглядом – видимо такой она себе нравится. Следователь пересняла на телефон портрет Мурзиной. Если педиатр не найдется, придется подавать в розыск.

Петелина выдвинула ящики шкафа, порылась в документах. Паспорт Мурзиной на месте. Еще одно доказательство, что из города хозяйка квартиры не уезжала. И домой не вернулась. Исчезла – и всё!

Среди бумаг следователь нашла выписку из банка. Обратила внимание на сумму: несколько миллионов рублей. Приличные сбережения для простого врача.

– Кошку накормил, – доложил Шевчук. – Что теперь?

– Опечатывайте квартиру. Завтра снова накормите.

– Вы так уверены, что Мурзина не вернется?

– Хотела бы ошибиться, но вряд ли она вернется.

– Преступление?

– Или несчастный случай. Поступим так. Я сделаю запрос по больницам и моргам. А вы узнайте адреса, куда вызывали педиатра, и пройдите по этим квартирам. Кроме моей, разумеется.

– Вашей?

– Я тоже вызывала педиатра и сама инициировала ее розыск.

– А что спрашивать?

– Надо выяснить, кто видел Мурзину последним. Понять ее настроение. Возможно, врач упомянула о своих планах.

– Понятно.

– Да, и не забывайте обращать внимание на поведение людей, их реакцию на вопросы, обстановку в квартире. Люди не всегда говорят правду. Особенно преступники.

– Преступники? Но Мурзину вызывали к детям обычные люди.

– Шевчук, поверьте моему опыту. Ссор с фатальным исходом в четыре раза больше, чем преднамеренных убийств.

– Убийств, – задумчиво повторил впечатлительный полицейский и заволновался: – Елена Павловна, у вас есть секретный способ, чтобы узнать, когда врут?

Следователь пригляделась к участковому. Сотрудник исполнительный, хочет расследовать серьезное преступление, но опыта ему явно не хватает. Он может упустить важные детали. И она решила:

– Шевчук, я пришлю вам в помощь оперативника. Майора Марата Валеева.

– Майора мне в помощники. – Старший лейтенант оробел, но приосанился. – Как мне его найти?

– Валеев сам найдет вас. И да – он будет старшим!

– Так точно, – с облегчением выдохнул Шевчук. – Я могу доложить начальнику, что выполняю поручение старшего следователя Петелиной?

– Считайте, что вы включены в следственно-оперативную группу, – согласилась Елена.

Глава 9

Творческий коллектив телепроекта «Следствием установлено» активно готовился к съемочному процессу. Юрий Григорьевич Харченко с интересом наблюдал, как современному дому отдыха придавались черты прошлого. Делалось это локально. В одном из домиков заменили новую мебель на старую еще советскую. Столик в ресторане и барную стойку оформили в стиле начала девяностых. Вдоль причала с одной стороны разместили видавшие виды весельные лодки, а современные катера пришвартовали на противоположной, которую не собирались снимать.

Когда стемнело приступили к съемкам. Ведущий Леонид Островский стоял у причала и вещал в микрофон поставленным интригующим голосом:

– Дом отдыха «Рябиновая бухта» на берегу Оки. Тихое уединенное место для семейного отдыха. Но именно здесь тридцать лет назад случилась жуткая трагедия, детали которой нам предстоит восстановить.

Островский зашел в ресторан.

– В тот роковой вечер Иван и Светлана Федуловы уложили детей спать, а сами ужинали в ресторане дома отдыха. Дверь в домике, где спали дети, они заперли. Но было жарко, душно, поэтому одно окно с сеткой от комаров оставили открытым. В ресторане их обслуживала молодая официантка Ирина Цветкова.

Оператор направил камеру на столик, за которым сидела пара, изображавшая чету Федуловых. Харченко отметил, что они не очень похожи на настоящих Федуловых и выглядят старше. Зато Настя Петелина в белой блузке и красном переднике цвета спелой рябины, подавшая паре коктейли в бокалах с соломинкой, вполне сойдет за ту юную официантку Ирину. Светло-коричневые волосы, собранные в хвостик, рост, фигура, возраст и даже внимательный взгляд соответствуют девушке из прошлого.

Ведущий, как было принято в программе, переключился на демонстрацию исторических фактов. Он ловко манипулировал бутылками за барной стойкой и рассказывал:

– Самый популярный напиток в ресторанах в начале девяностых – коктейли! Их делали из разноцветных ликеров, которые стали массово завозить в Россию. А что: красиво, вкусно и, как в западных фильмах, можно тянуть через соломинку.

Островский картинно пригубил соломинку и смачно потянул сок, изображавший коктейль.

– У-у, прелестно! Одна опасность – не заметишь, как опьянеешь.

Оператор снова стал показывать пару за столиком. Муж строил глазки жене, она вцепилась обеими руками в стакан с коктейлем и изображала обиду. Островский комментировал:

– Светлана Федулова год воздерживалась от алкоголя – сначала беременность, потом кормление грудью. Она устала от семейного быта и сейчас пыталась расслабиться, поглощая коктейли. Но мама есть мама. Она периодически отходила в домик проведать детей. Малышей было двое: трехлетняя Катя и четырехмесячный Миша.

Светлана встала из-за столика и вышла из кадра. Актрисе помазали нижние веки «слезным карандашом». Она захлопала ресницами, в углах глаз выступили слезы, крупные капли покатились по щекам.

Ведущий перевел голос на трагический тон:

– Неожиданно в ресторане раздался женский крик. Вбежавшая Светлана бросилась к мужу. Она плакала, ее речь была бессвязна.

Оператор крутился с камерой возле актрисы, стараясь поймать крупным кадром мокрое от слез лицо.

– Что случилось? – не понимал Иван.

– Катя, Катя, – твердила плачущая женщина и тащила мужа к домику.

Юрий Григорьевич скромно держался в стороне. Персонал дома отдыха увлеченно наблюдал за съемочным процессом. Большинство шепотом обсуждали ведущего. Простодушная горничная Нина глазела на плачущую актрису и искренне сочувствовала бедняжке.

После короткого перерыва группа перешла к следующей сцене. Оператор расположился в состаренном домике и дал команду актерам зайти в спальню. Говорить расстроенной паре почти не требовалось, историю рассказывал ведущий:

– Маленький Миша спокойно спал, а вот кровать Кати была пуста. Родители осмотрели дом, девочки нигде не было. Где Катя, ведь дверь была заперта? Светлана показала мужу на распахнутое окно над кроватью дочери и выдавленную наружу сетку от комаров. Катя исчезла!

Оператор взял крупным планом окно и выпавшую наружу сетку. Высота от подоконника до земли была небольшой даже для трехлетней девочки.

– Первое предположение, что девочка проснулась, испугалась, ушла искать маму с папой и заблудилась. Тогда ребенок должен быть где-то рядом. Родители бросились к администратору, и в поисках девочки участвовал весь персонал дома отдыха.

Съемки переместились на территорию.

– Катя! Катя! – звали встревоженные родители.

– Сотрудники с фонариками обследовали дорожки, кусты и детскую площадку, где любила играть Катя.

Харченко наблюдал, как Настя и Никита мечутся по детской площадке под прицелом телекамеры. Никиту взяли на роль аниматора Романа Зайченко, близкого друга официантки Ирины. Аниматор каждый день играл с детьми и хорошо знал пропавшую девочку. Никиту в современных спортивных штанах с тремя полосками даже не пришлось переодевать, молодежная мода вернулась к стилю девяностых.

– Кати нигде не было, – печально сообщил ведущий. – Подумали о плохом. Маленькая девочка могла пойти к реке и упасть в воду.

Последовала новая сцена. По темному причалу ходила убитая горем мама, хваталась за голову и заглядывала в лодки. Видимо ее игра не очень нравилась оператору и он больше снимал ржавые корпуса лодок и черную поверхность воды.

Островский перелистнул сценарий и озвучил интригующую фразу: