Сергей Бакшеев – Галактика мозга (страница 6)
– Ты ее воскресил, – прошептала она.
9
«Форд фокус» неуверенно двигался по правой полосе узкого шоссе, мешая остальным машинам. Ольга Шувалова, вцепившись в руль, напряженно смотрела вперед. Она редко водила автомобиль, а сегодня еще и выпила. Но кто же знал, что взбалмошная сердцеедка Людочка бросится в холодную реку, наглотается воды, а Антон увяжется с ней на «скорой»!
«С сыном ему вечно некогда заниматься, а как только смазливая лаборантка почувствовала себя плохо, он кинулся ей на помощь», заочно упрекала мужа Ольга.
Ей не понравилось, с каким душевным надрывом Антон откачивал коллегу по работе. В его действиях она видела нечто большее, чем спасение постороннего человека. Возможно, она не заметила бы в поведении мужа ничего предосудительного, если бы на месте Людмилы Вербицкой оказалась любая другая женщина. Но про связь Антона с Людмилой ей назойливо намекали пару лет назад. Потом Людочка выскочила замуж за Вербицкого, и всё вроде успокоилось, но сегодняшняя боль в глазах мужа воскресила былую ревность.
Завизжали тормоза, «форд» клюнул носом и остановился в полуметре от припаркованной на обочине автоцистерны. Дремавший рядом Борис Вербицкий ткнулся в бардачок и выругался.
Ольга склонила голову на руль и беззвучно заплакала. «Может я плохая жена, поэтому он смотрит на других? Я стремлюсь быть хорошей матерью, а ему нужна ласковая баба. Что я делаю не так?»
– Ужасный день. Ужасный, – причитал Борис, глядя на вздрагивающие плечи Ольги. Перед тем, как сесть в машину, он выпил весь оставшийся алкоголь. – Хоронят обычно на третий день? Я ничего в этом не знаю.
– М-мама, игра н-не работает, – поднял с пола электронную пищалку сын.
– Какие похороны? – очнулась Ольга. Влажные округлившиеся глаза смотрели на выпившего пассажира.
– Люда утонула. Моя Людочка.
– Она не утонула. Антон ее спас.
Вербицкий сморщил лицо и пьяно замотал головой.
– Нет. Он опоздал. Или сам пихнул ее под воду.
– Что ты несешь?!
– Зачем он прыгнул? Людочка игралась, затаилась, а он на нее сверху… Он завидовал мне, он хотел ее увести, а когда не получилось, то…
– Борис! Очнись! Антон вытащил ее, делал искусственное дыхание, массаж сердца.
– Массаж… Вот-вот… Он лапал ее. Грязно. Она бездыханная, а он влез на нее…
– Борис! Люду увезли на «скорой». Ее спасут.
– Почему он меня не пустил в машину? Сам сел, а меня не пустил. Ее муж я, а не он!
С этим утверждением Ольга была полностью согласна. Она сама не понимала, как получилось так, что ее муж уехал с чужой женщиной, словно был ее ближайшим родственником.
– Теперь предстоят похороны. Такая красивая, молодая… и в гроб! – Борис зашмыгал носом.
– М-мама. Не включается, п-помоги, – заикаясь, канючил сын из-за спины.
Ольга наклонилась к Борису и зашипела:
– Хватит про похороны. Не пугай ребенка. Живехонька твоя Людочка.
– Не-ет. Я видел ее, видел, как смотрел на нее врач. У меня тоже медицинское образование, хоть я и работаю с железками. Ее мозг не дышал десять минут. Десять! Мозг умер. Людочку невозможно спасти.
– Почему же Антон этого не заметил? Он, что глупее тебя? – неожиданно обиделась Ольга.
– Шувалов твой – чудак. Был чудаком и останется. На букву «м»! Он из тех, кто всегда прется в другую сторону. Все идут прямо, а он ломится в закрытую дверь! Там аршинными буквами написано «ЗАКРЫТО»! Это вообще стена, а не дверь! А Шувалов обязательно проверит, лоб расшибет, но сунется, и других за собой потащит.
– И что, дверь всегда оказывалась закрытой? – защищала упрямство мужа Ольга. Она отдавала себе отчет, что слышит отголоски научных споров, и под словом «дверь» Вербицкий понимает направление научных поисков. Однако она лучше других знала, что даже при входе в метро Антон не идет вслед за толпой, а выбирает якобы закрытую дверь, которая часто оказывается незапертой. – Так, что на счет двери?
– У него есть интуиция, – согласился Борис и тут же вспылил. – Но кроме интуиции больше ничего! Он не может объяснить: почему он туда поперся!
– А если ты не способен понять его объяснения?
– Я?! У меня статей больше, чем у него. Я нейрофизиолог, а он простой физик. Мы изучаем живой мозг, а не бездушную машину! Я лучше в этом разбираюсь! Лучше!
– Ну-ну. – Молодая женщина с сочувствием смотрела на пьяного хвастуна.
Вербицкий уловил ее иронию, ухмыльнулся и сказал:
– А еще он мне завидует, потому что у меня жена красивее. И ты, Ольга, должна быть мне благодарна. Если бы я не перехватил Люду, она бы увела твоего Антошу из семейного гнездышка.
Обидные слова обожгли женщину, будто ей под кожу прыснули кипяток.
– Ты, кажется, готовился к похоронам?
Кривая улыбка на лице Вербицкого сменилась озабоченностью. Он хотел что-то сказать, но в его кармане заработал телефон. Непослушные пальцы неловко выхватили трубку.
– Антон? Да, слушаю… Что?! – Глаза Бориса округлились. – Ты запустил ее мозг! Она жива? Как тебе это удалось?.. Еду! Немедленно еду в институт. – Он захлопнул телефон и обратился к Ольге: – Люда жива. Представляешь, ее мозг работает!
Ольга Шувалова, слышавшая радостный голос мужа, нахмурилась.
– Он даже не поинтересовался, где я и ребенок?
– Не понимаю, как он это сделал. Это черт знает, что! Я должен всё узнать. Едем в институт.
– Антон спрашивал обо мне?
– Да при чем тут ты? Поехали быстрее!
Обиженная женщина, наклонилась, распахнула пассажирскую дверь и подтолкнула пассажира.
– Доберешься сам! У вас высокая наука, а я не знаю, как с сыном до дома доеду.
«Форд» криво вильнул, объезжая автоцистерну.
Удивленный Борис Вербицкий остался голосовать на обочине. В его глазах мелькнуло восхищение поступком гордой женщины, которое тут же затопило нестерпимое желание добраться до тайны Шувалова.
10
– Антон! Антон!
Стеклянная перегородка заглушала звук, но по отчаянной мимике Елены Репиной Шувалов понял, что случилось нечто ужасное.
Он быстро вернулся в бокс, где лежала Людмила. Пару минут назад он видел, как открылись ее глаза, а зрачки сдвинулись и сфокусировались на нем. Он дотронулся до ее руки и почувствовал, как шевельнулись ее пальцы. Он был счастлив, что Люда пришла в себя, узнает окружающих и понимает происходящее. Тогда он вышел, чтобы позвонить и обрадовать ее мужа, Бориса Вербицкого. Он был уверен, что рискованный эксперимент прошел удачно, и через два-три дня Людмила полностью восстановится.
А сейчас на каталке вновь покоилось бледное безжизненное тело молодой красивой женщины. Около нее суетилась Елена Репина.
– Всё плохо. Нет пульса, дыхание остановилось, зрачки не реагируют, – по-деловому доложила нейрохирург.
– Но она же только что…
– Я ничего не могу сделать.
– Сергей, подключай оборудование. Еще один импульс.
– У меня готово.
– Отойди. – Шувалов включил прибор и напряженно следил за Людмилой. Ничего не происходило. Ровным счетом ничего. – Я повторю.
Вновь задергались стрелки и побежали синусоиды на электронных индикаторах. Антон увеличил время воздействия, но это опять не принесло результата.
– Почему? Где я ошибся? Покажи расчеты, – обратился он к Задорину.
– Вот. Всё по вашим формулам, Антон Викторович. Но, я предупреждал, это базовый расчет. Каждый мозг индивидуален. Необходима полная томография пациентки, чтобы гарантированно вычислить нужные нейроны.
Шувалов отошел, рухнул в офисное кресло, облокотился о стол и уткнулся лбом в сцепленные кулаки. Его пальцы нервно двигались, лицо морщилось от досады.
– Я еще раз попробую. Уменьшу частоту и увеличу амплитуду, – вскочил он со стула.
– Нельзя! – Елена перехватила его руку, метнувшуюся к приборам. – Нельзя действовать наугад. Мы имеем дело с человеком.