Сергей Баев – Персонажи вокруг нас (страница 4)

Слева от чистого листа дымилась чашка крепкого кофе – необходимый атрибут современного прозаика, а справа тлела сигарета – дополнительный, впрочем совсем не обязательный атрибут некоторых писателей.

Нужные декорации расставлены, необходимый реквизит выдан, персонажи выучили роли и готовы прожить их, автор находится в зале, с нетерпением ждали капризного режиссёра, именуемого пафосно Вдохновением. Тем не менее тот, как всегда, задерживался, и начало сладостного творческого процесса затягивалось на неопределённое время. На какое время? К сожалению, этого не знал никто.

Девять сигарет трансформировались в бычки, выпито несколько чашек кофе, ожидание достигло апогея, а вдохновение всё не появлялось; наверное, застряло где-то в пробке.

К слову, в провинциальном Томске последнее время на дорогах появились нескончаемые автомобильные заторы: машин стало больше, а дороги не стали шире, понтов у людей стало немерено, а проценты по кредитам на дорогущие авто не стали меньше, ухабов на дорогах стало больше, а денег на ремонт выделялось всё меньше, и те нагло разворовывались.

Если так продолжится и дальше, транспортную систему города неминуемо ожидает дорожный коллапс.

Чтобы не тратить драгоценное время, надумал позвонить кому-нибудь из дальних (в смысле расстояния в километрах) друзей. Тыкая пальцем по заготовленному списку, я выискивал беспроигрышный, безотказный вариант.

Выбор верного друга, желающего помочь в поисках Риты Блюмберг, прервал ползающий по столу телефон. Мне ужасно нравилось, когда тот не подавал признаков жизни целый день, когда никто не доставал, и категорически не нравилось, если отрывали от творчества, от философских раздумий.

На панели высветился номер вчерашней гостьи, и я нажал на зелёную кнопку.

– Доброе утро.

– Здравствуйте.

– Появились новости: плохая и хорошая.

– Внимательно слушаю. Не томите душу.

– Плохая новость заключается в том, что вчера и сегодняшним утром, подключив все связи, я не нашла ни одной Маргариты Блюмберг. Хорошая новость – завтра лечу в Москву, проведать подругу и на месте разузнать подробности о случившемся. Если есть желание, можете составить компанию; естественно, все расходы за счёт редакции.

– Дайте минуту. Это так неожиданно, хотя, признаюсь, весьма привлекательно.

– Думайте, только не долго, через час перезвоню.

Она, не прощаясь, отключилась, а я в растерянности почесал затылок, машинально закурил сигарету и принялся размышлять, взвешивая поступившее предложение. Конечно, сгонять в столицу на пару дней – довольно заманчиво. К тому же, наверняка появятся новые впечатления, необходимые для работы над книгой. И потом, крайне любопытно взглянуть на Риту. Короче говоря, взвесив все за и против, я решил принять предложение. Что касается звонков друзьям и знакомым, их можно сделать и после возвращения. Елена позвонила даже не через час, а через десять минут.

– Появилась важная новость, поэтому беспокою раньше времени.

– Выкладывайте вашу важную новость.

– Только что звонила мама Риты. Сегодня утром врачам удалось вывести её из комы. Состояние удовлетворительное, тем не менее, ещё две-три недели она пробудет в больнице под пристальным наблюдением.

– Отлично. Значит с Ритой удастся поговорить. Я принял решение составить вам компанию.

– Нисколько не сомневалась, что согласитесь, поэтому забронировала два билета. Вылет завтра рано утром.

– Тогда разрешите банальный вопрос, по поводу гостиницы.

– В гостинице нет необходимости. Остановитесь у моих родителей. Они будут бесконечно рады познакомиться с писателем из Томска. К тому же, у них, как и у всех пенсионеров, дефицит общения. Их хлебом не корми, дай поговорить.

– Похоже, вы всё за меня продумали, решили насущные проблемы, предусмотрели возникшие нюансы.

– Работа у меня такая: возникшие проблемы устранять, сомневающихся убеждать, вопросы неудобные задавать, интервью злободневные брать, скрупулезно материал собирать и при этом много размышлять.

– Хорошо, сдаюсь. Во сколько рейс?

– Первый рейс на Москву – в восемь сорок, не опаздывайте. Встретимся в аэропорту. Кстати, как новый роман?

– Вчера два раза любимая Муза навещала, в общем, начало положено, а дальше – больше.

– Рада за вас. Может быть, и сегодня заглянет, поэтому не стану больше отвлекать.

Она опять, не попрощавшись, отключилась, а я в который раз упёрся взглядом в чистый лист. Поскольку Муза пока не стучалась в дверь, я отправился на кухню. Стоя у плиты, призадумался: «Как могла вездесущая хроникёрша забронировать билет, ведь у неё нет данных моего паспорта?» Сомнительные мыслишки как назойливые мухи, лезли в возбуждённый мозг. И правда, журналюги, они, как диверсанты, когда надо любую информацию из под земли добудут.

На кухню осторожно прошмыгнул наглый Дейл и громко мяукнул, что на его языке, очевидно, означало: «Разиня, кофе проворонишь». Взглянув на турку, понимаю, что в данном случае котяра совершенно прав, ещё секунда – и кофе убежал бы. Между прочим, надо ещё с соседской бабушкой поговорить, чтобы кошаков кормила, пока меня не будет.

Когда с чашкой вернулся за рабочий стол, то напротив восседала долгожданная гостья и кокетливо строила глазки. Забыв про кофе и всё на свете, хватаю ручку и начинаю лихорадочно марать бумагу. Слова сами собой складывались в нужные предложения, предложения соединялись в необходимые фразы, а фразы ложились убористым текстом на листы. Для любого писателя подобное состояние – время настоящего блаженства, безумного счастья, можно сказать, творческого экстаза.

Минуты растянулись на часы, и к вечеру рукопись пополнилась ещё двадцатью страницами. Не было желания пить, есть, курить, а хотелось творить, сочинять, писать и писать. С тоской взглянув на остывшую чашку, я перевёл взгляд на Музу, впрочем, та внезапно исчезла, не попрощавшись. Скверная дама, вмиг смылась к другому. До скорой встречи, Вдохновение.

Ну что ж, и на том, как говорится, спасибо. Как там: «Курочка по зёрнышку…». Хорошо, что сотовый не прыгал по столу, а то Муза обиделась бы за невнимание и ушла бы ещё раньше. В этот момент дремавший телефон проснулся:

– Извините, это опять я. Продиктуйте, пожалуйста, данные паспорта, – скороговоркой выпалила неугомонная Елена.

Достав паспорт, сообщаю данные и делаю вывод: «Нет, она вовсе не разведчица, – обычная репортёрша, такая же рассеянная, как и я».

Достаю со шкафа походную сумку, набиваю её необходимым командировочным джентльменским набором, потом вежливо стучусь к соседской бабушке, договариваюсь насчёт котов, затем устраиваюсь в кресле и включаю зомбоящик.

Канал ТВ-2. Музыкальная программа. Одна из участниц фольклорного ансамбля, Наталья, поёт дифирамбы Сергею, играющему на многих музыкальных инструментах. Короче, кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку. Закатив смазливые глазки, она елейно вещает: «Пока я пою, смотрю на Сергея и не понимаю, какой музыкальный инструмент он сейчас схватит и будет играть. Я в полном трансе, я просто испытываю невероятный кайф. Это круто».

Пытаюсь вникнуть в эту музыкальную белиберду на уровне плохой самодеятельности и не понимаю, где здесь собственно творчество? Если не смотрели эту передачу, не слушали этот «народный ансамбль», то не много потеряли, а ведь ТВ-2, – лучший телеканал Томска. Хочется плеваться от увиденного и услышанного. Давно не попадалось ничего более низкопробного.

Сижу, тупо пялюсь на экран и как тот Сергей Юрьевич из «Нашей Раши», обгаживаю всё подряд, а ведь я тоже Сергей Юрьевич, только не такой гламурный су… сын.

Прислушиваюсь к говорящему: «Сибирский фольклор резко отличается от русского. Нас разделяет Урал, и мы разные. Сибирь – это другая культура, которая впитала в себя сибирскую субкультуру». Бред какой-то, на уровне дешёвого каламбура.

Наверное, я совсем тупой или из меня хотят сделать такого? В общем, отстой полный.

Между тем, доморощенные музыканты с умными лицами, на полном серьёзе, с раскрученного канала поют какую-то откровенную лабуду, совершенно непонятную нормальному слушателю. Дальше разглагольствует ещё один маэстро этого, типа, фольклорного оркестра: «Гусли – это своеобразный инструмент, который не каждый понимает. Мы – особые музыканты, мы совершенно по-другому видим и ощущаем музыку». Короче, они гении, а мы все – тупицы заплинтусовые, быдло.

Не могу переварить такое скотское отношение этих гусляров к телезрителям. Мы для них полный ноль?! Только не понятно, чего они лезут на телевидение, играли бы себе где-нибудь на полянке под луной или в лесном овражке, или в подвале задрипанной хрущёвки устраивали бы ныне модные квартирники для особо влюблённых в гусли и хоровое пение.

Самое время убрать негатив и закурить успокаивающую, положительную сигарету. Сто раз зарекался не включать вообще этот фоноговоритель, но бес попутал. Каждый раз от таких передач, от горьких новостей, от бездарных сериалов на душе становится невыносимо тошно. А не пора ли телек выкинуть на помойку?

На часах одиннадцать сорок. Пора спать. Ставлю будильник на шесть, плюхаюсь на любимый продавленный диванчик, тем не менее, заснуть не получается. Думки пошли в атаку на испорченное настроение. Некогда уважаемый телеканал ТВ-2 окончательно изгадил вечер дурацкой музыкальной передачей; сочинительство в полудреме полностью на нуле, поэтому начинаю гипнотизироваться аутотренингом: «Я расслабляюсь и успокаиваюсь. Я расслабляюсь и успокаиваюсь. Я…». На эти мысленные команды послушный мозг среагировал и тут же погрузил в желанный сон.