Сергей Баев – Детство минус. Роман (страница 2)
– Зима, не борзей. Слово тебе не скажи, сразу в пузырёк лезешь. Ты чо такой злой, как собака?
– Прикинь, кагычо, мы кругом в говне! Сапог, лупетки разуй: бухла нет, ширева нет, бабла нет, а ты, кагычо, торжественные похороны затеял с оркестром.
– Не заводись, Зима, а делай как я забасил. Дальше: Кащей, завтра пораньше дуй к Завлабу, там Нину спроси. Она детдомовка; мелким всегда подсобляет. Почирикай с ней, слезу вышиби. Значит так, «cкорая» нужна часа на три, ну, чтобы менты ночью не тормознули; ещё – верёвки там, лопаты и ящик для Лёхи. Врубился?
– А если бомжи пошлют меня куда подальше?
– Не пошлют. Мы их тоже много раз выручали. Ну, а я наведаюсь на Каштак к афганцам. Бог даст, всё будет в цвет!
…Ещё некоторое время бродяги посидели возле гаснувшего костра, погрызли сухари, подымили и дружно полезли в тёплый коллектор глядеть розовые сны. Чуть рассвело, а Зима уже маячил на автобусной остановке, высматривая маршрутку номер 9. На него никто не обращал внимания; у всех забот полон рот. Через полтора часа он благополучно прибыл к месту назначения и осторожно огляделся. …В утреннем белом тумане, огромные памятники из чёрного мрамора почётным гражданам Томска выглядели зловеще, громкое карканье кладбищенских ворон навевало тоску, кругом ни души. Зима для отвода глаз купил у ворот дешёвый букетик искусственных жёлтых роз и на ватных ногах двинулся вдоль почётной аллеи. Кого тут только не было: академики, артисты, художники, герои России и Советского союза, воры в законе, известные банкиры, депутаты и цыганские бароны…
Как ни странно, свободного пространства между могилами почти не наблюдалось, известные люди лежали довольно близко друг к другу, как загорающие где-нибудь в Алуште на черноморском пляже. Зима уже было отчаялся найти свежую могилу среди этих монументов.
В глубине аллеи он вдруг разглядел свежее захоронение и стал пробираться к загадочному месту. Когда его взору открылся временный деревянный крест с надписью, он обомлел, застыв на месте. Холодные мурашки бегали по его озябшему телу, а он стоял, как вкопанный и тихо читал: «Гвардии капитан, герой России, Горобец Леонид Михайлович, погибший в Сирии, покойся с миром».
…Зима облизал пересохшие губы и прочитал ещё раз, но уже шёпотом: «Горобец Леонид Михайлович». Случаются же такие неслыханные совпадения, мистика чистой воды, ведь их безвременно ушедший от передоза дружбан тоже Леонид Горобец. Несколько минут беспризорник всматривался в фотографию героя, потом трясущимися руками достал потёртый сотовый и набрал Сапога:
– Тут, кагычо, хрень какая-то. Сапог, у меня, кагычо, крышу снесло, мозг расплавился.
– Ты чо там дуркуешь? Свежую могилу надыбал? Нормально излагай, дебилоид!
– Здеся вчера, кагычо, закопали типа вояку – героя, Леонида Горобца…
– Вот это клюква… Ты чо гонишь? Не может быть, еть твою меть…
– Падла буду; я щас тебе, кагычо, фотку скину…
…Ровно через двадцать секунд, длившихся вечность, Сапог обрёл дар речи и тихо вымолвил: «Лады, вертайся на базу».
– Я ещё, кагычо, с бандосами не перетёр.
– Хер с ними. Без них обойдёмся.
…Кащей подрулил к разрушенному особняку, к логову всемогущего Завлаба, вожаку всех бомжей, бичей и чмошников Томска.
– Мужики, не шмаляйте. Мне с Ниной перетереть надобно.
– Стой где стоишь, мелкий. Щас она выйдет; и давай, паря, без фокусов.
…Через некоторое время в дверном проёме показалась скромная на вид девушка.
– Я Нина. А ты откуда такой взялся?
– Я Шура Кащей. Помощь ваша нужна, прям срочно.
– Ладно, заходи, только медленно. Дёрнешься, наши пальбу откроют. У нас не забалуешь.
…Она провела пацана на второй этаж, усадила возле уютного костра и сунула в руки батон:
– Посиди пока тут. Завлаба сейчас на месте нет, Костя за него. Погоди чуток, я с ним переговорю.
…Шустрый беспризорник кратко поведал о цели визита. Костян его внимательно выслушал, секунду подумал и как отрезал:
– Добро. Часа в два мы подрулим со всем необходимым.
Нина подсела к мальцу и строго спросила:
– Почему именно тебя к нам отправили?
– Я ведь тоже детдомовский. Уже год как свинтил оттуда. Не могу я в ДД, там конкретно хреново.
– А на улице лучше?
– Тоже плохо, но у меня верные кореша имеются, в обиду не дают. И потом, здесь свобода!
– Знаю я вашу свободу: клей нюхать и бычки подбирать.
– А мне в кайф такая житуха…
– А ты, Саша, в курсе, что большинство бездомных мрут, как мухи от холода, от дури, да много ещё от чего.
– Ладно, почапал я. Не надо, Нина, мне втирать мозги. А за помощь спасибо от всех наших.
…Сапог осторожно подгрёб к офису афганцев. Спальный микрорайон не подавал никакого повода для беспокойства, и малолетний бродяга смело нажал кнопку звонка. Дюжий охранник приоткрыл дверь:
– Чо надо, шкет?
– Я к дяде Саше, тему надо перетереть.
– Канай отсюда! Нету у него времени с тобой базарить.
– А ты, мужик, не гоношись, а позвони ему и доложи.
…Вскоре, старшой банды беспризорников сидел в кабинете у председателя Объединения бывших воинов-интернационалистов.
– Ваня, как же так? Ведь я тебя ещё три года назад в кадетский корпус определил. Почему ты на улице?
– Дядя Саша, там в натуре полный отстой. Понятия, как на зоне. Кормят тухлятиной и отбросами. Кругом муштра. Короче, беспредел. Пацаньё сплошь из неблагополучных семей, вот и установили свои порядки, живут по понятиям. Даже опущенные есть. Не смог я там, ну и рванул на свежий воздух. А что делать?
– Понятно. Попробую вырваться в кадетский корпус, благо недалеко, и разберусь на месте. А сейчас чем могу помочь?
– Мы кореша сегодня хороним, а на кладбище бандосы рулят; надо полагать, всё обговняют. Тут поддержка нужна.
– Хорошо! Как к Бактину подъедите, брякни мне. Вот номер моего сотового.
– Дядя Саша, но похороны ночью…
– Один чёрт, звони в любое время, не стесняйся. Мы ведь с твоим отцом, царство ему небесное, друзьями считались – не разлей вода, поэтому смело можешь рассчитывать на меня. Кстати, как мать?
– Пьёт беспробудно. Давно её не видал, да и неохота. Может, померла уже…
– Вот блин! Время волчье настало… Ну, будь здоров Ваня, ступай; дел у меня невпроворот. Рад был тебя видеть.
…Сапог вскоре вернулся к своим; подтянулись Кащей и Зима. Кодла снова собралась вместе и решала вечные вопросы, – как выжить и что жрать. Главарь задымил гарочку и весело подмигнул:
– Ну, пацаны, кажется всё, в натуре, срослось. Да, чуть не забыл; Железяка, смотайся на рынок, стяни у барыг белую рубаху и черные штаны для Лёхи; если не получится, то возьми в долг, после сочтёмся. Хоронить по-людски, – это вам не пьянка на пустыре в лохмотьях. Щас всем спать, ночью силёнки понадобятся.
…Скрюченное тело Горобы обмыли, как могли, одели в обнову и упаковали в небольшой ящик, после затащили его в карету скорой помощи. Шайка оборванцев с трудом разместилась вокруг усопшего товарища; не долго думая, Сапог громко рявкнул:
– Всё, погнали!
…Перед воротами кладбища машина резко остановилась, Сапог тут же перезвонил дяде Саше, а Костя отправился базарить с охраной:
– Кто старшой на объекте?
– Ну я, Гвоздь! А ты чо за ком с горы?
– Я от Завлаба. Калитку отворяй и варежку прикрой.
– Пацаны, я чо-то не врубился; ендо чо тут за чепушила разгавкался? Вали на х…, парашник вшивый, к своему Завлабу.
– Смотрящему звякни, сявка.
– Лады, по хорошему не хочешь, будет те по плохому.
…Гвоздь быстро набрал номер:
– Фома, тут на твоей земле залётные в пузырёк лезут. …Даже не догоняю на кого ссылаются. …Конкретно угрожают. …Давай подруливай с пацанами.