Сергей Бадей – Верить предсказанному? (страница 28)

— Ну, он, — нехотя согласился Растор. — Мне и самому предстоит столько от него узнать, что оторопь берет.

Растор еще немного помолчал. И вдруг рассмеялся:

— Ай да эльфы! Теперь понятно, почему их воины так искусны. Это же надо, какую подготовку они у них проходят! Михась, Шрокер, умирать будете на этой полосе!

Оба мечника наградили меня такими взглядами, что, будь в них хоть капля огня, я бы уже лежал дымящейся кучкой пепла.

— Так как? — продолжал допытываться Растор у Трантона. — Пойдешь на таких условиях ко мне?

— Со всем своим отрядом? — уточнил Трантон.

— Да, со всем.

— Пойду.

— Вот и замечательно! — хлопнул по коленям Растор и поднялся. — Значит, можно докладывать, что мой отряд полностью сформирован и мы приступаем к обучению. Серый, я тебе поручаю руководить созданием той полосы.

— Лучше двух, — поправил я.

— Двух? Зачем?

— А чтобы дух соперничества был, — ответил я, — кто быстрее.

— Хитро! — покачал головой Растор. — Хорошо, пусть будет двух.

— Тогда вон те халупы надо будет снести, — показал я на какие-то постройки в глубине двора.

Растор тяжело вздохнул:

— Ой, чувствую я, что эта затея выйдет мне боком!

— А я не чувствую, — буркнул я, впрочем, так, чтобы Растор не услышал. — Я знаю!

Нас всех поселили во флигеле, стоящем несколько отдельно от здания, где жил Растор со своими родными. Надо сказать, что родные относились не очень одобрительно к причудам Растора, но тут он был неумолим и железной рукой давил все проявления недовольства.

К моему удивлению, солдат для строительства не привлекали. Все-таки тут у них был несколько иной статус. Солдат необходим для боевых действий, и только для них. В имение Растора согнали мастеровых и крестьян из загородной резиденции. А руководить строительством поставили меня. То есть в дела снабжения я не вникал и денег на стройматериалы не выдавал, но как и что ставить и делать, решать было именно мне. Конечно же не обошлось и без курьезов. Мастеровые, установив брус, неожиданно для меня украсили его затейливой резьбой. После этого они долго не могли понять, почему я так непристойно ржу. Веревочных дел мастер настойчиво желал вплести в канат цветные ленточки. Он никак не мог взять в толк, что обустраивается не украшенный двор благородного господина, а место, где будут бегать в грязных сапогах и грязной одежде потные и злые мужики. А в том, что они будут злые, я не сомневался. Уж себя-то я знаю! Для того чтобы довести их до нужной формы, из них придется семь потов выжать. Вот и получается, что потные и злые.

Мне назначили денежное довольствие как сержанту. А Растор от себя еще добавил по два золотых за элитное положение. Ну, это он считал, что элитное. Впрочем, глупо было бы возражать. Так что я и не возражал.

И во флигеле я обитал в отдельной комнатке. В общем, я со всеми своими шмотками полностью перебрался в этот флигель, как и другие парни из отряда Трантона.

В конюшне время от времени всхрапывал Норрис, которого я ежедневно прогуливал и чистил (этого занятия я не доверял никому). В остальном он был поручен заботам конюхов Растора.

Карвин в первый же день продемонстрировал новому командиру свое искусство стрельбы. Ширяй ехидно комментировал ход строительства. Я его замечания пропускал мимо ушей, предвкушая, как он на этом (построенном) будет умирать. Остальные ребята несколько настороженно относились ко всему, что происходит, но молчали и воспринимали все с фатализмом, присущим служивым людям.

Растор принимал тренировочный комплекс. Я следовал за ним, давая пояснения. Комплекс получился очень неплохим, как для этих условий. Две полосы препятствий с украшенными резьбой брусами, деревянными барьерами с вырезанными на уровне второго этажа окошками и со всеми остальными прибамбасами. В стороне были установлены четыре деревянных же штатива с мишенями для стрельбы из лука, а также четыре фигуры для метания ножей. Отдельно, в углу, площадка, устеленная соломенными матами, для занятий «рукопашкой». Завершала картину еще одна площадка, аккуратно размеченная, — для отработки приемов мечного боя.

Растор озабоченно хмурился. Я его понимаю. Как командиру, ему придется все это освоить и самому. И освоить так, чтобы он это делал лучше любого из своих подчиненных. Вообще-то, глядя на его атлетическую ловкую фигуру, я не сомневался, что ему это под силу. Также и Трантону это будет под силу, но тут чуть сложнее. Все-таки Трантон грузноват. Для мечного боя годится, но и только. Придется его дополнительно гонять и придумывать комплексы упражнений для развития гибкости.

Растор немного постоял над ямой, наполненной свеженькой водичкой, покачивая головой и задумчиво теребя нижнюю губу, потом обратил свой взор на барьеры:

— А почему окна так высоко сделали?

— На тот случай, если надо будет забираться на второй этаж, — отрапортовал я. — Тут действия должны быть отработаны до автоматизма.

— До чего? — недоуменно поднял брови Растор.

— Если возникнет такая ситуация, то боец должен не раздумывать, как забраться на второй этаж, а забираться на него не раздумывая, — пояснил я.

— Ты думаешь, что нам придется туда взбираться? — заинтересованно поднял брови Растор.

— А что, не придется? — изобразил удивление я.

— Ну, может быть, и придется, — нехотя пробурчал Растор. — Ну, что же, покажи, как это надо делать.

А что тут показывать? Легко! Тело мое меня слушалось отлично. А навыки? Навыки меня не оставили. Я вчера проверил, ночью. Правда, потом пришлось одежду менять, вода в яме была до мерзости холодной и противной.

Я кивнул и отдал салют, изображая на лице рвение.

— А вот этого не надо! — поморщился Растор. — Подожди! Я сейчас всех соберу. Пусть посмотрят, что их ожидает.

Стоят орлы. Зубоскалят. Думают, что раз они ветераны, то все им по колено. Ню-ню!

Я стоял в начале полосы, ожидая отмашки Растора, к которому присоединился Трантон. Трантон не улыбается. Знает (или, что вернее, догадывается), чем я могу порадовать.

Растор махнул мне рукой. Я сорвался с места и заученно начал прохождение. Короткое матерное слово сорвалось у меня, когда я прыгнул в яму с водой. Второе выражение легко вылетело в конце продвижения по перекладинам, рука чуть было не соскользнула. Но, в общем, я был доволен. Время было, по ощущениям, совсем неплохим. Я остановился и, стараясь не показывать тяжелое дыхание, повернулся к строю. Ага! Улыбочки исчезли. То ли еще будет!

Растор распределил всех по парам и дал старт первой. Вот теперь моя очередь получать удовольствие. Только не надо его демонстрировать. На физиономии должны наблюдаться только деловая сосредоточенность и пофигистское равнодушие к страданиям на полосе.

…Господи! И это бывалые, прошедшие множество передряг воины? Что же тогда от салаг требовать?

Именно это я и высказал перед строем после пробных забегов. Перефразируя известного деятеля: тренироваться, тренироваться и еще раз тренироваться. Хмурые, с оттенком безнадежности, лица ребят подтвердили, что мой лозунг ими услышан и принят к сведению.

Да. Растора и Трантона дрессировать придется так, чтобы остальные не видели. А как это сделать? Гм, проблема, однако!

Я подошел к отцам-командирам. Лица серьезные. Понимают, что будет несладко.

— Еще надо будет бегать, много бегать, — стараясь, чтобы в голосе сквозила печаль, сказал я.

— Зачем? — встрепенулся Трантон. — Ведь есть кони.

— Наверняка будут задачи, которые на конях не решить, — сказал я скорее вопросительно, глядя на Растора.

Растор кивнул:

— Будут.

— Кажется, я начинаю жалеть, что согласился на твое предложение, — печально выдохнул Трантон, обращаясь к Растору.

— Поздно, — покачал головой Растор. — Так же, как и мое сожаление по поводу идеи создать этот отряд. Он уже зарегистрирован королевской канцелярией как боевая единица.

Вот что я уважаю, так это то, что Растор и Трантон, бывшие днем командирами с непререкаемым авторитетом, ночью превращались в солдат-новобранцев и беспрекословно подчинялись моим приказам. Они исступленно занимались всеми премудростями, которые я им преподавал. Конечно, что-то давалось Растору легче, чем Трантону, а в чем-то Трантон не уступал Растору ни на йоту. Бою на мечах я, конечно, обучать их не мог. У нас были просто разные школы и техника, но во всем остальном я выжимал из них по семь потов. А какое наслаждение испытывали мы, когда, под пораженными взглядами рядовых бойцов, Трантон и Растор легко проделывали все упражнения предстоящего дня! Личный пример командира имеет очень большое значение. Я уже не говорю об уважении и преданности.

Очень много нового и хорошего услышал я о себе, когда начались марш-броски. Злые и потные ребята с ненавистью косились на меня. Сдерживало их, конечно, то, что я имел более высокое звание, да и то, что на мне было поклажи не меньше, а бежал я наравне со всеми.

— Если хочешь остаться живым — терпи! — коротко отрезал я Ширяю, когда он попытался намекнуть на то, что тренировки могли бы быть и немного легче.

Постепенно количество ругани начало сходить на нет. Ребята втянулись в напряженный режим и уже не бузили. Изменился и их внешний вид. Если раньше они ходили тяжелой поступью испытанных в боях ветеранов, то сейчас они стали двигаться мягко, экономно и неслышно. Какой-то особый шик и шарм исходил от них. Вроде бы ничего особого, но мысль задирать кого-нибудь из ребят не приходила в голову даже самым запредельным забиякам и дебоширам. Столько хищной грации и силы сквозило в каждом их движении.