Сергей Арутюнов – Древнейший народ Японии (Судьбы племени айнов) (страница 23)

Беременность и роды были обставлены сложной обрядностью. Для беременной женщины существует много запрещений, во многом соблюдаемых и по сей день. Например, запрещено есть мясо зайца, так как ребенок тогда родится с заячьей губой (Абута, окр. р. Сару), нельзя принимать участие в праздниках, особенно медвежьем, есть жирную пищу, ходить на охоту, выходить в море. В некоторых местах не разрешается ходить на охоту и мужу беременной. Беременным женщинам рекомендуется есть высушенные кишки медведя, считается, что тогда медведь облегчит роды.

С приближением родов беременной женщине строили маленький домик (ниокаси), где она жила изолированно от других примерно с месяц до родов. В настоящее время этот обычай жив лишь в памяти старшего поколения айнов; женщина рожает в доме матери.

Во время беременности женщина обращает особое внимание на пищу. Ее поят отваром из кореньев растения аттури, дают бульон из отнерестившейся горбуши (такая рыба становится постной из-за того, что после нереста истощается, а мясо от потери жира принимает белый цвет). Но до самых родов женщина: занимается домашним трудом.

По традиции, айны не пользуются теплой водой для обмывания новорожденного. Воду берут в рот и опрыскивают младенца. Одновременно с этим руками обтирают его. Однако в новейшее время новорожденного обмывают в тазу и проделывают это. 3–4 раза в день.

Отказ от теплой воды объясняется боязнью наказания, которое может ниспослать дух огня (абэфу-ти), поскольку он своей силой превращает обыкновенную воду в горячую. Считается, что обмывание младенца теплой водой для очищения его от грязи причиняет оскорбление духу огня.

Одежда для новорожденного младенца приготавливается примерно за месяц до его появления на свет. Также за месяц из тряпья заготавливают для него пеленки.

Плацента, по воззрениям айнов, не должна попасть под лучи солнца. Поэтому с древнейших времен айны с наступлением темноты закапывали ее под валежник или под корень сухостоя. Еще чаще ее зарывают в землю у входа в уборную или же у дверей дома.

В Нибутани (р. Сару) за неделю до родов старухи делают опахала из бамбуковых листьев и полыни. После молитвы к богине огня кадят духу отхожего места со словами: «Моя жена — отражение духа. Ее тело стало, как у духа. Если ее телу грозит что-нибудь плохое, просим тебя отогнать это, пользуясь этой травой, пусть она превратится в то, что сделано человеком».

При начале схваток женщину выводят к внешнему алтарю и молятся об успешных родах. В некоторых местах ставят особые инау с молитвами. Специального помещения для родов в наши дни обычно не делают. В большинстве случаев это место находится слева от входа. В некоторых областях место роженицы было справа (Сиранука). Иногда хозяйка дома помещалась слева, а смотрящая за ней женщина— справа. Однако в Мэмуробуто (Токати) женщины до недавнего времени все еще рожали в специальных домиках (ниокаси). В пойме р. Сибутяри муж скрывается у соседей до тех пор, пока ребенку не перевяжут пуповину. Новорожденного обмывают и возносят молитву богам.

При потере дыхания у новорожденного его выносят на воздух и просят: «Воскресни! Воскресни!» (хояйнупа). В Мотобэцу (Токати) существует поверье, что если во время беременности муж изготовит нож, то он отрежет половые органы мальчика и родится девочка. А в Поросару (Хидака) зафиксировано поверье, что если в преддверии родов домашние срубят в лесу дерево, то новорожденная девочка превратится в мальчика.

Говорят, иногда ребенок может заупрямиться и не рождаться. Это происходит в том случае, если беременная или ее муж имели в это время сношения с другим мужчиной или женщиной. В этом случае, если жена выпытает у мужа имя соперницы, ребенок родится после извинения родителей перед духами. Такое поверье бытует повсеместно.

Распространено заклинание о рождении мальчика; для этого исполняется обряд со ступой. При этом сначала роженицу сажают на ступу и массируют ей живот, двигая при этом ступу. Затем за спиной у роженицы ступу обносят вокруг очага и волокут до соседнего дома. При этом старухи толкут пестиком в ступе со словами: «Расслабься, расслабься! Опустись, опустись! Вылети, вылети!» (хапуру хапуру, порусэ порусэ, хачири хачири). Считалось, что ступа вместе с богиней огня — духи женского рода, поэтому им молились одинаково.

Родившая женщина неприятна духам огня и воды, поэтому некоторое время после родов ей нельзя приближаться к огню и разжигать его, а также приближаться к воде. В Сэндзай и Сэцунай до нарождения нового месяца роженице нельзя было входить в речную воду. Пищу она готовила на специальном крюке усару суюваси, так же как и для поминок. Остальные крюки — всего их было три — в это время не использовались. Однако в Кусиро и Токати отдельным крюком не пользовались.

При кровотечениях употребляли и внутренне, и наружно сок ольхи, которую так и называют «кровавое дерево» (кэма ни). Известно, что у айнских детей обычно не наблюдается так называемого монгольского пятна. Однако иногда оно бывает, и есть айнские названия такого пятна. Так, в Нибутани его называют «отпечаток руки духа» (камуй э тэцукэ). Считается, что если родится ребенок с пятном, то он находится под особым покровительством духа. На востоке Сэцунай есть выражение «ягодицы черные» (онро куннэ). В этих местах с давних времен шел процесс ассимиляции с японцами. Однако в других местах айны не знают этих выражений, в их лексике их нет.

Только что родившегося ребенка называют тэй-нэппу (мокрый). Когда малыш начинает садиться, его называют сёнтаку (стульчик). Малыша носят за спиной, прижав под одеждой к голому телу. Во время кормления ребенка заворачивают в куртку моуру и не выносят наружу. Считается, что мать отдает любовь своему ребенку, постоянно держа его у тела.

В домах, где есть маленькие дети, устраивают подвесные люльки в форме лыжи, которые называют синта. На люльку привешивают амулеты — голову альбатроса, связки волокон дерева увами. Кора этого дерева ядовита, поэтому она отгоняет дьяволов. Когда приходит время надевать на ребенка одежду, его амулеты перевешивают на спину его одежды и на шляпу кондзи. В качестве амулетов используют связки коры пробкового дерева и софоры (японской акации), заячьи лапки. Заяц всегда обманывает черта, а пробковое дерево и софора своим запахом отпугивают чертей.

На воротнике рубашки вышивают изображение пупка. На кондзи пришивают кисточку, спускающуюся на шею. Во время болезни кисточку обрезают.

Кроме материнского молока детям дают пшенную кашу. Когда молока не хватает, родственники, помолившись богине огня и речному духу, берут большой котел и набирают в него воды с середины реки, чашку этой воды дают выпить роженице (Сэцунай). Однако в большинстве случаев подносят инау, сделанные из дерева итая (по-айнски топэн-ни — молочное дерево), и делают отвар из его коры и веток. Дерево это дает сок ранней весной. Кроме того, дают пожевать корни зонтичных растений цурунидзин и гбаособу (Мотобэцу, Токати). Эти травы дают белый, как молоко, сок.

В легендах ребенка, оставшегося без родителей, воспитывает старый дуб. Видимо, это связано с тем, что раньше желуди были важным продуктом питания, да и сейчас ребенка, оставшегося без молока матери, вскармливают отваром желудей.

Многообразны колыбельные песни айнов, как импровизации без слов, подражающие голосу зверей и птиц, так и с текстом. Например, к мальчику обращаются со словами: «Засыпай без слез! Ты должен стать настоящим мужчиной!» К девочке: «Ты станешь искусной швеей». Если ребенок продолжает плакать, его пугают: «Если будешь всегда плакать, прилетит страшная птица и унесет тебя».

Есть и другие песни, обращенные к детям, напри-.мер такая, очень красивая: «С земли ли, с воды ли слетит к нам сон. Пусть сонный дух на малышку слетит, ласково глазки его усыпит». Если ребенок плачет оттого, что его что-то беспокоит, то мать приговаривает: «Твой отец спустился в глубины земли торговать. Тут пришла длинноногая и длинношеяя подземная женщина с шестерыми спутниками. Увидев их страшные улыбки, их рты, растянутые до ушей, он умер. Не потому ли ты плачешь?».

Ночной плач ребенка считается проделкой черта, поэтому ему мажут угольком кончик носа со словами «фусса, фусса» и дуют на него. Считается, что тогда богиня огня помогает отогнать черта. При этом приговаривают еще: «Вдохни-ка дым, опьянев, засыпай, засыпай. Твой запах — колдовство богини огня, пусть ее власть перейдет к тебе, тогда никакой черт не страшен».

Несмотря на внимание и заботу, окружавшие новорожденных, детская смертность у айнов была очень высока. Снижение рождаемости вследствие распространения венерических заболеваний и повышение смертности вследствие жестокой эксплуатации в начале XIX в. обусловили сильное сокращение численности айнов. Она продолжала сокращаться, хотя все менее значительно, примерно до середины 20-х гг. XX в. Затем она очень незначительно возросла, но в целом стабилизировалась на уровне примерно 16 тыс. человек (по самоопределению). В наши дни рождаемость превышает смертность, но естественный прирост гасится постоянно идущей ассимиляцией с японцами. Динамику численности айнов за XIX–XX вв. можно видеть из таблицы 1.