Сергей Арутюнов – Древнейший народ Японии (Судьбы племени айнов) (страница 19)

Правительство запретило ряд айнских обычаев. Запретило айнским мужчинам носить серьги, а женщинам наносить татуировку. Приказало айнам изучать японский язык и письменность. Им запретили применять стрелы, обработанные ядом, т. е., по существу, заниматься традиционной охотой. Однако на Хоккайдо появились японские охотники, которые хищническим способом истребляли зверей. Это привело к тому, что в конце XIX в. поголовье диких оленей сократилось вдвое и источники питания айнов были сильно ограничены.

Хотя айнам выделяли небольшие участки земли и рыболовные угодья, но ст. 16 закона 1877 г. предусматривала, что территории, занимаемые айнами, включены в 3-ю категорию казенных земель. Этот закон распространялся и на район Саппоро, который наиболее густо заселялся японскими переселенцами, зачастую за несколько бутылок сакэ выменивавшими земли у айнов. Таким образом, закон имел формальный характер и был издан, чтобы показать, будто айны «взяты под защиту» правительства.

Таким образом, политика японского правительства, направленная на ассимиляцию айнов, была одной из форм этноцида аборигенов, направленной на искоренение айнских обычаев, традиционных нравов и религиозных воззрений, самобытной культуры.

Айны, которых не коснулась цивилизация, продолжали жить так же, лак и их предки. Русский путешественник и ученый конца XIX в. Григорий де-Воллан, проживший в Японии в общей сложности шесть лет, оставил подробное описание жизни айнов.

Прежде всего, характеризуя отношение японцев к айнам, он отмечает: «Отношения айнов с японцами нельзя назвать дружественными. Японец смотрит на айнов свысока и с большим презрением, третирует эту низшую расу. По мнению японцев, айны произошли от собаки и женщины. Айны тоже держатся в стороне от японцев» [Де-Воллан, 1903, с. 207].

Об айнах у де-Воллана сложилось благоприятное впечатление. «Все, пожившие среди айнов, выносят впечатление, что это очень симпатичный народ: обращение их ровное, приветливое, полное спокойствия и чувства собственного достоинства. Можно подумать, что имеешь дело с людьми, получившими хорошее воспитание», — пишет де-Воллан [Де-Воллан, 1903, с. 208].

Модернизация жизни как бы проходила мимо айнов. Технология изготовления материалов для одежды не подвергалась изменению. Де-Воллан писал: «Одежда айнов приготовляется из древесной коры, которая после снятия должна несколько дней пролежать в воде. Потом кору разделяют на тонкие полосы и ткут вместе на ткацком станке довольно примитивного устройства. Рукава, подол и спина одежды украшаются вышивками. Интересно то, что айны застегивают свое платье не как азиаты, справа налево, а как европейцы — слева направо. Они носят еще кожаную одежду, покроем очень похожую на русскую рубашку. На поясе у каждого айна торчит нож, табачница, сделанная из медвежьей кожи или бересты, трубка, огниво и трут. Летом они ходят босиком и только зимою надевают теплую обувь. Дети до 13-ти и 14-ти лет очень часто бегают нагишом» [Де-Воллан, 1903, с. 208].

Де-Воллан дал описание жилища айнов и его обстановки. Вот как он описывает: «Дома их самой первобытной конструкции, без дымовых труб и всегда наполнены дымом, для которого оставлено отверстие в стене. Утварь у них небогатая, состоящая из деревянных чашек. В ходу у них, как у японцев, палочки и ложки. Сидят, подобно японцам, на полу и пол покрывают двумя сортами циновок. Постель устраивается на 1,5 фута от земли из досок и покрывается медвежьими и оленьими шкурами. На некотором возвышении, близ почетного места, где сидит хозяин, спрятаны их сокровища — шелковые материи, дорогое оружие. Все это хранится в лакированных ящиках. Когда я был у айнов, то просил их продать мне некоторые из этих вещей, но они об этом и слышать не хотели, говоря, что эти вещи перешли к ним по наследству и что продавать их не годится. Существование таких драгоценностей совсем не гармонирует с остальною обстановкой. Внутренность айнской хижины, закопченной дымом, грязной и изобильной паразитами, не особенно привлекательна. Для освещения хижины употребляется лучина, а теперь во многих местах рыбий жир. В хижине на стене и на перекладинах потолка помещаются трофеи охоты, медвежьи черепа, веялка, снаряды для ловли рыбы и морской капусты, прялка, лук и отравленные стрелы (отрава состоит из аконита вместе с раздавленными пауками и табачным соком). При доме имеется садик, в котором растет табак, кукуруза, греча и т. д. Тут же находится кладовая для припасов и мехов, построенная на сваях на высоте 6–8 футов от земли для безопасности от зверей» [Де-Воллан, 1903, с. 209].

Этот ученый-путешественник дает высокую оценку охотничьим способностям айнов. Он говорит: «Айны очень хорошие охотники. Охота на медведя производится у них следующим образом: сначала отыскивают его берлогу и, заваливши ее бревнами, поднимают страшный шум, и когда медведь старается выйти из-под бревен, то убивают его отравленными стрелами. Айны вообще предпочитают свой лук огнестрельному оружию; они очень ценят японские сабли» [Де-Воллан, 1903, с. 210].

Поскольку территории, занимаемые айнами, были отнесены к 3-й категории казенных земель, то аборигены не были наделены правами землевладения, а лишь землепользования, а отводимые им земли были наихудшими в плане их почвенных характеристик.

Тем не менее, начиная с представителей высшей администрации о-ва Хоккайдо и кончая мелкими спекулянтами, все переселенцы под различными предлогами старались отнять у айнов землю. Ведь она отводилась им бесплатно. В 1891 г. в окрестностях Асахигава айнам должны были отвести участки земли размером по 1,5 тыс. цубо каждому. В 1893 г. им было выделено всего лишь 450 тыс. цубо земли. Но и эти земли были отняты у айнов строительной конторой Огура под предлогом того, что здесь необходимо будет построить солдатские казармы для 7-й дивизии. Вместо этого участка местные чиновники обещали айнам выделить земли в районе Тесио. Для переселения их туда было выделено 6,8 тыс. иен. Однако из этой суммы японский чиновник под видом создания фонда вспомоществования присвоил себе.2,4 тыс. иен. А мелкие спекулянты, которых было немало, отбирали земли у айнов за 2–3 бутылки сакэ.

На этой почве возникали острые конфликтные ситуации между японской администрацией, купцами и айнами. Присвоение японскими чиновниками тех малых сумм денег, которые отпускались на оказание помощи айнам, было обычным явлением и даже приняло скандальный характер. В 1895 г. на заседании японского парламента депутат Судзуки Мицуёси задал вопрос о путях израсходования ассигнований, отпущенных на нужды просвещения айнов. Он раскрыл махинации японских чиновников переселенческого управления на рыболовных участках в районах Токати, Хидака и др. [Синъя, 1974, с. 188].

На этом фоне в 1899 г. правительство приняло «Закон о покровительстве аборигенному населению» («Хоккайдо кюдодзин хогохо»), разработка которого проводилась под углом зрения главного принципа — отрицания за айнами права землевладения. Об этом свидетельствуют статьи этого закона (всего 13 статей). Каждая семья айнов, занимающаяся или изъявившая желание заниматься земледелием, получает участок земли размером в 15 тыс. цубо (ст. 1). Но полученный участок земли может лишь быть передаваем на основе права наследования (ст. 2, § 1). Поэтому айны были, естественно, лишены права залога, ипотеки, собственности и сдачи земли в аренду на продолжительные сроки мелким арендаторам (ст. 2, § 2). Для того чтобы избегать возникновения напряженной ситуации, проезжать через земли айнов разрешалось лишь с санкции губернатора Хоккайдо (ст. 2, § 3). Айны освобождались от поземельного и местного налогов, уплаты регистрационных обложений в течение 30 лет с момента получения земельного участка.

Но прекрасно зная, что айны не земледельцы и их традиционным занятием являются охота и рыболовство, правительство постановило отбирать у айнов часть земельного надела, не обработанного в течение 15 лет с момента его получения (ст. 3). Демонстрируя показную гуманность, оно разрешило выдавать бедным семьям айнов сельскохозяйственные орудия и семена (ст. 4), а раненым, больным, не имеющим возможности лечиться на собственные средства, оказывать вспомоществование и выдавать лекарства (ст. 5), а также оказывать помощь старикам и детям, выделять средства на похороны (ст. 6), выдавать пособия школьникам из бедных слоев айнов (ст. 7). Но реализация статей 4–7 должна была производиться за счет прибылей, получаемых от общего (общественного) имущества (кёю дзайсан). Государство выдает лишь дотацию в размере недостающей части фонда для оказания помощи бедным слоям айнов (ст. 8). Но богатые семьи айнов можно было сосчитать по пальцам, почти все айны были бедными, и никаких накоплений у них не было, а обещание выдавать дотацию оставалось лишь добрым пожеланием, зафиксированным в законе 1899 г. Правительство взяло на себя обязанность строить школы в айнских деревнях (ст. 9). Но и эта статья не осуществлялась в полном объеме.

Но если даже допустить, что у айнов были какие-то накопления от общественного имущества, то все равно они не имели права им распоряжаться по собственному усмотрению и согласию, так как общественное имущество айнов находилось под контролем губернатора (ст. 10), который, по согласованию с министром внутренних дел, распоряжался общественным имуществом айнов [Синъя, 1974, с. 189–193].