Сергей Арутюнов – Древнейший народ Японии (Судьбы племени айнов) (страница 12)

Говоря об айнах, живших некогда на Хонсю, разумеется, нельзя полагать, что их культура была полностью идентична культуре айнов Хоккайдо. Как, например, нынешние енисейские кеты представляют собой лишь малый северный отросток существовавшей некогда большой группы кетоязычных народов (коттов, аринов, асанов), которые еще в начале XVIII в. населяли юг Сибири и обладали каждый своими языковыми и культурными особенностями, так же и многочисленные айнские племена с разными диалектами и вариантами культуры жили в разных частях Японии, и лишь самые северные из них влились в состав населения Хоккайдо. Племенная дробность населения Хонсю нашла свое отражение в очень большом числе локальных вариантов культуры дзёмон.

Ко времени появления на японских островах носителей энеолитической культуры яёй, наиболее прямых предков современных японцев, культура айнов находилась все еще на неолитической ступени развития. Основу их хозяйства составляли охота, рыболовство, лесное и прибрежное собирательство; домашних животных, кроме собаки, они совершенно не знали, а земледелие если и знали, то лишь в самой примитивной форме. Это не помешало им создать своеобразную и богатую культуру, которая оказала известное влияние и на японцев. Особенно большую роль сыграли айнские элементы позднее в формировании самурайства в северных районах Японии. Есть основания думать, что именно от айнов японцы заимствовали также обычай «харакири» и ряд элементов синтоистского культа [Арутюнов, 1957]. Еще в начале VIII в. вся северная половина о-ва Хонсю была айнской страной. Отношения между айнами и японцами в основном были враждебными, хотя в известные периоды состояние войны сменялось миром. Японская знать и выражавшее ее интересы хэйанское правительство стремились к покорению севера любым путем, тем более что героически сопротивлявшиеся айны представляли собой опасных противников и японские войска не раз терпели от них жестокие поражения. Сохранившиеся исторические документы показывают, что многие айнские вожди наделялись придворными титулами и правительство стремилось привлечь их на свою сторону. С другой стороны, эти северные окраины привлекали большое число японцев, бежавших от феодального гнета, которые выступали вместе с аинами и даже становились организаторами сопротивления айнов правительственным войскам.

Наиболее древний японский письменный источник, в котором упоминаются аборигены японских островов, — «Нихон сёки». Но, опираясь на содержащийся в них материал, необходимо не забывать два существенных обстоятельства. Первое: отбор и систематизация материала производились чиновниками, находившимися под контролем власть имущих. Это значит, что постоянно действовавший надзор не допускал объективного подхода к фиксации исторических событий. Прежде чем записать события и явления на страницы летописи, регистраторы «подправляли» их в соответствии с интересами господствовавшей власти, и таким образом летопись донесла до нас одностороннюю информацию. Она несет в себе описание дворцовых интриг, борьбы за власть в высшем слое японского общества того времени. С этой точки зрения прав японский историк Синъя Гё, до конца своей жизни защищавший историческую правоту айнов, который пишет, что историческая реальность далеко не полностью отражается на страницах летописи [Синъя, 1974, с. 18]. Далее, «Нихон сёки» были составлены по приказу императора Тэмбу лишь в 720 г. Следовательно, многие описанные в них события, происшедшие задолго до начала VIII в., поданы так, как они дошли до составителей в устной традиции.

В источниках встречается понятие «непокоренные» (мацуравану моно). По всей видимости, «непокоренные»— это племена, которые составляют дояпонский этнический слой Японских островов, сформировавшийся из различных племен, вышедших в древности из глубин Азиатского континента на Японские острова через Юго-Восточную Азию, Сахалин или Корейский полуостров. Занявшее господствующее положение среди древнеяпонских племен в III в. н. э. племя Ямато уже не могло удовлетвориться тесными территориальными границами севера о-ва Кюсю. Родо-племенной вождь Дзимму вывел японцев племени Ямато на о-в Хонсю, где они обосновались в районе Кинки [Арутюнов, 1960]. Но этот переход не был легким для людей Ямато. Племя завоевателей на всем протяжении маршрута встречало яростное сопротивление «непокоренных», которые не желали сдавать свои освоенные земли пришельцам с Кюсю.

В период IV–V вв., когда образовалось японское государство, правящие круги страны старались приобщиться к культуре высокоразвитого Китая, у которого воспринимали опыт администрации, военного управления, культа, приспосабливая перенятые достижения Китая к японским условиям. Они широко открыли путь для проникновения в страну отдельных лиц и целых групп населения из Китая и Кореи — носителей высокой культуры того периода.

По мере усиления своих внутренних и внешнеполитических позиций императорский двор все активнее вступал на путь захвата новых территориальных владений для себя, для раздачи их верным ему феодалам, а также для высылки в далекие районы Японии неугодных императорскому двору вассалов. Земля была одним из главных источников богатств. Акцент делался на покорении аборигенов, которых в японских источниках VIII в. начали обозначать иероглифами, несущими смысл «волосатые люди» или «варвары», «неяпонцы», но читаемыми как эмиси, эбису, и только в период Хэйан, в XII в., эти же иероглифы стали читаться как эдзо. Первоначально это слово означало земли и население всего севера Японии, и лишь в позднем средневековье начало использоваться как название о-ва Хоккайдо.

Под давлением японских войск часть эдзосцев отступала все далее на север о-ва Хонсю, а не успевших бежать уничтожали иногда целыми деревнями. Смирившихся, т. е. пленных, изолировали за возведенными для этой цели заграждениями. Их использовали на сельскохозяйственных работах, на строительстве храмов и замков. Эксплуатация пленных все более возрастала по мере продвижения японских войск в восточные и северо-восточные районы о-ва Хонсю. В 725 г. пленные эдзосцы, т. е. айны северного Хонсю, в количестве 134 человек из Муцу были перемещены в область Иё, а 578 пленных эдзосцев направили в Цукуси. В 776 г. 378 пленных эдзосцев, содержавшихся в области Дэва, были отправлены в область, принадлежавшую правительству в районе Сануки, и т. д. Во многих районах пленные эдзосцы составляли ядро формирования местного населения.

Аристократы центра и местная знать широко практиковали торговлю пленными эдзосцами. На рынке рабов последние стоили дешевле, чем лошади.

Чтобы не допустить возмущений или восстаний, к пленным эдзосцам направляли деклассированный контингент, состоявший из разорившихся крестьян и бродяг, часть которых по происхождению тоже были эдзосцами. Их использовали не только на сельскохозяйственных работах и других видах производства. Они выполняли также и функции солдат-охранников. Иными словами, это было частным проявлением на японской почве усвоенной Японией китайской политики «усмирять варваров путем использования самих же варваров». Все эти жестокие акции, проводившиеся японским правительством в отношении эдзосцев, в японской историографии завуалированно зовутся термином «освоения пограничных районов» [Синъя, 1974, с. 31].

Естественно, агрессия японцев вызывала ожесточенное сопротивление эдзосцев. Привыкшие к свободной жизни люди доклассового общества, в основном рыболовы и охотники, ненавидели работу по вырубке леса, по распашке земель под пашни, строительству и др.

Борьба с захватчиками была особенно активной в середине VIII в. Противодействие эдзосцев, в свою очередь, вынуждало японцев возводить новые заграждения вокруг замков. Они появились в областях Му-цу, Дэва в 759 г. В 767 г. появился замок в Идзи (нынешний уезд Курихара, префектура Мияги), несколько позже — в Акита и связанных с ним районах, считавшихся передовым рубежом Японии, откуда замышлялось двигаться далее на север. Но к этому времени долго вынашивавшийся заряд ненависти к агрессорам дал мощный взрыв: в 780 г. в Идзи под руководством Адзамаро вспыхнуло восстание эдзосцев.

Адзамаро был одним из тех родо-племенных вождей эдзосцев, которые перешли на сторону японцев. Эта категория вождей лишалась старого статуса, зато получала звание по японской табели о рангах. На них возлагалась функция осуществления контроля за пленными эдзосцами, содержавшимися в конкретном районе. Это тоже была одна из форм проведения принципа японской политики:-усмирять варваров с помощью варваров.

Официальная версия такова: за два года до восстания Адзамаро, фактически державший в своих руках власть над пленными эдзосцами, содержавшимися в замке Идзи, получил равный чиновничий ранг с комендантом замка Ки Хиродзуми. Но в этот период обстановка вокруг замка становилась все напряженнее и опаснее. Количество вторгавшихся эдзосцев становилось все больше. Тогда Ки Хиродзуми в целях обороны отдал распоряжение построить севернее Идзи еще один замок — Какубэцу (район современного г. Итиносаки), а отряду Адзамаро совместно с отрядом под командованием Митидзима Отатэ вступить в замок Идзи. Однако Адзамаро не вытерпел надменного к себе отношения со стороны Митидзима Отатэ. Он сначала убил Митидзима Отатэ, а затем и Ки Хиродзуми, который подозрительно относился к нему, но не стал уничтожать Отомэ Масацуна из Муцу, а приказал ему эскортировать пленных до замка Тага. Однако Отомэ Масацуна и его подчиненный Исикава Кётари убежали из замка. Адзамаро вступил в замок Тага, захватил оружие и продовольствие в обезлюдевшем замке, замок предал огню, а сам отступил.