Сергей Артюхин – На прорыв времени! Российский спецназ против гитлеровцев (страница 33)

— Черт. — Английский премьер удрученно рассматривал фотографии. — И везет же большевикам. Что у нас еще есть про этот проект?

— Согласно добытой информации, прототип способен передвигаться со скоростью до пятисот миль в час. И еще. Немцы считают эту штуку серьезной угрозой. Гитлер, когда получил отчет, сразу после истерики приказал начать работать над немецким аналогом. Так что наши летчики вполне могут встретиться с похожими машинами в воздухе.

— Хм. Ладно, надо будет обдумать вариант нашего ответа этим уродцам. Если только Германия не падет раньше, чем сможет запустить в производство хоть что-нибудь похожее. А что американцы?

— Идея подобной машины им понравилась. Они тоже запускают проект. Но пока просто как серию исследовательских работ.

Премьер Великобритании встал из-за стола и вновь отправился к бару. По пути остановился и, обернувшись к Мензису, сказал:

— Ладно. А пока, Стюарт, расскажи, что у нас с Африкой.

— Так что, товарищ Сталин, они все клюнули на наживку. — Берия улыбнулся.

— Мэня вот мучаэт вопрос, Лаврэнтий. — Привычно прохаживающийся вдоль стола вождь приостановился, смахнув пылинку с зеленого абажура ровно горящей лампы. — А что, если у них получится? Возьмут да и в самом деле придумают такую штуку.

— Ну, тогда они серьезно помогут нашим исследованиям. У нас в каждой Исследовательской группе будут свои люди. В американском проекте уже даже есть, хотя группа еще только формируется. А если у кого и есть шансы, — то это именно у США. — Глава НКВД пожал плечами абсолютно так же, как и Мензис в другом кабинете пару дней назад.

— Это хорошо. Отличную идэю мы им подкинули, да?

— Да, Иосиф Виссарионович. Мы добились даже дополнительных успехов. Англичане урезают финансирование проекта «Тьюб Эллой». А американцы — соответственно проекта «Манхэттен». Это их серьезно затормозит.

— А что с нашей бомбой, Лаврентий? — Сталину не требовалось уточнять, какую именно бомбу он имеет в виду.

Берия полез в портфель:

— Продвигаемся. Сейчас я вам, Иосиф Виссарионович, отдам отчет…

— Ну что, товарищи, готовы мы нанести удар по нэмцам? — Вождь набивал трубку, посматривая на своих полководцев.

— Подготовка к наступлению закончена, товарищ Сталин, — сегодня вместо Шапошникова докладывать поднялся Василевский. — Генерал Жуков уже отбыл на фронт непосредственно руководить наступлением.

— Товарищ Сталин генералу Жукову доверяет. И знает, что Георгий Константинович сделает все, что потребуется. Вот только товарищ Жуков невсесилен. Войска готовы? — Вождь Страны Советов подошел и в упор посмотрел на Василевского.

— Да, товарищ Сталин. Боеприпасы, топливо, ремонтные мощности — все согласно плану. — Генерал отвечал уверенно и глаз не отвел. Лидер СССР хмыкнул и произнес:

— Это хорошо. Давайте тогда еще раз пройдемся по этим планам, чтобы потом вопросов нэ возникало.

Кивнув, Василевский подошел к карте:

— Первым этапом будет уничтожение производства диброметана бомбардировками. Так как благодаря разведке осталось всего лишь два вероятных места дислокации этого завода, то с этой задачей авиация должна справиться за одну ночь. Для гарантии успеха будет применена большая часть из произведенных на данный момент боеприпасов объемного взрыва.

Одновременно в ночь на десятое апреля войска второго и третьего Украинских фронтов начнут наступление в Румынии, с целью овладеть Бухарестом и окончательно вывести королевство из войны.

Сталин внимательно смотрел за перемещениями указки Василевского по карте.

— Утром десятого числа из-под Варшавы в наступление перейдут первая и вторая Гвардейские танковые армии Первого Белорусского фронта. Их целью будет взятие города Познань. Одновременно Особая армия при поддержке второй Ударной и третьей армий Второго Белорусского фронта нанесет удар из Ортельсбурга в направлении на Мариенбург, с целью отрезать группу армий «Север» и части армий группы «Центр» и запереть их в Кенигсберге. Наступление войск Третьего Белорусского и Прибалтийского фронтов не позволит вермахту перебросить дополнительные силы на наиболее угрожаемые направления.

Мы сделали все возможное, чтобы немецкие генералы не узнали направления основных ударов. Мы также нанесем множество вспомогательных ударов, в частности в направлении Бреславля. На авиацию также возложены серьезные задачи.

— Товарищ Новиков, наши доблэстные летчики смогут захватить прэвосходство в воздухе, да?

Главком ВВС уверенно кивнул:

— После уничтожения завода по производству диброметана в Германии минимум на месяц прекратится производство авиационного топлива. Также наша авиация нанесет массированные бомбовые удары по аэродромам Люфтваффе и топливохранилищам.

И будет продолжать их наносить каждую ночь. Конечно, у немцев есть запасы и всех нам не уничтожить, но без постоянного пополнения надолго их не хватит. По нашим расчетам, через две, максимум три недели у нас будет абсолютное превосходство в воздухе.

— Ви увэрэны в этих расчетах, товарищ Новиков? — негромко спросил Сталин.

Вопрос был задан таким тоном, что присутствующим показалось, что в главном кабинете страны температура упала как минимум на несколько градусов. Всем стало понятно, что, ошибись сейчас Новиков — головы ему не сносить.

Но тому отступать было некуда — отказываться от своих слов главком не собирался.

— Да, товарищ Сталин. Участвующие в наступлении авиадивизии укомплектованы лучшими нашими летчиками и самолетами. Комплекс применяемых мер должен нанести серьезнейший удар Люфтваффе. А я уверен, что личный состав не подведет народ и партию, — несколько высокопарно закончил Новиков.

— Хорошо. Перейдем к другой части опэрации. Товарищ Василевский, продолжайтэ…

Капитан Васильев, как и солдаты его батальона, дожидался окончания артобстрела, укрываясь в перекрытой «щели».

«Комбат, ну надо же!» — Леонид грустно усмехнулся. На взгляд офицера, его повышение было связано больше не с личными заслугами, а скорее со стремительным сокращением количества командиров на данном участке фронта.

Да и батальон — одно название, по количеству людей едва наберется две роты. В лучшем случае. И то одну из них Васильев получил буквально несколько дней назад — это были сибиряки-добровольцы.

Где-то рядом громыхнул взрыв, и внезапно все стихло. Советские солдаты стремительно занимали свои позиции в окопах и траншеях.

Васильев, сжимая в руках верный ППШ, с тревогой всматривался в постепенно рассеивающийся дым. С дальнего конца поля уже слышалось урчание танковых моторов и лязг гусениц.

Появившись из-за линии румынских окопов, немецкий танк остановился и, поведя стволом, плюнул огнем в сторону обороняющихся. Столб земли вырос относительно неподалеку от Леонида, заставив его еще сильнее вжаться в грязь.

К фашистскому танку тем временем присоединилось еще четверо собратьев, также обстрелявших с короткой остановки позиции красноармейцев. Васильев напряженно ожидал появления еще большего количества изделий танковой промышленности Рейха. На его счастье, помимо этих пяти «четверок» танков у немцев больше не было.

Но и этого вполне могло хватить остаткам батальона Красной Армии, готовящегося к отражению очередного контрудара фашистских войск.

Фигурки румынских солдат, бегущих за танками, уже были отчетливо видны даже и невооруженным глазом. Короткими очередями застрочил пулемет. Откуда-то слева щелкнул выстрел винтовки и почти сразу же — еще один. Две из множества бегущих фигурок упали. Васильев повернул голову, выискивая удачливого стрелка. Ну, конечно же, сержант Охлопков.

Этот якут был одним из лучших стрелков, известных Васильеву, и на данный момент имел на личном счету полторы сотни фашистов. И сейчас стремительно его увеличивал, метко стреляя из своей СВТ с оптическим прицелом.

Продвижение вражеской пехоты замедлилось, но не остановилось. Румынские солдаты прижимались к танкам, пытаясь укрыться за их бронированными телами.

Видя приближающиеся «Панцеры» немцев, Васильев пожалел, что не проявил большей настойчивости в выпрашивании у комполка противотанковых орудий.

— Придется обойтись гранатометами, — высказал он мысль вслух и пояснил, видя недоумевающее лицо лежащего рядом солдата: — Будем их ручными «эрэсами» долбить. РПГ называются. — И показал на лежащую рядом трубу. Васильев ни разу еще не пользовался этой штукой в бою, получив несколько от комполка буквально накануне, и потому не слишком доверял сему произведению военной промышленности Союза, представлявшего собою кальку с РПГ-2. «Эрэсомет», как назвал кто-то эту трубу, был использован капитаном лишь однажды — при тренировке в стрельбе, когда какой-то головастик показывал ему, как целиться и куда нажимать.

— Охлопков! — Леонид не зря приметил якута. Он был одним из тех, кто наблюдал за тренировкой Васильева и хотя бы знал, как стрелять из нового оружия.

— Я!

— Бери эти три РПГ, одну отдашь Березкину, еще одну — Пароеву. Ваши цели — крайние справа танки. Цельтесь наверняка, а то промажете еще.

— Так точно, товарищ капитан.

— Исполняй.

Танки и шустро передвигающаяся за ними пехота тем временем приблизились еще на сотню метров.

Капитан, увидев, что вражеские солдаты явно готовятся к рывку, громко проорал:

— Батальон! По пехоте — огонь!

Левее и правее раздались повторяющие крики сержантов — кроме Леонида, других командиров в батальоне не осталось.