Сергей Артюхин – Другим Путем (страница 29)

Опросы показывали, что созданная им партия, заключившая с коммунистами альянс, идет к грандиозному успеху на ближайших выборах. Это следовало предотвратить любым способом – и американцы решились на убийство.

Первой жертвой пал один из друзей де Голля – генерал Леклерк, разбившийся в авиакатастрофе в Алжире при таинственных обстоятельствах. Сам французский лидер в тот раз смерти избежал. Но у свежеобразованного ЦРУ была еще одна попытка.

Агентов в окружении генерала у них не было, а потому им пришлось обратиться к британцам. Оттуда информация просочилась в Союз. И теперь Сталин собирался получить еще один рычаг воздействия на независимого француза. Вот только времени у вождя оставалось слишком мало для серьезной подготовки. Пришлось пойти на риск.

Нефедов лежал на чердаке старого здания, каковых во французской столице хватало. Холод раннего парижского утра становился еще более пронизывающим от осознания того, что будет всего одна попытка. И нет права на ошибку.

Сам Андрей Шарля де Голля уважал. Хотя бы за то, что он не сдался и сумел-таки сохранить Францию более-менее самостоятельной страной. Сейчас, конечно, на ее территории все еще базировались американские войска. Но в случае победы голлистов на выборах можно будет не сомневаться, что янки придется уйти. Или окончательно объявить Францию оккупированной территорией. Что и требовалось СССР. И тот, и другой варианты были вполне себе достаточными для проведения нынешней операции.

К сожалению, плана ЦРУ Нефедов не знал. Имелась информация, что покушение произойдет во время выступления генерала перед своими сторонниками. А значит, предотвратить его можно было довольно легко – достаточно сорвать выступление. Как? А устроить покушение самим. Только с более благоприятным результатом.

Лежащая рядом винтовка была английским "Энфилдом". Отличное оружие, которое Нефедов смог еще и пристрелять. Оставалось дождаться небольшого кортежа.

Андре-Мари д'Овернь понятия не имел, что он делает. Он точно знал, что должен дождаться момента, как седоватый человек в бежевом пальто раскроет газету. Как только это произойдет, он должен снять кепку и почесать голову. После чего уйти.

Так он, собственно, и сделал. Даже и не представляя, что спас своему будущему президенту жизнь.

Настроение было ни к черту, и Богдан, наконец, понял, что пора бы уже и развеяться. В театр не хотелось, в кино тоже, спортивных мероприятий крупного масштаба тоже как-то не было, а потому перед главой крупнейшего государства планеты стал вполне логичный вопрос: "Куда пойти"?

Вспомнилась конференция в МГУ и приглашение, озвученное какой-то студенткой.

– Хм-м-м, а почему нет? – поинтересовался у Вселенной генсек. – Чего бы и не потанцевать?

Вселенная многозначительно промолчала. Генсек протянул руку к телефону:

– Юрий Григорьевич? Не подскажете, когда там бал будет, на который меня в МГУ приглашали?

К чести секретаря, тот ответил почти мгновенно, словно заранее знал о таких вот неожиданных желаниях шефа:

– Начнется в шесть часов, Богдан Сергеевич. Поедете?

– Да, разомнусь, пожалуй. Пообщаюсь с народом. Скажи Игнатенко, пусть машину подготовит. Часам к семи чтобы успеть. Пусть люди без меня хоть час отдохнут.

Ответа дожидаться не стал, повесив трубку.

Надо показать всему миру, что советский лидер силен и в норме. И коллегам партийцам тоже. А то, почувствовав слабость, накинутся, словно стая голодных псов. А этого СССР совсем не нужно.

Оделся лидер привычно – темно-зеленая форма, бежевая рубашка, галстук в цвет формы, черный берет, темные очки. Застегнул на запястье часы. Допил стоящую на столике чашку кофе и, поправив непослушные волосы, отправился на бал.

За руль сел сам – хотелось почувствовать в своей власти пусть не родной самолет, но хоть какой-нибудь суррогат. ЗИС-115Д для этой цели подходил не слишком, но Богдану было, в общем-то, все равно.

Разогнавшись на пустой трассе до предельных ста сорока километров в час, бывший пилот сосредоточенно рулил, пытаясь воскресить в памяти те чувства, которые он ощущал, управляя легким "Яком" в небесных вершинах. Чувства воскрешаться отказывались – и нога сама по себе нажимала на газ все сильнее и сильнее.

– Богдан Сергеевич, может, не надо так гнать? – Игнатенко, лично поехавший с Драгомировым, состояние командира видел. Но спросить все же рискнул – был обязан.

Богдан, однако, ничего не ответил – будто и не заметил полупросьбы-полувопроса своего начальника охраны.

– Богдан Сергеевич? Товарищ Драгомиров! – это подействовало, пусть и частично. Глубоко задумавшийся пилот вернулся в реальность и бросил взгляд на полковника. После чего согласно кивнул головой и сбросил скорость.

Водитель с трудом удерживающегося позади автомобиля-близнеца, Семен Липатов, побелевший от напряжения, с облегчением выдохнул.

Подкатили к высотке на Воробьевых горах без особых фанфар. Подъехали, остановились. Не дожидаясь кивка Игнатенко, Драгомиров вышел из машины и направился ко входу. Впрочем, это пока что было достаточно безопасно: визит не планировался, доехали быстро, даже очень – подготовить какую-нибудь акцию за столь короткое время практически невозможно.

Другое дело, что сам полковник очень не любил слово "практически" в таком вот контексте. Благо, война показала, что невозможных вещей не бывает. А потому начальник охраны Самого нервничал – периметр не контролировался.

– Липатов! Сявченко! Живо за Первым. Талулаев – у входа, Корнеев – у машин. Я к телефону.

Как ни странно, появление Драгомирова прошло практически незамеченным. Народ веселился, танцевал и даже пил-ел, благо фуршеты с недавних пор стали делом для Советского Союза хоть и не самым привычным, но и не чем-то особенным.

В углу играл оркестр, молодежь смеялась и активно перемещалась по здоровенному помещению, и все это выглядело столь мирно, что на несколько секунд Богдан просто прислонился к колонне и наслаждался зрелищем.

Но долго это, конечно, продолжаться не могло. Проходящий мимо студент, будучи слегка навеселе, сначала не поверил своим глазам, когда увидел, кто стоит рядом с колонной и улыбается.

– Здравствуйте? – неуверенно поздоровался паренек с человеком, очень сильно похожим на генерального секретаря.

– И вам не болеть, молодой человек, – доброжелательно ответил Драгомиров, одновременно прикидывая, где бы ему найти ту самую девушку, что его пригласила. А то как себя здесь вести, он представлял не очень…

– А вы… Ну, это… Вы прямо он? – окончательно сбившись с толку, пробормотал студент.

– Драгомиров я. Глаза не обманывают, – улыбнулся Богдан и похлопал парня по плечу, чем привел того в состояние полной прострации.

– А как, ну, это, просто вы, ну, здесь и…

– Как же. Позвали – пришел. Обещал же подумать над этим. Кстати говоря. Молодой человек, не знаете случаем, кто та храбрая девушка, что меня сюда позвала?

– Э-э-э, ну, вроде бы, как там, знаете, ну, в целом…- студент лихорадочно пытался сообразить, не принесет ли это Ленке неприятностей?

– Да не волнуйтесь вы так, товарищ студент. Нормально все. Хотел поблагодарить ее. Не знаете все же, где бы можно ее найти или хотя бы кто она вообще такая, как ее зовут?

– Ее Алена зовут, да. Алена Судновская. А последний раз ее видел рядом с музыкантами, вроде бы, – паренек начал приходить в себя.

– Спасибо, молодой человек. Было приятно пообщаться, – коротко кивнув, Драгомиров направился на другой конец зала, рассекая толпу, словно тяжелый крейсер.

Он привлекал внимание – но меньше, чем ожидал. Люди были слишком увлечены разговорами и танцами, чтобы обращать внимание на постороннего человека. Хотя, конечно, многие Богдана замечали – но восторженных воплей пока слышно не было.

Алену Богдан узнал, хотя ни разу не видел. Относительно высокая светловолосая девушка вместе с подругами над чем-то задорно смеялась. Пилот узнал ее голос и, недолго думая, подошел познакомиться.

– Добрый вечер, девушки. Не помешал?

Все три красавицы (ну, точнее, симпатичными были только две из них, а третья на вкус Богдана слишком уж полновата) смеяться мгновенно прекратили и захлопали ресницами. Недолго, впрочем. Две пары глаз уставились на Алену, словно стремились ее пробурить.

"А ничего себе девчонка. Очень даже симпатичная", – одновременно с мелькнувшей где-то в подкорке мыслью, Драгомиров протянул Лене руку и представился:

– Драгомиров Богдан Сергеевич. Хотя, наверное, вы это знаете, – студентка смотрела на руку генсека, словно не верила своим глазам. Пауза начала уже затягиваться, когда Богдан попросту взял ее ладонь и поднес к губам, хитро при этом улыбнувшись. – А вы, я так полагаю, та самая смелая Алена, что позвала меня на этот замечательный праздник?

– Да? – девушка все еще не пришла в себя.

– Тогда позволите мне пригласить вас на танец, как в каком-то смысле ответственную за мое появление здесь?

Девушка думала бы еще долго, но подруга, та самая полненькая студентка, незаметно подтолкнула ее в сторону генсека.

– Конечно, Богдан Сергеевич, буду рада, – Алена, наконец, очнулась и благосклонно заулыбалась.

– Ох, давайте просто Богдан? Я еще не столь стар, чтобы называть меня по имени-отчеству. Тем более – такой красавице, как вы. Договорились?

Вместо ответа девушка кивнула.

– Вспомнился зал мне с шумной толпою, личико милой с белой фатою, – кружащиеся в вальсе под немолодой уже романс пары напомнили Богдану славное время выпуска из авиационного училища.