Сергей Артюхин – Другим Путем (страница 16)

Настроение обоих было понятным. В папке лежал доклад о намерениях американцев в плане тактического ядерного оружия. Довольно скоро расположенные в Европе американские дивизии должны были получить на вооружение большой подарок. Ядерную артиллерию.

После окончания Второй Мировой войны, когда в июне сорок пятого Советы неожиданным ударом за две недели поставили Квантунскую армию японцев на колени, США вдруг осознали, что их планы более никуда не годятся. Не годятся потому, что Советская Армия способна размазать любого противника. Если Сталин решится на продолжение войны – он вышвырнет из Европы кого угодно, включая англо-американские войска. Проигрыш в качестве танковых и механизированных войск, наглядно видный по результатам европейской войны, надо было чем-то компенсировать.

Публичная демонстрация возможностей атомного боеприпаса, лишь чуть-чуть не успевшего на войну, давала СССР понять, что продолжать не следует (пусть Сталин на подобное идти и не собирался). Но этого было недостаточно.

Тактическое ядерное оружие, гораздо более приспособленное для действий на передовой, чем тяжелые стратегические боеприпасы, стало вполне себе логичным результатом измышлений пентагоновских экспертов. И начало стремительно развиваться. Придя, наконец, к виду, позволяющему насытить им войска в приличных количествах. А даже одна артиллерийская батарея на корпус, способная вести огонь одно-двухкилотонными боеприпасами, может очень – ОЧЕНЬ – многое.

Американцы планировали запихнуть такие батареи в каждую дивизию.

Это меняло все. Если ранее основным принципом боевых действий являлось массирование сил на небольшом участке фронта, то теперь сконцентрированные войска становились отличной мишенью для становящихся массовыми (относительно массовыми, конечно, но все же) "ядерных" пушек.

На это следовало реагировать – и пусть в возможность большой войны Драгомиров не верил, считая американцев вполне вменяемыми противниками, оставлять за ними подобное преимущество он не мог. Не имел права.

– Предложения какие-то уже есть? – Черняховский мрачно наблюдал за шагающим по кабинету генсеком.

– Есть, как не быть. Навскидку, Триандафиллов прикинул, что надо усиливать дивизии и бригады первого эшелона. Нужна мобильность и огневая мощь – а значит, каждая должна получать средства усиления в бОльших количествах. Увеличивать автономность. Вплоть до батальона.

Опять же, нужно увеличивать количество диверсионных подразделений, чьей задачей будет охота на эти самые установки.

– М-да.

– Ага. Плюс, американцы выделяют огромные деньги на ракетные исследования. Боятся, что уйдем в отрыв. Значит, рано или поздно получат на вооружение межконтинентальную ракету. На это тоже надо реагировать. Потому как под прицелом оказывается вся наша территория. Даже глубокие тылы. Вводить децентрализацию в экономике, распределенные системы и все такое прочее. У меня, вон, целый институт этими вопросами занимается, – генсек махнул рукой на сваленные на столике в углу кабинета многочисленные папки. – В общем, сплошная головная боль.

– Ничего, прорвемся. Не страшнее Гитлера, – оптимистично заметил маршал. – Сам же говоришь, что не рискнут.

– Надеюсь, Иван Данилович. Ой, надеюсь! Да вот только проблема – по всем прикидкам, Гитлер тоже на нас нападать должен не был – ну самоубийство же, ведь в сорок первом СССР оставался сильнее Рейха, несмотря на все завоевания последнего. И по людям, и по технике, и по ресурсам. Ан нет, напал однако.

В любом случае, пораскинь мозгами. Может, к пятнице еще по поводу этих долбаных пушек какие-нибудь идеи возникнут.

– Сделаем, Богдан Сергеевич, – кивнул головой маршал, поднимаясь и протягивая генсеку руку.

Едва Черняховский скрылся за дверью, как затренькал телефон на столе.

– Товарищ Драгомиров, конструктора, по поводу самолетов.

– Пусть входят.

Вопросы с военной авиацией тоже требовали пристального внимания советского лидера – так же, как и тысячи других вопросов. Но конкретно эта задача вызывала у вчерашнего пилота неподдельный интерес. Все же, лишившись неба, он старался не выпускать из рук дела, происходящие в царстве ВВС и соответствующих КБ. Ну, хоть какая-то радость человеку, чья жизнь была расписана по минутам на много лет вперед.

Мгновения прошлого. Москва, лето 1938-го года.

– Таким образом, принимая во внимание все вышесказанное, я считаю обоснованным использовать имеющиеся танки устаревших конструкций для переделки в артиллерийские тягачи и самоходные противотанковые установки, – Уборевич закончил длинный монолог, длящийся по меньшей мере половину часа, и, сняв очки, протер вспотевший лоб платком.

Тишина, стоящая в главном кабинете страны Советов, настораживала – если не сказать страшила. Здесь и сейчас его слушало все высшее руководство СССР – как военное, так и политическое. Во главе, естественно, с самим вождем, сейчас о чем-то глубоко задумавшимся и не обращающим внимания на погасшую трубку.

Тишина стояла не просто так. Всего какой-то час назад Иосиф Виссарионович в ярости буквально выгнал маршала Блюхера из кабинета. Посмотрев на присутствующего в кабинете Берию. Намек поняли все – и пусть товарищ Блюхер был раскритикован вполне себе заслуженно, да еще и пытался оправдаться, используя совершенно нелепые аргументы – нарываться на неприятности не хотел никто.

– То есть ви считаэте, что Красной Армии просто необходимы данныэ образцы тэхники, товарищ Уборевич? – вопрос Сталин задал совершенно нормальным тоном, по которому решительно невозможно было понять, понравилась ли вождю идея или нет.

– Да, товарищ Сталин. Самоходная противотанковая артиллерия и тягачи нужны РККА в больших количествах. И переделка устаревших танков является экономически оправданным и относительно быстрым методом решения проблемы нехватки подобных вооружений, – генерал отвечал четко, быстро и максимально ясно, одновременно пытаясь понять, устраивает ли ответ Самого?

Уборевич танки главным оружием не считал, находя артиллерию и подготовленную пехоту значительно более серьезной силой. Что не очень соотносилось с позицией Генерального Штаба и собственно Сталина.

И вот теперь такое вот выступление. Нет, генерал максимально возможно обосновал свое мнение. Прикрылся уставами, теориями и практикой – от учений и до недавних боев на озере Хасан, за которые, собственно, и влетело Блюхеру. Но хватит ли этого, чтобы убедить вождя в правильности подобных идей – тот еще вопрос…

– Ми подумаем над вашим прэдложениэм, товарищ Уборэвич. И попросим товарищей из Генерального Штаба тоже подумать. Спасибо, можете садиться. Чито у нас по военно-воздушным силам?

Идущий к своему месту генерал, прокручивающий в голове каждую фразу вождя по нескольку раз, пытаясь оценить их скрытый смысл – или хотя бы его наличие – еще не знал, что поступившие три года спустя на вооружение установки АТ-2 – неуклюжие, легкобронированные, с изношенными механизмами, неумелыми экипажами, но с мощной пушкой и верой самоходчиков в Победу – спасут Ленинград…

– Двух ракет недостаточно. Точка. Минимум четыре. И пушечное вооружение, – Драгомиров буквально навис над конструкторами. – Две ракеты – это же смешно! Нет, это преступно!

Последняя фраза, вкупе с появившимся на совещании Берией, при этих словах поднявшим голову, заставила Артема Ивановича Микояна побледнеть.

– Я сбивал, бывало, и пять самолетов противника за один бой. Да, повезло. Но если бы у меня в принципе не было такой возможности? Что за идиотизм? Почему от пушечного вооружения решили отказаться? Бред! – припечатал генсек.

Возразить никто из присутствующих не решился.

– Значит, решили. В составе вооружения предусмотреть возможность подвеса до четырех ракет и обеспечить встроенную пушку. Калибра тридцать миллиметров. Если считаете, что существующие пушки вас не устраивают по тем или иным причинам – пишите докладную записку, будем решать. Но Советский Союз не будет принимать на вооружение беззащитный самолет, – в голосе генерального секретаря послышалась нешуточная угроза.

Срок сдачи проекта на государственные испытания – пятьдесят девятый год. Товарищ Малиновский, – Драгомиров повернулся к наркому обороны. – Будьте, пожалуйста, более внимательны в дальнейшем при подписывании технических заданий для нашей промышленности. А то товарищи все понимают только буквально. Если пушку не упоминали, значит, можно и не ставить.

Генеральный секретарь устало опустился в кресло. Пробежался глазами по открытому блокноту. Кивнул своим мыслям.

– С легким истребителем, надеюсь, разобрались. Теперь, что у нас с модернизацией Ту-95? Готовы самолет выпускать?

– Последние циклы испытаний будут пройдены к концу года. Замечания наркомата обороны учтены в полном объеме. Уже зимой можем начинать выпуск Ту-95М, – отчитался вскочивший Туполев.

– Это хорошо. Товарищ Малиновский, вопросы у вас какие-то есть?

– Решаемо в рабочем порядке, товарищ Драгомиров, – пожал плечами нарком.

Генеральный секретарь что-то отметил в блокноте.

– По дальнему перехватчику. В каком состоянии, товарищ Туполев?

– Полностью согласовали проект с Наркоматом. Уже начали работать над аэродинамикой. Продвигаемся довольно быстро.

– Надеюсь, хоть там у вас не две ракеты предусмотрено?