Сергей Арсеньев – Студентка, комсомолка, спортсменка (сборник) (страница 63)
— Я понял вас, товарищ Штирлиц. После нашего разговора я отдам распоряжение. Думаю, сегодня к вечеру особая группа следователей из Московского уголовного розыска будет уже в Берлине. Надеюсь, препятствий в расследовании им чинить не станут?
— У них будут особые полномочия, товарищ Сталин. В случае любых затруднений они могут позвонить мне. Я постараюсь помочь. Ещё раз подчёркиваю, это совершенно точно не было согласовано с Гитлером, уж я бы знала. И если виновных найдут…
— КОГДА виновных найдут, товарищ Штирлиц…
— Простите. Разумеется. Когда виновных найдут, они будут наказаны со всей возможной суровостью. Невзирая на занимаемые ими должности.
— Но я хотел бы, чтобы виновных именно нашли, а не назначили. В данном случае это очень важно, товарищ Штирлиц.
— Я передам ваше пожелание Гитлеру, товарищ Сталин. Надеюсь, на немецких детях, гостящих в Москве, этот инцидент никак не скажется?
— Нет. Дети не виноваты. Но их охрану мы на всякий случай усилим.
— Спасибо, товарищ Сталин. У меня всё.
— А у меня нет. Раз уж вы позвонили, то я хочу задать вам один вопрос.
— Да, товарищ Сталин.
— Вы ведь в курсе, что у нас проводились командно-штабные учения совместно с немецкой стороной?
— Конечно, товарищ Сталин.
— И чем закончились эти учения?
— На севере фронт стабилизировался по Неману. Форсировать его немцы так и не смогли. Западный фронт после окружения и уничтожения сувалкинской группировки противника, пользуясь численным превосходством в танках, начал наступление по направлениям на Варшаву и на Данциг. На южном направлении Красная армия остановила немцев практически на линии государственной границы. К концу сентября Павлов вышел к Варшаве, под угрозой Данциг и Краков. Существует вероятность окружения всей группы армий «Север». Полное поражение Германии.
— Вот именно. А что вы дали мне? Что это за «История Великой Отечественной»? У меня складывается впечатление, что это какая-то грандиозная мистификация. Почему в вашей версии советские войска потерпели такое сокрушительное поражение, а?
— Товарищ Сталин, а техника, что мы вам передаём, это тоже мистификация? А координаты месторождений полезных ископаемых — мистификация? А технология промышленного производства пенициллина — мистификация?
— Успокойтесь, товарищ Штирлиц. Но, согласитесь, странно выглядит, когда в вашей истории на шестой день войны немецкие войска вошли в Минск, а у нас на учениях Красная армия на четвёртый день войны захватила Сувалки и Люблин. Почему?
— Откуда я знаю, товарищ Сталин? Я же не генерал. Воевали на бумаге, в кабинетах. Как выяснилось, реальная война сильно отличается от штабных учений. И потом, вспомните польскую и французскую кампании немцев. А ведь до сентября 39-го года польская армия считалась сильнее немецкой. И такой разгром.
— Рабоче-крестьянская Красная армия, товарищ Штирлиц, кое-чем отличается от армий загнивающих буржуазных государств.
— И именно поэтому мы в конце концов победили.
— Всё-таки, товарищ Штирлиц, вы ведь много читали об этой войне. Во всяком случае, больше, чем я. В чём причина таких обидных неудач?
— Официальная версия — внезапность нападения и абсолютное господство немцев в воздухе.
— Откуда могло взяться это господство в воздухе? По количеству самолётов в западных округах у нас заметный перевес над люфтваффе. Да и внезапность была очень относительной. Мы готовились к войне. Больше того, в ночь на 22 июня в войска ушла директива о переходе к боевой готовности.
— Я знаю. Но не все успели её получить. А те, кто получил, не всегда адекватно на неё реагировали.
— Вы сказали, что внезапность нападения — официальная версия разгрома. Есть ещё и неофициальная?
— Их масса, товарищ Сталин.
— Назовите самую распространённую.
— Общий хаос. Потеря управления. На всех уровнях. Дивизии теряли связь с полками и, соответственно, управление ими. Армии — с дивизиями. Фронты — с армиями. Бывали случаи, когда даже ставка теряла связь с фронтами. Товарищ Павлов показал, что фронтом он командовать может. При условии, что сохранит управление этим фронтом. А как дела у нас с управлением? Что будет, если диверсанты нарушат проводную связь? Не превратится ли фронт в разрозненные неуправляемые группы вооружённых людей?
— В частях есть радиостанции.
— Товарищ Сталин, наличие радиостанций и наличие радиосвязи — разные вещи, согласитесь. Вы уверены, что в войсках действительно умеют ими пользоваться? В боевой обстановке. Кроме того, возможно, потеря управления — причина не единственная и даже не главная. Мне случалось читать обоснования и иных причин разгрома.
— Приведите пример.
— Общая слабость среднего и низшего командного состава. Начиная от командира полка и ниже. Даже слабо обученный экипаж танка на морально устаревшей и частично неисправной машине остаётся ограниченно боеспособным. При наличии командира, который поставит понятную, реально выполнимую и не самоубийственную задачу. Но, повторяю, единого мнения о причинах катастрофы Красной армии в приграничных сражениях в наше время нет. Возможно, действовал целый комплекс причин. Мне случалось читать совершенно дикие и нелепые объяснения.
— Каково самое нелепое?
— Красная армия готовилась напасть первой. Войска к обороне были не готовы. Или вот ещё. Предательство Павлова, который сознательно подставил округ под удар, саботировав или переврав приказы из Москвы.
— Я понял вашу мысль, товарищ Штирлиц. Можно не продолжать. И что вы предлагаете? На основании знаний из будущего.
— Вот если бы тут был мой брат Петька, товарищ Сталин, то он сейчас загрузил бы вас советами и рекомендациями. Но я — это не он. Мой совет — узнайте реальное, истинное состояние дел в армии. Особенно в плане сохранения управляемости и адекватности командиров. Что будет, если командир полка потеряет связь с начальством и соседями, а приказ из красного пакета в сложившейся оперативной обстановке выполнить будет невозможно? Что он сделает? Самостоятельно, своей властью, а? Решения же принимайте сами. Пошлите в войска проверяющего с широкими полномочиями. Но обязательно непредвзятого. У которого будет цель не кого-то утопить или поднять, а именно узнать правду.
— Хорошо, товарищ Штирлиц. И кого вы предлагаете в качестве такого вот «проверяющего»?
— Откуда же я знаю, товарищ Сталин? Вам виднее. Нужен честный человек, которому вы доверяете.
— И тем не менее. Я хотел бы услышать ваше личное мнение. На основании послезнания. Кто?
— Раз вы так ставите вопрос, то… Я достаточно много читала о вашем времени. И из прочитанных книг у меня сложилось впечатление, что конкретно для этой работы больше всего подошёл бы товарищ Мехлис. Что-то строить, созидать он органически неспособен. Но разрушить, найти и вскрыть недостатки — это к нему. Пошлите Мехлиса, товарищ Сталин. Такое вот у меня мнение.
— Спасибо, товарищ Штирлиц. Я подумаю над вашими словами. И ещё. Прошу вас в неофициальной обстановке, наедине, передать господину Гитлеру, что руководству СССР не слишком нравится вся эта возня вблизи южных границ. Мы обратились к шаху Пехлеви с просьбой пропустить советские войска на территорию Ирана. Во исполнение договора от 1921 года. К сожалению, шах ответил нам отказом. Есть мнение, что в Иране вскоре может начаться социалистическая революция. И СССР не исключает возможности рассмотреть обращение революционного правительства Ирана с просьбой о вводе в их страну советских войск. С Великобританией СССР не связан никакими союзническими обязательствами, поэтому как-либо поддерживать иракскую группировку англичан Советский Союз не планирует. В свою очередь, мы ожидаем, что Германия, как стратегический союзник СССР, не станет каким-либо образом вмешиваться во внутренние дела Ирана. Вы всё поняли, товарищ Штирлиц?
— Да, товарищ Сталин, поняла. Я сегодня же передам ваши слова Гитлеру.
— До свидания, товарищ Штирлиц. И желаю выздоровления нашим девочкам.
— Я тоже желаю этого, товарищ Сталин. До свидания…
Фух, даже ухо запотело! Полчаса со Сталиным по телефону разговаривала. За окном светает. Утро.
Отравили. Какая-то тварь отравила мышьяком наших девчонок. Из пятнадцати отравились четырнадцать. По-видимому, отравлено было молоко, которое вечером привезли девчонкам с ближайшей фермы. Единственная девочка, отравления не получившая, не любит молоко. Потому она и пить его не стала. Точно так же не отравился инструктор, с которым дети ходили в поход. Он тоже не любит молоко.
На случай каких-либо экстренных ситуаций у инструктора была с собой сигнальная ракетница. Поэтому сопровождавшая отряд особая группа берлинских полицейских пришла на помощь очень быстро. Это и спасло девочек. В той группе на всякий случай был и врач, который сразу диагностировал мышьяковое отравление.
Первую помощь пострадавшим оказали на месте, и сейчас их везут в Берлин, в госпиталь. Естественно, об инциденте доложили по команде. Поскольку случай совершенно вопиющий, грозящий самыми серьёзными международными последствиями, информация о нём очень быстро дошла до Гитлера. Ну а уже тот разбудил меня в середине ночи и попросил доложить о случившемся товарищу Сталину. Считает, что у меня это получится лучше, чем у него.
Доложила. Вроде бы успешно. Про следователей из Москвы мне тоже Гитлер сказал. Конечно, крипо помощь вовсе не нужна. Толку от сотрудников МУРа, скорее всего, не будет никакого. Они же по-любому местные условия знают хуже берлинских коллег. Но пусть приезжают. Пусть видят, что в данном случае расследование будет вестись со всей возможной тщательностью.