Сергей Арсеньев – Студентка, комсомолка, спортсменка (сборник) (страница 45)
Всё равно холодно. И это я ещё свои новые гэдээровские сапожки на носки надела. Хорошие сапожки, красивые. У нас в классе ни у кого таких нет. Это потому, что мой папа, инвалид войны, может в льготных лотереях участвовать. Вот он и выиграл их мне в прошлом месяце. А все наши девчонки в советских сапожках и ботинках ходят. Честно говоря, советские, конечно, теплее. Зато гэдээровские красивые.
Правда, скоро их, наверное, станет больше, и я не одна такая буду в классе в красивых сапожках. После разрушения Берлинской стены (а у меня дома есть кусочек!) и объединения Германии уже четыре года прошло. По телевизору в новостях говорили, что промышленность западных областей ГДР почти перестроилась и вскоре начнёт массово выпускать товары народного потребления.
Считалка в моей руке опять завибрировала. Не прекращая съёмки, включаю видеосвязь. Петька. Ну, что ему нужно?
— Никонова, ты во что сейчас одета?
— Красная куртка и белая шапка.
— Кажется, я тебя вижу. Подними левую руку.
— Ну. Видишь?
— Точно, ты! Тебя по телевизору видно!
— Запись включил?
— Обижаешь.
— Ладно, завтра приду смотреть. Жди в гости.
— Не вопрос. Приходи, конечно.
А красивая форма у подводников. Чёрная такая. Петька Воронов тоже неплохо бы в такой смотрелся. Не, ничего такого. И вовсе он мне не нравится! Совсем. Разве что немножко. Но форма всё равно красивая. Эх, увидеть бы такую на Петьке!
А вообще, мы, может, скоро жить вместе станем. Я же не совсем дурочка, всё вижу. Петькина мама и мой папа, они… э-э-э… Ну и что, что у папы ног нет? Всё равно он весёлый и красивый! Хм. А если они станут жить вместе, Петька, что ли, моим братом будет? Ой! Чего-то это я только сейчас подумала об этом. Или ТАКОЙ брат не считается, и мы с ним всё равно сможем… когда вырастем, конечно? Петька хороший. Глупый только. За ним всё время следить нужно.
Чего-то я замёрзла. Петька, гад, перед телевизором сидит. Небось чай дует. А мне тут холодно. И чая нет. Папа, я смотрю, тоже замёрз, хоть и оделся тепло. Скорее бы закончилось, что ли. Техника прошла давно. Ага, и взрослые бойцы все прошли. Курсанты теперь. Суворовское училище. Хм. Стоит признать, в военной форме мальчишки смотрятся очень неплохо.
О, закончилось! Здорово! Можно выключить считалку, а то рука устала её держать. Дома посмотрим с дедом Мишей, чего я там наснимала. Сейчас согреюсь в машине. Мы тут уже часа полтора стоим, мёрзнем. Интересно, а товарищу Пушкину на трибуне не холодно? Он ведь довольно старенький, ровесник деда Миши. Не простудился бы. Надеюсь, он тепло оделся. Ему же ещё и демонстрацию смотреть. А нам на демонстрацию можно не оставаться. Папа со мной тоже согласен. Он включает свою коляску, и мы потихонечку начинаем двигаться к выходу с Красной площади. Баба Саша помогает папе рулить, а я иду следом за ними.
Опять считалка у меня на поясе вибрирует. Да чтоб тебя! Только убрала её! Что там у этого Петьки такого случилось важного, что он не может потерпеть, пока я вернусь?
Достаю свою «Белку». Хм. А это не Петька. Это Ленка Михайлова, соседка по площадке. Летом мы с ней вместе в бассейн «Москва» плавать ходили не раз. И чего ей нужно?
«Привет, привет. Я на Красной площади. Парад тут смотрела. Да, прямо на Красной площади. Чего хотела-то? Да ты что, правда?! Спасибо, Лён! Сейчас посмотрю. Всё, целую».
Так, ну-ка, ну-ка. На ходу неудобно считалкой пользоваться. Но справилась, не уронила. И правда, привезли. Наверное, в честь праздника. Блин, Ленка поздно позвонила. Опоздала я. Заказать нельзя уже, всё расхватали. А если без заказа, прямо в гастрономе взять? Какой там сайт у нашего? Где-то был в закладках. Ага, вот он. Видеокамеры… Торговый зал… Ух!! Ни фига себе очередина! Да ну, на фиг. Не, пусть Михайлова сама такую очередь стоит, если хочет. А у нас дома клубничного варенья много. Баба Саша здорово его готовить умеет. И не больно-то я и люблю эти бананы. Клубничное варенье не хуже…
— Наташка!
— Погоди, пап.
— Наташ!
— Да погоди ты.
— Внученька, папа тебя спросить хочет.
— Да пого… Блин, уронила вот из-за вас! Просила же под руку не говорить. Я ведь уже на восьмом уровне была! Теперь всё сначала начинать.
— Наташа, не ругайся, это некрасиво. Дома доиграешь. У тебя же каникулы.
— Ладно. Так чего хотел, пап?
— Торт хочешь?
— Спрашиваешь!
— Тогда сходи к станции, купи. Можно даже два.
— А какие?
— Какие хочешь.
— Бабуль, ты со мной пойдёшь?
— Нет, Наташенька. Папе помочь нужно, а потом на стол накрывать. Гости ведь придут.
— А можно Петьку Воронова пригласить?
— Конечно, можно.
— Пап, тогда на перекрёстке останови, я за Петькой забегу. Мы вместе с ним за тортами сходим. Я «Ленинградский» куплю и «Прагу». Если есть, конечно.
— Как скажешь. Деньги-то остались ещё на счету?
— Сейчас посмотрю, вроде было… «Белочка-белочка», сколько у меня денежек?.. Да, почти двенадцать рублей, пап. На пару тортов точно хватит.
— Хорошо. Если что, позвонишь, я ещё переведу. Тут останавливать?
— Да, вон около киоска. Всё, я побежала. Пока, пап!
— Осторожнее, внученька, не упади только.
— Не упаду!..
Просто так неинтересно идти. Скучно. Поэтому я достала из кармана наушники, воткнула их в «Белку» и включила себе песню. Ну и что, что она старая. А мне всё равно нравится! Красивая песня.
Дождик пошёл. Блин, нужно капюшон накинуть, а то шапка промокнет. Хорошо, идти мне недалеко. Да, а Петька-то не знает, что я за ним иду. Может, его и дома-то нет. Дай-ка я позвоню. «Белка-белка», вылезай! Звонить будем. А песню можно не останавливать. И так позвоним.
— Чего, Никонова?