Сергей Арсеньев – Самые последние каникулы (страница 22)

- не забывают.

- Мы...

- Тыр-тыр-тыр! - останавливает Пашка сестёр Мороз. - Погодите, остановитесь, сороки.

- Да мы...

- рассказать...

- хотели про...

- Да погодите же вы! Артур, налей им уже чай. И по ириске дай каждой, чтобы замолчали хоть на время. Ага, молодец. Так вот, тут село недалеко, Купанское. Завтра наверняка там отмечать это будут как-то. Давайте сходим к ним?

- Эээ...

- Только это с самого утра идти нужно, ещё до рассвета. Сможете?

- А Валерик?

- Валерка, грозный наш победитель медведей, ты как, в три часа ночи встать сможешь? Или мы тебя тут оставим под охраной Хрюши.

- Это ещё неизвестно, кто кого охранять будет, - усмехается Петька. - Хрюша Валерку или он её. Валерка всё же медведя победил. А Хрюша? Спряталась за девчонок. Эх ты, трусливое животное!

- Не ругай её, Петь, - защищаю я свою собачку. - Это она с непривычки. Тем более, она ведь тоже девчонка, вот вы, мужчины, нас всех и защищали, да.

- Ладно, так идём завтра?

- Конечно идём, Паш, о чём речь?

- Тогда я ... о, спасибо, Артур. Ммм... вкуснючий какой! Это чего ты напихал туда? Надеюсь, жабьих глаз и помёта летучих мышей там нет? Ладно-ладно, шутка. Так вот, я рассказать чего хотел. Всё равно дождик на улице, а спать ещё рано. Тем более, завтра день такой... особенный. Рассказать?

- Блин, Пашка, хватит кругами уже ходить вокруг, - не выдерживает Петька. - Рассказывай, раз уж начал.

- Ладно, не шуми, не шуми. Я вот рассказать чего хотел... Валерка, подвинься... И сахар дай сюда. Ага, спасибо. Так вот, я рассказать чего хотел. Это про войну история.

- Про Отечественную?

- Ну да. Это мне отец рассказал, а ему его дед, мой прадед, значит. Я-то сам прадеда не застал, но батька его помнит. Так вот... Наташ, печеньки передай, пожалуйста.

- Держи, бегемот прожорливый, - ласково подбадриваю я Пашку. - Рассказывай, давай.

- Так вот. Случилось это в июле 41-го. Фашисты пёрли тогда по всем фронтам, наши отступали. Прадед мой, его Евгением звали, ну или Женькой тогда, наверное, он же молодой был, служил в пехоте. И вот фашисты наступают и нужно их притормозить как-то. Командир приказ даёт роте, где прадед служил: "задержать немецкие танки". Полк отступает, а рота моего прадеда Женьки остаётся, нужно продержаться хотя бы до вечера следующего дня, остановить танки.

- Остановить танки?

- Вот именно. А чем остановить? Даже гранат не было, про артиллерию и вовсе молчу. Авиация - это вообще фантастика. Дорога. Поле. Полторы сотни бойцов. Вечер, темнеет. И нужно держаться сутки. С винтовками против танков, ага.

- И что?

- И то. Там какой-то рядом был не то рудник, не то комбинат обогатительный. И в роте был один боец, который на этом самом комбинате до войны работал. Вот он и посоветовал, рассказал ротному как можно танки остановить фашистские.

- Остановили?

- Валерка, замолкни! Продолжай, продолжай, Паш.

- Так вот. Ротный поговорил с бойцом с этого комбината, а потом роту построил и говорит бойцам. Нехорошо, говорит. Нехорошо, мол, получается. К нам гости из самой Европы приехали, а мы? А у нас тут дорога неровная, некрасивая. Одни ямы да колдобины. Стыдно, товарищи! Нужно дорогу починить, чтобы перед просвещённой Европой не позориться! Вот мы сейчас этим и займёмся.

- Починкой дороги?

- Угу. Рядом с комбинатом целые горы шлака навалены были, отходы производства. И рота всю ночь таскала этот шлак, да на дороге высыпала. Не только все ямы, вообще всю дорогу километра на два шлаком засыпали. А носилок-то не было, в гимнастёрках своих носили. Извозились все, как чушки, гимнастёрки в клочья порвали, но успели. К утру дорога была вся ровная и красивая, перед гостями из Европы не стыдно.

- Это они так мины прятали, что ли?

- Какие мины? Валер, не было у них мин никаких, не было. Просто шлаком дорогу засыпали.

- Не понял. А нафига?

- А вот слушай, что дальше было. Утром колонна танков немецких подползает к засыпанному шлаком участку дороги. Остановились. Боятся. Вперёд сапёров пустили. Те поковырялись-поковырялись, но мин так и не нашли никаких. Конечно, не нашли, там и не было мин, трудно их найти было. Ну, и пошли танки по дороге дальше. Сначала мотоциклисты, конечно, туда-сюда съездили по дороге пару раз. Ничего опасного, можно двигаться. А чего? Мин-то нет!

- И в чём фишка?

- А в том. До конца засыпанного шлаком участка дороги ни один танк так и не доехал!

- Это как?

- Сначала один танк заглох, то ли третий то ли четвёртый в колонне. Немцы потыркались, потыркались, но починить его не смогли. Сдёрнули танк тягачом на обочину и двинулись дальше. Только через полминуты ещё один танк встал. Пока его сдёргивали, сломался сам тягач. И мотоциклы один за другим тоже глохнуть стали. Фашисты поняли, что что-то тут нечисто, хотели с дороги съехать в поле, но получилось только хуже. Танки и автомобили, которые в поле съехать смогли, прямо там, в поле, и остановились.

- ??

- Батька говорил, что прадед всегда смеялся, когда рассказывал о том, как их ротный командиру потом докладывал. Стоит, говорит, весь чёрный от пыли, гимнастёрка тоже чёрная и дырявая и докладывает: "Товарищ майор, задание выполнено! Колонна германских танков остановлена! Потерь в личном составе не имею!". Вот так.

- Так что там произошло-то? Паш?

- Паш??

- Не поняли?

- Не. Так что?

- Что?

- Всё дело в шлаке.

- В шлаке?

- Угу. Думаете, почему там горы шлака около комбината валялись, а дорога вся в ямах? Почему этот шлак ещё до войны на дорогу не высыпали, а? Дорогу бы починили. Что, плохо разве?

- А действительно, почему?

- Не поняли?

- Не.

- Да нельзя, нельзя этот шлак на дорогу! Нельзя!! Когда по нему техника едет, он крошится и образуется шлаковая пыль. Там шлак не совсем обычный, твёрдый какой-то был. И эта пыль от него - сильнейший абразив. Ещё хуже ехать было бы разве что по дороге, засыпанной алмазами. Танкам ходовую часть напрочь сточило. Конечно, стрелять-то танки вполне могли. А вот двигаться самостоятельно - уже нет. Да, на заводе всё это можно починить, но это же не быстро. Пока приедут исправные тягачи, пока с поля убитые танки выдернут, пока на завод привезут... Месяц, не меньше. А танков-то там было десятка три. Да плюс машины, да мотоциклы, да броневики. И всё - в хлам. Вот так вот рота советских бойцов с одними винтовки три десятка танков без потерь остановила. Вот так!

- На войне всякие чудеса бывают, - Петька хлопнул себя ладонью по шее, прибивая комара, и продолжил. - Бывают. У меня вот... Ай, зараза!

- Чего?

- Откуда их тут столько? Сволочи. Кусаются ещё.

- Тут старица недалеко старая. Совсем старая, почти болото уже, вот там и плодятся они.

- А чего такое "старица"? - спрашивает Валерка.

- Ну... Это такое... вроде как...

- Погоди, дай я скажу, - говорит Артур. - Смотри, Валер, вот река. Вот она так течёт. А вот на пути у неё пригорок или просто неровность какая-то. Река её огибает, вот так, - Артур ручкой на тетрадном листе рисует нечто, отдалённо напоминающее корявый воздушный шарик, - и течёт себе дальше. Но вот тут, - показывает ручкой на основание шарика, где его завязывать нужно было бы, - вот тут вода движется с большой скоростью, её течением разогнало. И с годами, даже с веками, перемычку размывает всё больше и больше. И в конце концов хоп (!) перемычка прорывается! - Артур рисует чёрточку на листочке, где основание шарика было раньше. - И этот холм стал уже островом. Но воде ведь ближе и удобнее бежать по новому руслу, оно короче. Вот она туда и бежит, старое же русло постепенно зарастает и в конце концов вовсе высыхает. А пока оно не высохло окончательно, то там либо лужа огромная, либо болото. Вот мы тут такое и видим, старое русло реки пытается стать болотам, что очень нравится комарам и совсем не нравится Петьке. Понял?

- Угу, понял, спасибо. Свет, ещё чаю налей мне.

- Смотри, описаешься.

- За собой следи. Петь, Петь! А ты чего рассказать-то хотел?

- Когда?

- Да перед комаром. Ты говорил, чудеса бывают всякие. Это к чему ты?