Сергей Арсеньев – Архимаг в матроске. Трилогия (страница 92)
– Не пойдёт. Слишком мало времени прошло. Снова его же мне не вызвать. А кроме него из высших целителей я только самого губернатора Марбаса знаю. Но на него у меня крови не хватит.
– Тогда я одна пойду. Годаро, продавай меня султану.
– Ха, легко сказать, продавай! Нужно, чтобы Вы понравились ему.
– Так покажи. Надеюсь, сразу он на меня не полезет. Сколько-то времени у меня будет, чтобы осмотреться. В крайнем случае, возьму его самого в заложники.
– Охх… только не это, могущественная! Меня убьют.
– Ладно, не психуй. Я же говорю, только в крайнем случае. И если так случится, обещаю тебе убежище в Академии. Оттуда тебя не достанут.
– Какой же я дурак, что вляпался во всё это! И зачем я только купил этого несчастного раба?!
– Да хватит тебе ныть! Когда султан новых наложниц выбирает?
– Через три дня начинается аукцион. В первый день султан обязательно придёт посмотреть. Он всегда приходит. В первый день самых лучших показывают.
– Вот и отлично. Быстренько продашь меня, и валите из города. А то мало ли, вдруг мне с шумом уходить придётся?
– Прошу прощения, повелительница. Но что, если султан не захочет покупать Вас? Вдруг Вы ему не понравитесь?
– А я помогу ему сделать правильный выбор. Я кое-что умею.
– Но там будут и другие девушки. Самые красивые и умелые.
– Не бойся, так, как я, никто не умеет. Скажи, а во время аукциона девушки поют или танцуют?
– Поют редко, хотя и случается. А танцуют очень часто. Почти всегда.
– Я так и думала. Значит, слушай сюда, Годаро. Мне понадобится хороший портной, который способен до аукциона сшить для меня новое платье, а также несколько музыкантов. Будем с ними разучивать новую мелодию. Я петь буду.
– Слушаю и повинуюсь.
– Всё, иди и организуй. И скажи там, пусть нам воду ещё принесут. А то ты всё высосал.
– Леона, ты точно уверена в своём плане? – спрашивает меня Ронка, когда за толстым работорговцем закрылась дверь. – Так безапелляционно говоришь. А вдруг он и вправду не захочет тебя покупать?
– Захочет, Ронка, захочет. Куда он денется? Влюбится и женится!..
Глава 27
Очередную девчонку выпускают на сцену. Да, именно на сцену! Тут самый настоящий театр, специально построенный для таких вот аукционов. Зрители-покупатели сидят полукругом. Навскидку, тут человек 200. А в самом центре, почти вплотную к сцене, стоит небольшой деревянный павильон. Там султан сидит, мне его уже показали. Тут в стене специальные отверстия есть, чтобы подглядывать за происходящим на сцене и в зале.
Как сказал мне Годаро, сегодня в программе 46 лотов. Мой номер – 41. То есть почти в самом конце. Не очень удачно. Султан-жертва может к тому времени утомиться и свалить. Такое раньше уже случалось. Но тут ничего не поделаешь, так мне по жребию досталось. Всё честно. Остаётся лишь надеяться, что усатый выдержит.
Усатый – это султан местный. Его, кстати, зовут Вован. Честно слово, Вован. Я долго смеялся, когда узнал. И он внешне совершенно не похож на то, каким я его себе представлял. Я ведь как думал, султан – значит толстый лысый и потный. А ещё глупый, жадный, жестокий и похотливый. Но нет. В ложе сидит седеющий, но ещё не старый, мужчина с длинными усами. Чем-то похож на кайзера Вильгельма II. Совсем не толстый, скорее, худощавый. Волос на голове много.
Рядом с ним сидит какой-то парень, примерно лет 16-17 (сын?). Слуги с опахалами, стол с напитками. И охрана. Много охраны. Павильон султана оцеплен двойным кольцом янычар. Видимо, Вован серьёзно опасается за целостность своей шкурки.
Девчонка на сцене, тем временем, закончила танцевать и ускакала за кулисы. Тут её встречает её команда и первым делом надевают на неё пояс верности. Его снимали ради выступления. Затем накидывают ей на плечи простыню и уводят одеваться. Следом за компанией тащится евнух с ворохом одежды, подобранной им только что на сцене – пока девчонка танцевала, она последовательно раздевалась, не прекращая танца. Так что танцевать она окончила, одетая лишь в свои волосы. Это нормально. Так почти все делают. Те, которые стриптиз не исполняют, с самого начала выходят на сцену уже без одежды.
Кстати, никто тут не выглядит несчастной и забитой рабыней. Годаро говорил, что на этом аукционе абсолютно все девушки – добровольцы. Никого не принуждают. Клиент платит очень хорошие деньги и не хочет за них получить строптивую стерву, которая что-то делает только по принуждению. Строптивых в других местах продают. И цена за них существенно ниже.
Пока я подсматривал выступления, мне удалось поговорить с 40-м лотом. Она сразу передо мной пойдёт. Так вот, девочка утверждает, что ей сейчас 15 лет, и она два года готовилась к этому дню. Сегодня её судьба решится. Попасть в гарем султана – предел её мечтаний. Но это сложно. Слишком высокая конкуренция. О том, что здесь собраны «самые-самые» говорит хотя бы тот факт, что у всех поголовно пояса верности исключительно серебряные. Стальных нет ни у кого.
А я совсем иначе себе представлял аукцион. Мне-то мнились надсмотрщики с кнутами, запуганные зарёванные пленницы. Оказалось – ничего подобного. Вместо надсмотрщиков – портные, парикмахеры, массажисты, музыканты. Каждая девчонка прибыла со своей командой. И я со всего лишь одним сопровождающим меня хозяином и тремя музыкантами смотрюсь на их фоне крайне бледно.
В общем, оно и понятно, почему вокруг каждой девчонки вертятся помощники. Цены тут… ого-го-го! Стартовая цена меньше 100 золотых не бывает. При мне нижняя цена, за которую кого-то купили, была 165 золотых. А верхняя – аж 720! И это при том, что Годаро хотел купить меня вместе с Ронкой всего за один золотой. Вот, жучара!
Выступающие сменяют друг друга. Аукцион длится уже четвёртый час. Вижу, султан начал как-то беспокойно возиться. Как бы не ушёл. Похоже, ему всё надоело. Вовану пора есть, спать и заниматься другими важными государственными делами. Как мне не повезло с очередью! Но пока сидит, не уходит. Смотрит концерт.
Наконец, объявляют сороковой лот. Моя бывшая собеседница уже почти готова. Стоит, одетая лишь в туфли, и ждёт, пока ей расстегнут пояс. Она выходит на сцену, а меня тянет за рукав хозяин. Моя очередь следующая, нужно успеть подготовиться.
Ну, сейчас я шокирую зал своим поведением. Против всех обычаев, я буду танцевать… в одежде. Так не делают, но я попробую. С помощью Годаро избавляюсь от своего пояса, надеваю вместо него бельё и… вот сейчас мы и посмотрим, насколько султан устойчив к современным методам охмурения, которых, к тому же, поддерживает магия…
Глава 28
Выхожу на сцену и останавливаюсь прямо напротив султанской будки. До султана мне всего метров пять. Очень легко могу захватить его в плен. Но зачем? Мне кажется, миром всё можно решить если и не быстрее, то точно безопаснее. Сейчас-то на меня никто нападать не станет. Меня вообще не рассматривают, как угрозу. А вот если начать делать резкие движения…
Рядом с Вованом сидит какой-то парень примерно моих лет. Парень как парень. Без усов, без бороды. Если бы я интересовался парнями, то сказал бы, что довольно симпатичный. Ну, хватит рассуждать. Сейчас влюблять в себя буду. Маны у меня дофига, 100% заряд. Использовать решил до 80%. Так что песенка должна получиться мощной. Не устоять никому! Музыка! Иии…
Против обыкновения, платье на мне не короткое и даже не прозрачное. А длинное, до самого пола, и глухое. К тому же, я, начав пение, совсем не пытаюсь его как-то снять или расстегнуть. Народ в зале озадачен. Как это? А вот так!
Да, текст пришлось доработать. В оригинальном виде исполнять нельзя – жертва не поймёт. А это важно. Вижу, Вован заинтересовался. Вскинулся и внимательно на меня смотрит. Усиливаю нажим на будку.
Ой, парень рядом с султаном что-то заёрзал. А он не слишком близко к жертве сидит? Его там за компанию не накроет?
Уже половина песни прошла, а я так и не раздеваюсь. Зрители в шоке. И тут я начинаю двигаться. Моё белое платье, конечно, длинное и глухое, зато спереди в нём сделан очень глубокий разрез. До самого пояса. Не точно по центру, а примерно над левой ногой. Пока стоял, было незаметно. Но как начал двигаться – все это сразу заметили.
Весь зал, как заворожённый, следит за моей то появляющейся, то скрывающейся левой ногой. Я же ощущаю какое-то беспокойство. Что-то идёт не так. Мне всё труднее и труднее следить за залом. Почему-то хочу смотреть не на зал и не на султана, а на парня, сидящего в султанской будке. Да на хрена он мне упёрся?