Сергей Арно – Дороги к праотцам (страница 16)

Андрей пожал плечами:

– Кому что нравится…

– А я вас, по-моему, где-то видел… Впрочем, у меня плохая память на лица. Они никогда никого не кусали, они очень умные собачки… – Он нежно потрепал одну из них по голове и пошел из садика прочь.

Андрей посидел еще немного, потом встал и направился вслед за ним.

С этого дня жизнь Андрея переменилась. Он целыми днями был занят наблюдением за человеком с заячьей губой. Сутки напролет, иногда не смыкая глаз, он проводил возле его дома. Через две недели он знал о нем многое. Имя, отчество, фамилию, какую прессу он выписывает, его привычки… Словом, многое. Были в поведении Евгения Борисовича и некоторые странности, но самым необычным было то, что за ним уже кто-то следил.

Да, какие-то люди уже вели наблюдение за его квартирой; и эти люди хотя и не имели энтузиазма Андрея, но были оснащены и подготовлены намного лучше его. Андрей заметил их случайно. Однажды он забрался на чердак противоположного дома, откуда можно было рассмотреть окна Евгения Борисовича. Но слуховое оконце оказалось занятым, там уже дежурил громила. Он не заметил Андрея только потому, что был в наушниках и не слышал, что происходило на чердаке. Андрей, увидев его бандитскую физиономию и широченные плечи, поспешил удалиться.

Сначала он не был уверен, что человек этот следил именно за квартирой Евгения Борисовича, но эта встреча заставила Андрея стать предельно осторожным. Вскоре он заметил, что за Евгением Борисовичем всегда неотступно следует человек. Это были разные люди, но через неделю Андрей знал всех их в лицо. Он же был осторожен чрезвычайно, и пока что следившие за Евгением Борисовичем не замечали его – вероятно, они не допускали мысли, что за ними еще может кто-нибудь следить. Поэтому пока что Андрей находился в выигрышном положении.

Андрей выяснил, что Евгений Борисович – большой любитель поездок на катере по Финскому заливу. Прогулки он совершал вместе со своими собаками. Но куда он ездит, Андрею узнать не удалось. Три раза в день Евгений Борисович выгуливал мерзкие создания с кличками Рамзэс и Руна. Судя по всему, он питал к этим собакам глубокое чувство приязни, и похоже, собаки были единственными существами на земле, которых он любил.

Однажды Андрей наблюдал такую картину. Евгений Борисович гулял с собаками в садике, он часто отпускал их с поводка; и они с угрюмыми и бесстрастными мордами бегали по двору, распугивая своим омерзительным видом игравших детишек. И тут из-за поворота на большой скорости вывернули зеленые «жигули». Руна, Андрей узнал ее по черному пятну на морде, беззаботно бежала по заасфальтированной дорожке, водитель «жигулей» не успел или не пожелал затормозить, и собака вверх тормашками, оглушительно визжа, полетела на газон. Все, кто был во дворе, довольно заулыбались, особенно гулявшие с детьми мамаши – для них эти собаки были хуже горькой редьки.

Водитель «жигулей», как оказалось, и не собирался тормозить. Он промчался дальше и скрылся за углом дома. Собака же, шлепнувшись на землю газона, как ни в чем не бывало поднялась на лапы и завиляла гадким свиным хвостиком. С Евгением Борисовичем приключился нервный припадок.

Он упал перед собакой на колени, обхватил ее шею и зарыдал громко и истерично, как баба.

Да, Евгений Борисович был своеобразный человек, и Андрей следил за ним с интересом и заодно поглядывал за теми, кто тоже следил за ним. Но без специальных приспособлений выяснить ничего не удалось.

Весь июнь жара стояла невыносимая.

Однажды Андрей подошел к парадной, из которой только что вышел почтальон, он мог принести Евгению Борисовичу какую-нибудь депешу – просмотр почты тоже входил в круг интересов Андрея.

Возле парадной на самом солнцепеке в инвалидной коляске сидел нищий без ноги. Должно быть, он присмотрел для себя парадную, в которой жили люди безбедные, и, стараясь вызвать жалость своим поганым видом, сидел здесь и потел.

Андрей хотел пройти мимо, но инвалид вдруг тронулся со своей коляской вперед и с протянутой рукой подрулил к Андрею. Он был вида помоечного, заросший щетиной, в грязной и рваной одежде; от него пахло одеколоном, наверное он употреблял его внутрь. Инвалид протянул к Андрею грязную лапищу, с мольбой глядя на него нетрезвыми глазами.

– Дай на буханку хлеба, сынок… – заныл он хриплым, простуженным голосом. – Дети дома некормленые… Я инвалид без ноги. Долг интернациональный отдал… А теперь ты дай на буханку!.. Он ехал за Андреем несколько шагов с протянутой рукой, пока тот не остановился. Андрей оглянулся по сторонам, покосился на его увечье, сунул руку в карман и, найдя десятку, протянул инвалиду.

– Вот, возьмите…

Но в следующий момент произошло нечто странное. Инвалид, не обращая внимания на протянутые деньги, вдруг крепко схватил Андрея за руку.

Андрей вскрикнул от неожиданности, дернул руку…

– Что такое?! Отпустите меня немедленно!.. Но не тут-то было! Проклятый инвалид и не думал отпускать, обеими руками крепко держа Андрея. Он отчаянно дернул руку, но освободить ее не удалось; от его рывка только тронулась с места и вместе с безногим отъехала инвалидная коляска, которая не стояла на тормозе. Андрей понял это и изо всех сил рванул по асфальтовой дорожке, увлекая за собой вцепившегося в него инвалида.

– Дуралей! – вдруг услышал он знакомый голос. – Ты чего, до дома так будешь бежать. Садись, теперь уж я тебя покатаю…

Андрей остановился, оглянулся… В сидящем инвалиде он вдруг узнал… Нет, Андрей не хотел верить глазам. Перед ним сидел Артем собственной персоной. Тот самый Артем, которого Андрей видел с ножом в спине и из-за которого его пытала мужебаба Маша.

Да, это был Артем, только без ноги и с запущенной внешностью. Он уже отпустил руку Андрея, но тот, как истукан, стоял перед ним, не зная, верить ли своим глазам.

– Ну чего уставился-то? Привидений не видел, что ли? Дуй давай до угла, повернешь и меня там жди, я как бы сейчас доеду. А то стоишь, как памятник.

Прохожие и гулявшие в садике мамаши с детьми, действительно, поглядывали на них с интересом. Андрей дошел до конца дома и остановился за углом, поджидая инвалида. Скоро появился Артем. Он заправски крутил руками колеса и выглядел настоящим инвалидом. Несмотря на то, что у него не было ноги, Андрей почему-то не верил в его увечье, как совсем недавно не верил в то, что он жив.

– До конца улицы иди, за следующий угол поверни, – достигнув его, в рифму приказал Артем.

Андрей дошел до следующего угла и повернул. То, что коляска приближается, он узнавал по скрипу несмазанных колес.

– Ну вот, тут как бы можем поговорить, – подъехав к Андрею, сказал Артем, остановившись и оглядываясь. – Ты сзади встань и кати мой экипаж вон через тот дворик, в подворотню. Видишь?

– Я думал, ты умер. Ты вообще откуда взялся? – спросил Андрей, толкая перед собой кресло с нищим инвалидом. – Или это спектакль разыграл такой?.. Весело!

Андрея вдруг охватила ненависть к этому сидящему перед ним в коляске инвалиду. Сейчас он ненавидел этого многоликого человека. Так и хотелось дать ему по башке.

– Подожди поспешные выводы делать, Андрюша, – вполоборота повернулся к нему Артем. – Не видишь, я без члена важного – спорить с тобой и тем более драться не могу. Приедем ко мне, поговорим. А вообще береги ноги, Андрюха. Без ног так жить погано. Хоть в петлю лезь…

Андрей посмотрел на его ногу, отсутствующую по колено, и немного успокоился.

Андрей затащил коляску на первый этаж, Артем, прыгая через ступеньку, по лестнице поднялся самостоятельно.

Пройдя через заставленную шкафами прихожую, они оказались в крохотной комнате. Андрей не знал, что в «сталинских» домах бывают такие комнатушки. Вероятно, квартира строилась для дворника. Артем бухнулся на диван.

– Ну так что, ты, выходит, передо мной спектакль с ножом разыграл? – снова начал Андрей, чувствуя, как злоба вновь поднимается в нем. – Уж не знаю, где ты ногу потерял, но меня из-за тебя так пытали, что я чуть не окочурился…

– Погоди базарить, – прервал его Артем, расстегивая брюки. – Помоги лучше инвалиду.

Андрей помог ему стянуть брюки и понял наконец, что так настораживало его в Артеме. Его нога нашлась: она была просто поджата и привязана полотенцем, а в широких брюках обмана совсем не было заметно, инвалид инвалидом.

Артем развязал полотенце и со стоном выпрямил конечность.

– Затекает, невозможно! – пожаловался он. – Первое время так просто мука…

– Ах ты еще и не инвалид! – угрожающим тоном начал Андрей, свирепея. – Да знаешь ли ты, гад, что меня…

Он потянулся к горлу Артема. Но тот, вдруг ловко увернувшись от протянутой руки, отбил ее в сторону, вскочил на здоровые ноги, в его руке неизвестно откуда оказался пистолет; он схватил Андрея за волосы, приставил холодное дуло к его подбородку и зашипел сквозь зубы угрожающе и зло:

– Если ты, сука, на меня еще раз руку поднимешь… – Он зверски пучил глаза, и Андрей, задрав голову и опустив по швам руки, ни секунды не сомневался, что он спустит курок, сделай он хоть одно постороннее движение. – Я тебе, падла, мозги на стену вышибу!.. Одному уже вышиб вчера. Видишь мозги на стене?!

Он за волосы повернул голову Андрея в сторону стены, на которой тот не без ужаса увидел не мозги, но какие-то присохшие красные загустевшие капли, которые вполне могли оказаться кровью или даже мозгом.