Сергей Арьков – Всем сосать! (страница 91)

– Учитель, мы подлетаем к Колыме-69, – сообщил тот.

Вася сел и потер глаза. Рядом с собой он обнаружил мирно сопящую Агату. Мелкая зараза в спящем состоянии казалась невинным ангелочком. Сроду не подумаешь, какая бездна говна скрывается за этой няшной ширмой. Великое зло, только и ждущее случая вырваться наружу и нагадить за шиворот любимому братику.

– Вставай, пизда! Приехали.

Он толкнул лольку. Та нехотя разлепила глаза.

– Братик? – пробормотала она. – Завтрак уже готов?

– Охуела или как? Тебя еще, может, на руках отнести до тарелки?

– Странно, что братик до сих пор не завел такой привычки, – посетовал Агата. – Где мы, братик? И почему мы спим вместе? Неужели ты совратил сестренку? Неужели склонил ее к безудержному инцесту? Неужели….

– Заебала фантазировать! – отрезал Вася. – Поднимайся, сука нах, и организуй мне резко завтрак.

– Я думала, братик будет готовить завтрак для любимой сестренки, – огорчилась лолька.

– Ты ошиблась. Все наоборот.

– Я братику не служанка! – буркнула малолетка.

– И служанка, и кухарка, и прачка. Заебешься отрабатывать весь нанесенный ущерб. А будешь выступать, сдам тебя в аренду педофилам.

Вампирши и сестра Марфа тоже проснулись. Снежана сообщила по внутренней связи, что они могут открыть иллюминаторы. Вася так и сделал, правда, увидел снаружи лишь ночную тьму да блеклые крапинки звезд.

Лолька прикатила тележку с едой. Все, что нашлось для вампиров, это консервированная кровь. Вася сделал глоток, поморщился и поставил свой стакан на стол. Вампирши тоже отказались питаться консервами.

– Говорила вам, надо угнать пассажирский борт, – сказала лолька. – Хоть не голодали бы.

– Возможно, удастся найти еду в городе, – предположила Ольга.

– Ага, в брошенном. Какая там еда?

В это момент из динамиков внутренней связи прозвучал голос Снежаны:

– Пристегнитесь. Заходим на посадку. Возможно, она будет жесткой. Я не знаю состояния полосы.

Вася послушно сел в кресло и пристегнул ремень. Агата тут же попыталась забраться к нему на колени.

– На хуй иди отсюда! – возмущенно крикнул Вася, отгоняя от себя самопровозглашенную сестренку.

– Братик, это все ради тебя, – начала объяснять малолетка. – Если мы разобьемся, я смогу тебя защитить. В крайнем случае – умрем вместе.

– Садись рядом и защищай оттуда.

– Оттуда далеко. Пусти меня на колени. Обхвати меня нежно. Держи крепко, не отпускай.

– Не бывать этому! Катись в пизду!

– Братик!

Пока они припирались, самолет, снизившись, коснулся колесами полосы. Касание вышло жестким. Всех вампиров и одного оборотня, пристегнутых к креслам, принялось болтать и подбрасывать. Лольке, которая так и не удосужилась занять свое место, пришлось хуже прочих. Мелкую начало швырять по салону. Та с визгом подлетала вверх и шлепалась на пол.

– Братик, спаси сестренку! – завопила она, когда очередной толчок вскинул ее до полотка. Лолька замахала руками, и с воплем шлепнулась на пол.

– Пиздец какая она дура! – ужасался Вася сквозь плотно сжатые зубы.

Самолет заскользил по полосе. Та, похоже, находилась не в лучшем состоянии. Колеса то и дело проваливались в какие-то ямы или подскакивали на кочках. Самолет трясло, его несчастный корпус непрерывно издавал страдальческие стоны и скрипы.

Грохот и тряска нарастали. За окнами проносилась ночная тьма. А тут еще сестра Марфа возьми да начни читать псалмы. Вампиры зашлись криком, и стали корчиться от боли.

– Замолчи нахуй! – требовал Вася.

Мимо него с визгом пролетела Агата и ударилась об стену.

Когда Васе стало казаться, что катастрофа неминуема, все неожиданно закончилось. Тряска начала спадать. Стон металла стих. Лолька прекратила летать по салону и растянулась на полу.

Самолет проехал последние метры и замер. Затем в динамике раздался щелчок, и прозвучал усталый голос Снежаны:

– Мы прибыли на Колыму-69.

– У меня все болит! – заныла Агата, корчась на полу. – Братик, подуй! Осыпь сестренку поцелуями.

– Вот почему детей нужно перевозить связанными и в багажном отделении, – сказал Вася, отстегивая ремень безопасности. – Ну, что, идем, глянем, где мы.

79

Снаружи царила темная, беспросветная ночь. Спустившись на взлетную полосу, Вася огляделся, рассчитывая заметить поблизости очертания города. Но увидел лишь тьму вокруг, и звезды над головой. В злом завывании холодного северного ветра слышались мрачные пророчества. Тот сулил беду, и Вася склонен был ему верить. Все в его жизни вечно шло через область профессиональных интересов проктолога. Вот и теперь Вася с дрожью в анусе ожидал внезапную порцию говнеца. Он почти не сомневался в том, что она на подходе.

Когда зрение немного привыкло к темноте, Вася сумел различить очертания аэропорта, где в прежние времена принимали пассажиров. Но это было давно, в былинные времена самого вкусного пломбира и самых длинных очередей. Ныне же здание превратилось в мрачную заброшенную руину с выбитыми стеклами и загаженными помещениями.

Оборотни выгрузили из самолета вездеход. Могучая машина была достаточно велика, чтобы вместить всех участников экспедиции. Вася, как самый умный, занял переднее пассажирское место, предоставив остальным тесниться сзади. Снежана села за руль и повернула ключ зажигания. Двигатель злобно взревел под капотом, и тяжелый вездеход тронулся с места. Его мощные фары залили светом убитую взлетную полосу. Затем лучи скользнули по пустым провалам выбитых окон здания аэровокзала. На одной из его стен красовалась большая надпись, выполненная чем-то коричневым. Она гласила: «Здесь пиздец! Бегите!».

Вася вздрогнул. Что это? Крик души русского человека, осознавшего конечный пункт особого исторического пути? Или предостережение о конкретной опасности?

Но гадать об этом было поздно. Вездеход уже выкатился на дорогу, ведущую к городу.

Когда-то это было гладкое асфальтовое полотно, но время и стабильность не пощадили советского наследия. Дорога превратилась в сплошную череду ям и ухабов, а кое-где просто кончалась, сменяясь россыпью щебня. Вездеход, громыхая, подскакивал на кочках, его колеса то и дело проваливались в трещины и рвы.

– Нам придется миновать город, – сообщила Снежана, одним глазом поглядывая на экран навигатора. Другим своим глазом она неотрывно следила за дорогой, и правильно делала. Потому что внезапно перед вездеходом возникло нечто серо-ржавое и бесформенное, в чем Вася не сразу опознал искореженный остов старого автомобиля. Пришлось аккуратно объехать этот артефакт по обочине.

Колыма-69 началась внезапно. Из окружающей тьмы вдруг выплыли очертания ветхих, частично разрушенных зданий. В тех не осталось ни окон, ни дверей, лишь черные страшные проемы, похожие на глазницы древнего черепа. Вдоль протянувшейся через поселок дороги громоздились ржавые остовы брошенных автомобилей. Среди них затесалась лежащая на боку детская коляска. Вася видел ее всего мгновение, но ему показалось, что из коляски торчала крошечная ручка. И еще что она шевелилась.

Последний из Носфератовых ощутил холодок ужаса, вползающего в его вампирскую душу. В какое же проклятое место занесло их оставленное отцом послание! Город выглядел невообразимо жутко. От него за версту веяло чем-то глубоко инфернальным.

Ощущение всепоглощающей жути заметно возросло, когда их вездеход достиг центра города. Некогда здесь располагалась площадь с клумбами, скамейками и неизменным бетонным Лениным на постаменте. За Ильичом, как и положено, высилось безвкусное здание дома культуры.

Но так было прежде. До тех пор, пока мрак не снизошел на Колыму-69. С тех пор все изменилось. Не было больше ни клумб, ни цветов, ни скамеек. Площадь покрывали обломки и мусор, среди которого преобладали пустые бутылки из-под ликероводочной продукции. Ленин выстоял, но лишь частично. Его устремленная в светлое будущее рука была раздроблена, и на ее месте топорщились изогнутые тентакли арматуры. У статуи не было лица – его сменил уродливый темный скол. Преображенный Ленин напоминал жуткого монстра, вождя тентаклей, восставшего из глубин тьмы и мрака. За его спиной темнела руина дома культуры. Вдоль его фасада, на темно-красном фоне, шла ужасающая своим непостижимым смыслом надпись: «Мор. Труп. Хуй».

– Бля буду, зона опережающего развития, – мрачно проронил Вася, стараясь лишний раз не смотреть в окно.

Колыма-69 пропиталась зловещей мистической жутью. Это место было буквально создано для того, чтобы стать обителью самого мрачного и отвратительного кошмара. Вася вроде как сам принадлежал к миру тьмы. Он все же был вампиром, хоть и вампиром хреновым. Но даже ему, сыну ночи, в этом месте было страшно до икоты.

Вдруг, без всякого предупреждения, Снежана ударила по тормозам. Вася, который, как и полагалось крутому перцу, забил на ремень безопасности, едва не вышиб головой лобовое стекло. Потирая ладонью ушибленный череп, он сквозь зубы прорычал:

– Нахуя?

Он повернулся к Снежане и невольно вздрогнул. Волчица смертельно побледнела. Ее округлившиеся от ужаса глаза неотрывно смотрели вперед. Смотрели на что-то.

Ожидая худшего, Вася медленно повернул голову и не сумел сдержать испуганного крика, который очень удачно заглушил иной, вырвавшийся из Васи, звук. Прямо на дороге, преграждая путь их вездеходу, стояло нечто. Нечто человекообразное. Но человек ли? Вася в этом сомневался. Колыма-69 точно была не тем местом, где могли обитать люди. В этом городе давно обжились иные силы. Те, что пришли извне. Выползли из адского измерения ужаса и мрака. Само зло в чистом, неразбавленном, виде.