Сергей Арьков – Всем сосать! (страница 86)

– Ну и подумаешь! Так любой дурак сможет – тяп, ляп, на соплях. Долго ли твой кабель прослужит? Мужик, когда делает, он делает на века. А твоя хуйня завтра развалится.

– Да нам ведь только одну кассету и посмотреть, – осторожно напомнила Агата.

Васе захотелось ударить мелкую сосульку табуретом. Метровая дрянь покусилась на святое – на его мужицкую суть.

– Ладно, – буркнул он. – Посмотрим так. Но завтра я все сам починю. Уже как надо. На века. Не то, что ты, абы как и через жопу.

Он схватил кассету и направился с ней к магнитофону. Лолька быстро преградила ему дорогу и осторожно попросила:

– Васенька, давай лучше я вставлю.

– Да с хуя ли? Что ж я, и вставить, что ли, не смогу? Мужик, и не вставлю?

– Нет, все-таки доверь это мне. Ты никогда не имел дела с такой техникой, а мне приходилось.

Вася секунду колебался, затем нехотя протянул кассету Агате.

– Ладно, держи, – буркнул он. – Так и быть, доверю тебе это ответственное дело. Гордись! Тебе, бабе, мужицкую работу поручили. Когда еще такое будет.

Лолька сообщила, что очень горда, затем подошла к видеомагнитофону и поместила в него кассету. Та исчезла внутри. Из прямоугольной коробки какое-то время доносились таинственные звуки, а затем синий экран телевизора покрылся рябью помех. Вася уже хотел радостно закричать, что лолька сломала все, но тут помехи разгладились. На экране Вася увидел знакомый кабинет – его собственный. Узнал стол, и портреты над ним. А за столом сидел худощавый мужчина лет сорока и смотрел прямо в камеру.

Вася понял, кто он, за секунду до того, как ему сообщил Иннокентий.

– Господин, это ваш отец, – тихо сказал дворецкий. – Андрей Пантелеевич Носфератов.

75

Вася во все глаза уставился на своего родителя. Он никогда не видел его прежде, даже на фото. Мать, иногда, описывала его словами, но те описания были довольно странными. Из них выходило, что отец передвигался на четырех ногах, имел рога, хвост и громко блеял. В реальности все оказалось не так страшно. Батя был обычным человеком. Точнее – обычным вампиром.

Приглядевшись к нему, Вася уловил определенное фамильное сходство. Он был похож на отца. Разве что папа имел более интеллигентный вид. Вася, почерпнувший половину своих генов от потомственных пролетариев в бессчетном поколении, был более быдловатым.

Какое-то время отец молча смотрел в камеру. Затем откашлялся в кулак и произнес негромким приятным голосом:

– Что ж, сын мой, если ты смотришь эту запись, значит, меня уже нет в живых.

– Как он узнал? – воскликнул пораженный Вася. – Ебать папа ясновидец!

– Тсс! – шикнул на Васю Иннокентий.

Андрей Носфератов сложил руки на столе, и вновь заговорил:

– Знаю, сын, у тебя накопилось немало вопросов. Тебе ведь интересно, почему я ушел из семьи еще до твоего рождения и никогда не пытался вступить с тобой в контакт. Хотел бы я объяснить тебе все, но это заняло бы слишком много времени. А его-то в моем распоряжении и нет. Поэтому перейду сразу к главному. Сын мой, ты должен завершить труд всей моей жизни. Докопаться до истины и явить ее миру вампиров. Надеюсь, тебе хватит сил разгадать главный секрет вселенной.

– Боже ты мой! – простонал Вася. – Да ведь он говорит про тайну великого пениса! Я так и знал....

– Да тихо ты! – шикнула на него Агата.

– Думаю, ты уже догадываешься, о чем идет речь, – произнес отец.

Вася кивнул. Конечно, он догадывался, чай не тупой. Речь шла о двух сантиметрах в год. А то и трех.

– О кровавом полнолунии, – закончил отец.

Вася вздрогнул.

– Что-что? – растерянно пробормотал он. – Какое еще нахуй кровавое полнолуние? А где же великая тайна гигантского хрена?

В этот момент на Васю зашикали со всех сторон, и он поспешил захлопнуть варежку.

Андрей Носфератов, тем временем, продолжил:

– Пусть мы никогда не встречались лично, сын мой, но я внимательно наблюдал за тобой. Я должен был убедиться в том, что мой наследник окажется в состоянии закончить великое дело, в том случае, если со мной случится вполне ожидаемое несчастье. И скажу тебе честно – ты подавал немного надежд. Выражусь яснее – сынок, ты туповат.

– Охуеть! – содрогнулся Вася. – За что, папа? Нет бы, поддержать, ободрить. А он взял и обосрал потомка.

– Чем дольше я следил за тобой, – вещал отец, – тем в больший ужас приходил. Твои школьные оценки удручали. Ты не сумел осилить даже тот примитив, что преподавали на уроках. Уже тогда я заподозрил неладное и предположил худшее – мой сын страдает задержкой в развитии.

По Васиным щекам покатились слезы. Вот, значит, что думал о нем папа. Он считал своего любимого сыночка отсталым дебилом.

– Я надеялся, – продолжил Андрей Носфератов, – что твои таланты проявятся хоть в какой-то области. Но ты был плох во всем. Таких тупорылых ебланов я прежде не встречал.

Вася рыдал навзрыд. Он ждал от отца слов любви и поддержки, а получил поток жестокой и безжалостной критики.

– Когда ты кончил школу, я решил, что уж теперь-то ты возьмешься за ум. Я ждал, что мой сын добьется выдающихся успехов, и мне не придется больше за него краснеть. Но ты устроился на стройку. Святое кровопускание! Сын! На стройку! И все было бы не так страшно, если бы через неделю тебя с позором не выгнали с работы за отвратительный поступок.

– Это был несчастный случай на производстве! – помертвевшим голосом простонал Вася. – Я не виноват. Меня подставили враги.

– То, что ты совершил, было просто невозможно, – покачал головой отец. – Я не ждал такой тупости от наследника нашего рода.

– Давайте перемотаем, – быстро предложил Вася. – Тут все равно ничего интересного. Давайте, ну!

Но папа не оставил ему шанса.

– Сын, ты насрал в неподключенный к канализации унитаз. Зачем, сын? Почему? Я ломал голову над твоим поступком, и не сумел найти ему объяснения.

– Я был в состоянии аффекта! – закричал Вася.

– Но это еще не все, – покачал головой отец. – Когда ты понял, что произошло, то попытался скрыть следы преступления. Ты взял унитаз и понес его к окну.

– Хватит! – тряс головой Вася.

– Но ты не донес его, сын. Будучи криворуким ебланом, ты наклонил его слишком сильно. Говно хлынуло наружу, ты поскользнулся на нем, упал и разбил унитаз.

– Выключите это кино! – рыдал Вася. – Не хочу смотреть! Папа злой! Он меня не любит!

– Помнишь, какое прозвище тебе дали строители? – спросил отец.

Вася помнил, хоть предпочел бы и забыть.

Но папа услужливо напомнил:

– Говноваська. Святые доноры! Говноваська! И это мой сын. Мой единственный сын, покрывший себя фекалиями и позором. О, я страдал! Я вопрошал небеса – за что? Почему мой наследник оказался Говноваськой?

Вася, не сдерживаясь, рыдал в голос. Агата легонько тронула его за плечо и ласково произнесла:

– Васенька, не убивайся ты так. Подумаешь, случился какой-то неприятный эпизод. Ну, придумали тебе грубые и жестокие люди обидное прозвище. Я все равно тебя люблю.

– Тебя выгнали с работы, и ты устроился на новую стройку, – продолжил срывать покровы отец. – Я надеялся, что тот позорный эпизод с дерьмом был чистой случайностью, и ты еще проявишь себя. И ты проявил. Отличился и на новом месте.

– Выключите этот пиздец! – закричал Вася сквозь слезы. – Папа злой! Я не хочу его слушать.

Но отцовский голос продолжал безжалостно звучать:

– На второй день после устройства ты решил смешно пошутить и насрать в шахту лифта. Сын, что с тобой не так? Опять какие-то забавы с говном. Сын, в мире много других вещей, помимо говна. Почему тебя тянет только к нему? Вот и в тот раз ты опять решил пошутить с фекальным душком. Сел, свесил жопу над шахтой, и начал срать. Но в процессе потерял равновесие и упал в шахту.

Андрей Носфератов покачал головой.

– Это был твой шанс погибнуть и прервать свою дерьмовую жизнь, но ты спася. Пролетел два этажа и рухнул на дощатый настил, прямо в собственное говно. И вымазался в нем сверху донизу. Помнишь, какое прозвище дали тебе рабочие?

Вася хотел бы забыть, но не получалось.

– Говношлеп, – подсказал папа. – Тебя нарекли Говношлепом и уволили. Уже второй раз за одну неделю. Даже тупой человек сделал бы из этого выводы. Но только не ты. Ты пошел на третью стройку. Завидное упорство, сын. И история повторилась. Опять шутка, опять говно, опять позорная кличка и увольнение. Спору нет, попытка подмешать фекалии в штукатурку уже прогресс на фоне твоих прошлых выходок. Но с дозировкой ты явно переборщил. Тебя вычислили. И нарекли Говномазом. А затем уволили с позором.

– Убейте меня! – требовал Вася, заливаясь горькими слезами. Словно вся жизнь прошла у него перед глазами. И вся она была наполнена манипуляциями с дерьмом. Он поскальзывался на нем, падал в него, обмазывал им стены, заворачивал в фантики от конфет и пытался скормить коллегам. Васе стало страшно. Неужели с ним действительно что-то не так?

– Отчаяние охватило меня, – признался отец. – Я почти опустил руки. Почти поверил, что мой сын дегенерат. Все указывало на это. Не только на работе, но и в свободное время ты вел себя как феерический еблан. Взять хотя бы тот случай, когда ты пришел на день рождения к другу и нассал в компот. А чтобы никто ничего не заподозрил, пил его наравне со всеми.

– Я всего-то два глоточка сделал, – простонал Вася, пораженный тем, откуда эта история стала известна отцу. О ней ведь не знала ни одна живая душа. Но затем вспомнил, что папа не живой, да и души у него нет. Он коварно следил за своим сыном, тщательно фиксируя все его тупости и мерзости. И это было несправедливо. Потому что не они одни составляли Васину биографию. Были в ней и светлые, даже героические эпизоды. Например, однажды Вася спас тонущего в пруду ребенка. Бросился, и вытащил из воды, когда малец уже почти пошел ко дну. Васю за это сильно хвалили, даже хотели дать грамоту. И дали бы, не разболтай спасенный пацан о том, что это именно Вася и столкнул его в пруд.