Сергей Арьков – Всем сосать! (страница 45)

– О чем ты, братик? – удивилась Агата.

– Да все о том же. О чем еще я могу думать в сложившейся ситуации? Слушай, а что, если обосраться? Вдруг это отобьет извращенцем желание? А я ведь, как назло, только что сходил. Черт! Все против меня. Смогу ли что-то выдавить? Только бы получилось. Буду тужиться как тройню рожая.

– Братик нафантазировал себе странного, – заметила Агата.

– Это не фантазии, это суровая реальность. Извращенцы беспощадны.

– Какие еще извращенцы, братик?

– Которые нас похитили, вот какие, дура ты тупая. Было у меня нехорошее предчувствие. Не хотел я в кино идти. Словно ангел-хранитель на ушко нашептывал – не ходи в кино, Василий, в жопу выебут. А оно и сбылось.

– Братик, ты напрасно тревожишься за неприкосновенность своей попы, – сказала Агата. – Полагаю, что ей-то ничего не угрожает. Но только ей. За все остальное не поручусь.

Вася напрягся, а затем спросил:

– Так это не извращенцы?

– Сомневаюсь, – ответила Агата.

– А кто же тогда?

– Наверняка не скажу, – отозвалась лолька, – но у меня есть одно предположение.

– Какое?

Агата шумно выдохнула.

– Братик, поверь, тебе лучше не знать, – произнесла она. – Иначе, чего доброго, ты точно нагрузишь в трусики. С меня на сегодня хватит благовоний. Романтичный братик уже сводил сестренку в вонючее царство. Платье сестренки пропахло.

Васе стало страшно. Неужели их похитители это некто хуже извращенцев? Да к каким же извергам они угодили в лапы?

– Все так плохо? – простонал Вася. – Все просто пиздец, да? Скажи честно! Не вселяй в меня напрасных надежд!

– Если это те, о ком я думаю, то да, братик, пиздец весьма вероятен.

– А о ком ты думаешь? – с дрожью в голосе спросил Вася. Он терялся в догадках. Если не извращенцы, то кто?

Но дать ответ на этот животрепещущий вопрос Агата не успела. Во тьме послышался лязг ключей. Загремел извлекаемый из дужек замок. Затем скрипнула дверь, и в их узилище узкой полосой скользнул красноватый свет. И прозвучал незнакомый мужской голос:

– Что, голубки, очухались? Эй, ребята, вытаскивайте их.

Вошли ребята, грубо схватили Васю под руки и потащили наружу. Рядом завопила лолька:

– Не трогайте меня, дяденьки! Не обижайте малышку. Вы же не педофилы, да? Вы хорошие. Я по глазам вижу. Вон у того, справа, глазки добрые. Он бы меня отпустил. У вас самих детки есть? А что, если и они окажутся в лапах садистов? Переживут тот же ужас, что и я. Неужели вы не любите своих детишек?

– Заткнись, говно сопливое! – грубо приказал чей-то голос.

Агату попытались схватить, но та решила дорого продать свою жизнь и попыталась кусаться. Попытка вышла успешной – лолька успела кого-то цапнуть, прежде чем первый властный голос проронил негромко, но страшно:

– Что вы с ней возитесь?

– Она меня за руку укусила, – пожаловался один из ребят.

– Ну, так выбейте ей зубы, – равнодушно посоветовал главарь похитителей.

– Нет! – в ужасе завопила Агата. – Дяденьки, не надо! Подумайте о своих детках. Я буду хорошо себя вести. А ваши детки….

Ее схватили под руки и потащили наружу.

Вася первым оказался на улице, и первым выяснил несколько безрадостных вещей. Начать стоило с того, что больше они не находились в городской черте. Находясь без сознания, они, волею похитителей, успели переместиться в какой-то лес. Тот чернел вокруг большой поляны, в центре которой высилась старая хижина с заколоченными окнами и просевшей крышей.

Следующая печальная новость заключалась в численности незаконного бандформирования, осуществившего акт похищения безвинных вампиров. Группировка насчитывала голов пятнадцать, мужиков и баб, молодых и крепких, как на подбор. Все похитители были пьяны, но не настолько, чтобы не держаться на ногах. Умеренная доза алкоголя лишь раззадорила их. Бабы радостно визжали, побегали к пленнику и тыкали его пальцами.

Вася заметил в стороне от хижины несколько автомобилей и уже знакомый микроавтобус. Вокруг избушки валялась целая россыпь бутылок из-под спиртного. Похоже, тут бухали не впервые.

После того, как всех пленников извлекли из хижины, их неласково уронили на землю и сняли с ног кандалы. Вампиры кое-как приняли вертикальное положение и замерли, ожидая своей участи.

Вася хмуро огляделся. Вокруг мелькали довольные пьяные хари, в глазах которых полыхал пугающий огонек кровожадности. В адрес пленных вампиров звучали различные оскорбления, иные весьма обидные. Унижали не только морально. В них летели и плевки. Васе дважды попали в лицо, и один раз в ухо. Он терпел и помалкивал. Не та была ситуация, чтобы возмущаться творимому произволу. К тому же что-то подсказывало Васе, что настоящий произвол еще и не начинался.

Он покосился на Агату. Малолетка была бледна и напугана.

– Ты знаешь этих уебков? – тихо спросил Вася.

– Конкретно этих – нет, – ответила спутница.

– Но кто они такие и хули им надо?

Агата подняла взгляд, и в ее глазах Вася к своему ужасу прочел обреченную покорность неминуемой судьбе. Кажется, лолька знала больше, чем говорила.

– Они оборотни, Васенька, – ответила она с невеселой улыбкой. – А что им надо, ты скоро и сам узнаешь.

Оборотни. Вася не нашел, что на это сказать. Конечно, он знал, кто такие оборотни. С несколькими был знаком лично. Например, его коллега по стройплощадке был настоящим оборотнем. Оставаясь трезвым, он был отличным мужиком, с которым всегда можно было потрещать на разные темы. Но стоило этому вервольфу принять на грудь, как происходила пугающая трансформация. В старом подсобнике просыпался Джон Рембо. Он начинал орать страшным голосом, бросался на всех с кулаками, качал права и всячески демонстрировал свою космическую крутость. За что почти всегда получал по морде. Только хорошо поставленный хук справа мог вернуть его на рельсы нормальности.

К пленникам подошел высокий бородатый мужик лет тридцати, огромный и широкоплечий. Его мышцы едва не рвали в клочья клетчатую рубаху. Когда он заговорил, Вася узнал голос. Это он отдавал приказы. Похоже, данный субъект являлся главой преступной группировки.

– Так-так, – произнес он весело, – только поглядите на этих голубков.

Пьяная погань разразилась радостным смехом. В Васю прилетел еще один плевок. Тому стало обидно. Почему плевали только в него? Могли бы поплевать и в лольку. Что это за гендерная дискриминация? Оплевывать, так всех, без оглядки на пол и возраст.

– Ну и парочка, – ухмыляясь, продолжил здоровяк.

Тут он подался вперед и мощно втянул в себя воздух широкими ноздрями. Затем отпрянул, поморщился и выпалил:

– Что это от вас говном несет? Уже обосрались, что ли?

Похитители так и покатились от смеха. Подняв голову и посмотрев на Васю, Агата спросила:

– Ты не в курсе, братик? Не знаешь, почему от нас пахнет говном? Не догадываешься, где мы могли им провонять?

– Вообще без понятия! – ответил Вася с каменным лицом.

– Мне кажется, братик что-то скрывает.

– Ничего не знаю, меня подставили, – буркнул Вася.

Главарь похитителей опустил взгляд на лольку, которая была ему примерно по пояс, затем перевел его на Васю и сочувственно спросил:

– Как же ты, педофил клыкастый, ее, бедную, ебешь?

– Да знаем мы, как, – завопила какая-то пьяная девка. – У этих сосунов хуи со спичку. Да и те встают раз в сто лет.

Толпа зашлась радостным смехом. Вася побагровел от злости и обиды. Многое он мог стерпеть, и плевки, и оскорбления. Но только не принижение своей половой силы. И лишь колоссальный численный перевес противников да скованные за спиной руки удержали его от самоубийственной глупости. Его – да. Но не Агату.

– Прекратите смеяться над братиком! – потребовала та своим писклявым голоском. – Как вам не стыдно издеваться над слабым и беспомощным созданием? Братик, он как ребенок. Зачем вы обижаете детей? Это жестоко и несправедливо.

Оборотни катались по земле от смеха. Лолька повернулась к Васе и с гордостью произнесла:

– Видел, братик, как круто я поставила на место этих хулиганов.

– Заткнись, пожалуйста! – взмолился Вася.

Тут главарь вскинул руку, и его подельники прекратили сотрясаться от хохота. Они замолчали, глядя на пленных вампиров с каким-то нездоровым хищным азартом.

– Ну, давайте уже переходить к делу, – сказал главарь.

Он повернулся к ним спиной и указал рукой на черную стену леса.

– Вон там, в десяти километрах отсюда, деревня, – сообщил главарь. – Доберетесь до нее – будете жить. Дадим вам полчаса форы. Все честно.