Сергей Арьков – Враг врагов (страница 74)
Злюка поглядела на приоткрытую дверь и вспомнила толстуху, дерзнувшую проникнуть в ее апартаменты. Разумеется, жирная дура и знать не знала, в чьи покои вторгается. Будь ей известно, что здесь проживает принцесса Амалия, дочь Дакроса Безжалостного, она бы сто раз подумал, прежде чем вторгаться на ее территорию. И уж чего Злюка совершенно не могла простить толстухе, так это того, что та обидела ее питомца.
Мрачная решимость отразилась на милом личике беглой принцессы. Она понятия не имела, кто эта толстуха и каково ее положение при дворе Свиностаса. Да это и не имело значения. Злюка уже все решила. Жирная женщина, покусившаяся на ее собственность, должна умереть. И чем мучительнее будет ее смерть, тем лучше.
Глава 40
Следующий день окончательно убедил Стасика в том, что о тихой спокойно жизни он может теперь даже не мечтать. Покоя не предвиделось. Хуже того, суета и кипучая деятельность только набирали обороты, и их невольным эпицентром был он - Свиностас, властелин чего-то там.
Стасика не спасало даже то обстоятельство, что почти вся деятельность осуществлялась без его участия. Кто-то принимал решения, кто-то отдавал приказы, кто-то исполнял их. По общему мнению, все это совершалось по черной воле грозного Свиностаса, но Стасик знал правду - его воля не имела ко всему происходящему никакого отношения. Будь его воля, он бы разогнал всех сбежавшихся в крепость людей и нелюдей, и остался наедине со Светой. Так бы они и жили вдвоем, душа в душу... Ага, жили бы. Ровно до тех пор, пока сюда не нагрянула бы армия Ангдэзии. Или одержимый Стасиком неведомый монстр. Или еще кто-нибудь, не менее опасный и смертоносный.
К крепости стянулись еще гоблины. Их собралось очень много. Не помещаясь внутри, они разбили вокруг свой неряшливый лагерь и тут же принялись обживаться на новом месте - готовить еду, копать землянки и охотно втягиваться в междоусобные распри. Когда на стене появился Стасик, предусмотрительно набросивший на плечи свой черный плащ и скрывший лицо за маской, гоблины, заметив его, подняли страшный шум. Иные плясали, иные падали на колени и протягивали руки к новоявленному Гоб-гулыбу. Напуганный таким вниманием Стасик поспешил скрыться от посторонних глаз.
Всех вновь прибывших привлекли на восстановительные работы. Те шли довольно бодро. Лаура и Риана тоже включились в них, пустив в дело свою магию. Их коллективными стараниями старая крепость, лежащая в руинах, начала возрождаться, словно феникс из пепла. Правда, постройка приобретала чем дальше, тем более зловещий вид, все больше напоминая эталонную цитадель темного властелина, за толстыми стенами коей растлевают невинных дев и занимаются иными интересными делами. Черные стены поползли вверх. Разрушенные блоки воссоздавались, устанавливались на место и сплавлялись в единый монолит. Помимо уцелевшей башни выросло еще три. Главное строение пока не трогали, сосредоточившись на оборонительных укреплениях, но Стасик чувствовал, что очередь дойдет и до нее. И тогда ему больше негде будет прятаться от всего этого кошмара.
О том, что происходит снаружи, Стасик узнавал из доходящих до него слухов. Сам же он сидел в своих жалких покоях и чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Словно он вновь вернулся в родной мир, и прячется в своей комнате от нагрянувших к предкам гостей. Стасик терпеть не мог, когда посторонние люди вторгались в его святая святых - комнату. То была его цитадель, его обитель, его последний рубеж, с которого некуда отступать. Когда кто-то пересекал порог его комнаты, он сразу же начинал нервничать. Особенно когда это делали малознакомые люди. Вот и теперь он воспринимал свою комнатушку как такое последнее пристанище. Снаружи царило форменное безумие - люди и нелюди, волею случая оказавшиеся здесь, готовились дать бой грозной армии. Стасик понятия не имел, на что они рассчитывали. Он плохо разбирался в тактике, а в стратегии и того хуже. И затруднялся сказать, насколько велики их шансы. Все-таки в этом мире не все решала численность, экипировка и подготовка войск. Многое зависело от магической мощи, а в этом плане у обитателей старой крепости все было неплохо. Одна только Света представляла собой грозное оружие, а ведь были еще Лаура и Риана. Стасик подозревал, что и Синара кое-что может в магическом плане. Правда, напоминал он себе, у воинов добра наверняка в избытке и своих чародеев.
Продолжали прибывать добровольцы - негодяи всех мастей, но Стасик больше не принимал их лично. Он приказал Зархаду зачислять всех вновь прибывших автоматом и размещать в свободных помещениях. Места пока хватало. Крепостная постройка была достаточно велика, плюс имелось обширное подземелье. В подземелье обитала Синара, но она могла и потесниться. В конце концов, зачем ей, мертвой, столько комнат и коридоров? У нее ни мебели, ни нарядов, ни слуг. Она не спит и не ест. Ей, по большому счету, и жилище-то не требуется.
В дверь постучали. Стасик замер, не торопясь отзываться. Когда стук повторился, и прозвучал более настойчиво, он подал голос:
- Кто там?
- Свои, - донесся из коридора голос Гамала.
Стасик отпер засов и распахнул дверь. В его комнату тут же шагнул старый алхимик, и Стасик вынужден был оперативно убраться с его пути. В руке Гамал держал миску, наполненную дымящейся кашей. Из каши выглядывала ручка деревянной ложки.
- Я гляжу, ты в свою роль великого властелина очень даже вжился, - проворчал Гамал, вручая Стасику тарелку. - Уже сам не можешь дотащить свою персону до кухни. Кушанья тебе не иначе как в покои подавай. А с ложечки не покормить, а?
- Зачем вы так? - обиделся Стасик. - Вы же знаете, что я ничего этого не хотел. Я мечтаю о покое.
- О вечном?
- Ну, в хорошем смысле.
Гамал окинул взглядом келью Стасика и сообщил:
- Покоя тебе не видать. Ты сумел настроить против себя много сильных людей. И не только людей.
- Меня подставили, - захныкал Стасик. - Оклеветали. Я ведь ничего плохого не делал.
- Необязательно делать что-то плохое, чтобы стать объектом всеобщей ненависти, - ответил Гамал и присел на край кровати. - Уж я это знаю по себе.
- Правда? - навострил уши Стасик. - Вы тоже пали жертвой клеветы?
Гамал никогда не делился с ним обстоятельствами своего прошлого и теми причинами, что привели его на нейтральную полосу. Похоже, именно сегодня старик решил излить душу.
- Можно и так сказать, - произнес он. - Когда-то я был молод и глуп. Прямо как ты. Молодость и глупость опасное сочетание. Я влюбился. Но моя возлюбленная отвергла меня и предпочла другого - более успешного и знатного юношу.
- Ого, - выдохнул Стасик. Ему трудно было представить себе влюбленного Гамала. Этот циничный старый козел был эгоистом до мозга костей. Но, возможно, в далекой молодости он был другим человеком.
- И что же было дальше? - с нетерпением спросил Стасик. - Ваш соперник оклеветал вас, да? Огульно обвинил в злодеянии?
- Не совсем, - признался Гамал. - Я терпеливо дождался их свадьбы, проник на кухню, где готовились угощения для торжества, и влил во все кушанья самого убойного яда, который сумел приготовить.
У Стасика отвисла челюсть. Такого поворота он не ждал.
- И? - пискнул он. - Вы ведь в последний момент предупредили всех, что пища отравлена? Да ведь? Да?
- Ну да, - фыркнул Гамал. - Нашел дурака. Зря я, что ли, три ночи возился с приготовлением яда, а потом подмешивал его в пироги и пунши.
- То есть, - силился понять Стасик, - вы отравили кучу народа?
- Семьдесят двух, если быть точным, - сообщил Гамал. - Плюс трех собак, семерых кошек и одного домашнего поросенка.
Стасик не верил своим ушам.
- Увы, но меня вычислили, - посетовал Гамал. - И мне пришлось бежать. Оставаться в империи я не мог. В Ангдэзии меня тоже не ждало ничего хорошего. Так я оказался на нейтральной полосе. Долго скитался по ней, пережил немало приключений, пока не оказался в этой крепости.
Он поднялся на ноги, похлопал Стасика по плечу, и подытожил:
- Мир несправедлив, мой друг. Он подчас немотивированно жесток с невинными, и все спускает с рук мерзавцам. Такова уж сущность бытия.
- Постойте, - сказал Стасик, - это вы себя, что ли, называете невинным? Просто мне показалась, что вы сравниваете нас двоих, и находите между нашими судьбами некое сходство.
- Так и есть, - подтвердил старик. - Мы с тобой оба пострадали ни за что.
- Нет-нет, - замотал головой Стасик. - Вы пострадали за дело. Вы убили семьдесят человек. Хладнокровно. Умышленно. С полным осознанием творимого злодейства. Вы зверь! А я ничего подобного не делал.
- Какой же ты, все-таки, мелочный эгоист, - покачал головой Гамал. - Не ждал от тебя подобного. Я был уверен, что ты поймешь совершенную в моем отношении несправедливость и проявишь сочувствие.
- Какая несправедливость? - чуть не закричал Стасик. - Вы же убили кучу народа.
- Ну и что?
- Да как - что? По-вашему это все ерунда?
- А что мне пришлось все бросить и бежать в чужие края, это, по-твоему, ерунда? - в свою очередь спросил Гамал. - Меня ждала блестящая карьера. Я был лучшим выпускником своего курса. Сейчас бы я занимал высокий пост в Черном Ургорте. Возможно, был бы личным алхимиком императора. Но меня лишили всего этого.
- Да вы же убили семьдесят человек! - завопил Стасик, стремясь докричаться до совести Гамала. Но он старался зря. Если у старика и была когда-то совесть, она давно атрофировалась за годы бездействия.