Сергей Арьков – Нейтрально-враждебный (страница 39)

Добравшись до берега, он стащил с себя всю одежду и затолкал ее в мешок, в котором нес трофейные лепешки. Затем осторожно вошел в воду, стараясь не поднимать плеска. Вода оказалась теплая, дно песчаное, чистое. Стасик зашел на глубину, и погреб, ухватившись одной рукой за мешок с добром, который внезапно оказался плавучим и хорошо держался на воде.

Не успел начать заплыв, как ноги его уже нащупали дно. Стасик вышел из воды, поднялся на берег и спрятался за огромным гранитным валуном. Здесь он постоял немного, дожидаясь, пока его тело обсохнет на прохладном ночном воздухе, затем вытряс из мешка одежду и облачился в нее. Та почти не намокла, что очень его порадовало.

К тому моменту, когда восток окрасился огнем зари, Стасик отдалился от реки километра на три. Земли империи остались далеко позади, а перед ним раскинулся мрачный пейзаж нейтральной полосы. По пути ему еще попадались клоки зелени, либо заросли кустарника, либо одиноко стоящие деревья, окруженные плешками чахлой травы. Но признаков жизни с каждым шагом становилось все меньше. Под ногами захрустел темно-серый песок, вокруг, насколько хватало глаз, простерлась изрытая воронками равнина.

Стасик остановился и присел на камень. Он уже целые сутки был на ногах и зверски устал. Порядочно отдалившись от земель лорда Мортуса, он мог, пожалуй, не опасаться погони. Стасик ее и не опасался. Он опасался иного — чудовищ, населяющих нейтральную полосу.

Все время, пока осуществлялся его спонтанный побег, Стасик как-то не думал о них. Ему, по правде, не верилось, что он вообще сумеет достигнуть нейтральной полосы. Думал, что его обязательно схватят, либо посланная из черного замка погоня, либо местные жители, принявшие его за шпиона. Но теперь, когда он благополучно миновал земли империи, страх перед населяющими нейтральную полосу монстрами пробудился в нем с новой силой.

— Да о чем я только думал? — простонал Стасик, с ужасом глядя перед собой на безжизненную, уходящую за горизонт, равнину. — Меня же тут съедят.

Он вспомнил, какой страх пережил в обозе, когда пересекал нейтральную полосу в прошлый раз. Вспомнил, как жутко выли во тьме ужасные монстры. И как они утащили и порвали кого-то из людей лорда Мортуса.

Проникнувшись ужасом, Стасик едва не повернул обратно. Но не повернул. Потому что там его тоже не ждало ничего хорошего. Стоит ему вернуться в замок, как он угодит в лапы к Грыже Антрекотовне. А та давно и откровенно сообщила ему, какие планы имеет на счет новой посудомойки.

— Провались ты пропадом, чертов правильный мир! — сквозь слезы выплюнул Стасик.

Он поднялся с камня, взвалил на спину мешок с лепешками и побрел в сторону нейтральной полосы. Как ни странно, но неведомые чудовища пугали его гораздо меньше, чем невыносимо кошмарная верховная кухарка-людоедка.

Глава 25

Впервые вой чудовища он услышал вскоре, после заката. Тот донесся издалека, зловещей волной раскатившись по всей равнине. Стасик, который к этому времени успел задремать, вскинулся и выпучил глаза.

Не успело стихнуть эхо первого воя, как прозвучал второй, теперь уже с другой стороны. От жуткого звука, сотрясающего ночную тьму, Стасик едва не отдал богу душу. Он крепче прижался спиной к каменной стене и постарался дышать как можно тише и реже. Теперь у него уже не было никакой уверенности в том, что принятые им меры предосторожности спасут его этой ночью. Что-то подсказывало Стасику, что лишь чудо поможет ему вновь увидеть рассвет.

Меры, принятые им, не отличались оригинальностью, но ничего лучше Стасик придумать не смог. Когда дело запахло вечерними сумерками, он натер свое тело здешней почвой, в надеже на то, что та перебьет его телесный запах. К делу подошел со всей возможной ответственностью. Он полностью разделся и тщательно натер землей каждый участок своего тела. Затем хорошенько вывалял в земле одежду, мешок, а под конец, подумав немного, и лепешки. Те покрылись серой пылью, которая противно скрипела на зубах и отдавала горечью, но Стасик решил, что это он переживет. Куда важнее было самому не пойти на корм грядущей ночью.

Весь день он брел через нейтральную полосу, очень надеясь на то, что держит верный курс. В ночное время у него был надежный ориентир — синяя звезда, указывающая строго на запад. Но при свете дня определять направление Стасик не умел. Приходилось надеяться на то, что если он и отклониться от курса, то не намного, и затем сумеет его скорректировать.

Ближе к полудню пригрело солнышко, и Стасика начала мучить жажда. В последний раз ему довелось напиться при переправе через реку, а взять воды с собой ему было не в чем. В глубоких ямах, которыми была испещрена вся равнина, чернела некая зловонная жидкость, но Стасик скорее предпочел бы хлебнуть собственной мочи, чем этой токсичной гадости. Когда жажда стала нестерпимой, он так и поступил — помочился в собственный сапог и выпил все до капли. Напиток не порадовал своими вкусовыми качествами, но Стасик заставил себя проглотить его.

Затем ему улыбнулась удача. Он набрел на развалины фермы, от которой остался один фундамент да разбросанные вокруг кирпичи. Там он обнаружил колодец — узкую дыру в земле, чьи стенки были выложены плитняком. Пошарив по развалинам, Стасик отыскал старый глиняный кувшин с отколотой ручкой и нескольких обрывков гнилой веревки. При помощи этих предметов ему удалось добыть воду из колодца. Вопреки его опасениям та оказалась самой обычной, и не пахла химической лабораторией. Она, разумеется, могла быть тухлой или отравленной, или вообще проклятой, но Стасик не видел иного способа спасти свою жизнь. Либо он будет пить здешнюю воду, либо завтра же помрет от жажды.

Напившись, он наполнил кувшин водой, закупорил его смотанной в клубок веревкой, и побрел дальше.

Во второй половине дня он стал высматривать укрытие на ночь. О том, чтобы ночевать под открытым небом, не могло быть и речи. Так его точно найдут чудовища. Он миновал еще две разрушенные фермы, ни одна из которых не годилась на роль убежища, а затем, сильно в стороне от своего маршрута, разглядел развалины некого монументального сооружения. Выбора не оставалось, и Стасик заковылял к ним.

Когда-то, в незапамятные времена, тут была башня, стоящая на высоком холме. С ее вершины, которая ныне обвалилась, открывался, должно быть, отличный вид на всю эту местность. Сложенная из крупных каменных блоков башня выглядела достаточно надежной, чтобы послужить укрытием на ночь. Была только одна проблема — при обрушении верхней части в башне образовался широкий пролом, сквозь который внутрь мог проникнуть кто угодно. Стасик, забравшись в развалину, понял, что та способна послужить ему защитой только в психологическом плане. На деле же ночевка в ней ничем не отличалась от ночевки на голой земле, среди равнины.

И все же на ночь он остался в башне. Обмазавшись землей, Стасик нашел небольшую нишу, образованную двумя упавшими блоками, втиснул в нее свое хилое тельце, сунул под голову мешок с лепешками и прикрыл глаза. И тут же провалился в сон. Сказалась скопившаяся усталость.

Но проспать ему довелось недолго. Его разбудил вой чудовищ. И хотя тот явно доносился издалека, Стасику показалось, что монстры учуяли его запах, и уже идут по его душу. Скоро они будут здесь, проникнут в башню, найдут его, затаившегося между двух блоков, и с радостью вопьются зубами в свежее мясо.

Трясясь от ужаса, Стасик прислушивался к ночной тишине. Здесь, на нейтральной полосе, тишина и впрямь была гробовая. Тут не водились птицы и насекомые, здесь не было растений, чьи листья могли бы шуршать на ветру. Вокруг простиралась мертвая земля, навеки убитая бесконечными битвами между добром и злом.

Добрую половину ночи обитатели нейтральной полосы не давали Стасику покоя. Стоило ему немного расслабиться и сомкнуть веки, как какая-то очередная тварь взвывала в дали, и от этого жуткого звука со Стасика слетал весь сон. И вновь он, замерев, ждал, что сейчас расслышит где-то рядом мягкие шаги чудовища и его хриплое жадное дыхание. Но никто так и не пришел за его плотью.

Лишь ближе к рассвету чудовища угомонились и престали выть. Стасик провалился в сон, и тот оказался довольно долог. Проснувшись, и выбравшись из развалин, Стасик выяснил, что солнце стоит прямо над его головой, и час, вероятно, полуденный. Возник соблазн остаться в башне до завтрашнего утра, но Стасик отверг эту идею. Ему следовало как можно скорее покинуть нейтральную полосу. Задерживаться в этом месте не стоило. Чудовища не дремлют. Рано или поздно они учуют его. И тогда его не спасет никакая маскировка.

Еще ночью приметив направление, он вновь двинулся в путь. И опять, как и вчера, нейтральная полоса казалась безжизненной пустыней. Все чудовища, которые орудовали здесь по ночам, при свете дня прятались в каких-то норах. Впрочем, у Стасика не было уверенности в том, что здесь не водятся и дневные монстры. Но даже если и так, он не мог прятаться еще и от них. Ему нужно было идти, либо днем, либо ночью. Он выбрал день, и не жалел об этом.

Вторую ночь он провел в погребе разрушенной усадьбы. Несмотря на то, что от самого строения осталась только кучка кирпичей, и сам погреб, и люк, ведущий в него, сохранились удивительно неплохо. Стасику было страшно лезть под землю, погреб мог служить логовом какому-нибудь чудовищу, но у него не осталось иного выбора. Подняв тяжелую дубовую крышку, Стасик спустился вниз по деревянным ступеням. Света, проникающего снаружи, оказалось достаточно, чтобы осмотреть все пространство погреба и убедиться в том, что здесь никого нет. Никого и ничего. Стасик явно был не первым посетителем этого места, потому что в погребе не осталось ничего ценного, только несколько гнилых досок. Из них Стасик соорудил себе постель, затем захлопнул крышку люка, лег, сунул под голову мешок с лепешками, и тут же заснул.