Сергей Арьков – Нейтрально-враждебный (страница 102)
Появившиеся чужаки встревожили горцев. Те справедливо сочли, что их принесло не к добру. Еще большую тревогу вызвало то пугающее обстоятельство, что чужаки, всем своим немалым отрядом, направились в старый замок, и не придумали ничего лучшего, как обосноваться там. Так же наблюдатели приметили среди чужаков одного старика, лысого, страшного, с пронзительным взглядом, который ехал в самой дорогой повозке, восседая на кипе подушек, одним глазом глядел в лежащую на коленях книгу, а вторым люто таращился по сторонам. И на кого из местных жителей пал его взгляд, те после этого долго болели.
Горцы боялись даже предположить, что понадобилось чужакам в старом замке. Но те вселились туда, и, похоже, вселились надолго. Спустя несколько дней из замка прибыл человек, и договорился насчет поставок баранины и молока. Местных не утешило даже то обстоятельство, что гонец дал им щедрый аванс за грядущую продукцию. Не радовали горцев деньги, не радовала намечающаяся торговля. Жили они в страхе, в любой момент ожидая беды. Ибо знали, что нельзя тревожить проклятый замок. Вселившиеся туда чужаки накличут беду и на себя, и на них.
Их суеверный страх обернулся бы полноценным ужасом, узнай они, кто и с какой целью вселился в старый, простоявший сотни лет заброшенным, замок. Ибо тем стариком, чей недобрый глаз сеял повсюду болезни и несчастья, был собственной персоной Каргарн, один из самых талантливых и известных некромантов империи.
Прибыл он в замок на краю света и поселился в нем отнюдь не из-за своей склонности к уединению. Он оказался здесь по заданию самого императора Дакроса. Давно уже империя изыскивала разнообразные средства, способные даровать ей преимущество в войне с Ангдэзией. И средства эти, подчас, оказывались чудовищными. Но Дакроса не волновала цена, которую пришлось бы заплатить за победу, и он прибегал к помощи самых мрачных и жутких умельцев, сулящих создать для него эффективное и грозное оружие.
В числе таких умельцев был и Каргарн. Даже на фоне прочих некромантов, людей, пользующихся недоброй репутацией, он выделялся особо. Его эксперименты пугали. Старый безумец не гнушался ничем, даже самыми отвратительными и страшными вещами, если те сулили ему успех. В итоге, когда количество жалоб на него превысило все допустимые объемы, Дакрос предложил старику перебраться из столицы на окраину, туда, где он никому не помешает своей чудовищной работой. А работа эта должна была продолжаться. По уверениям Каргарна, он находился в шаге от успеха. Старик обещал Дакросу непобедимую армию, состоящую из оживленных мертвецов. Ему лишь требовалось еще немного времени для проведения самых важных и самых ужасающих экспериментов. С этой-то целью он и прибыл в старый замок на краю мира. Здесь он мог делать все, что угодно. И никто не побежит жаловаться Дакросу на то, что над его лабораторией клубится ядовитый черный дым, а изнутри доносятся столь жуткие крики, что кровь стынет в жилах.
Горцам из деревни тоже вскоре довелось услышать эти крики. Ужас объял их. Несчастные селяне всерьез задумались о переезде. Если прежде старый замок просто пугал их своим мрачным видом, то теперь в нем явно творились какие-то немыслимые ужасы. Крики, доносящиеся оттуда, мало походили на голоса живых людей. Казалось, что кричали какие-то существа, неведомые и страшные, потусторонние твари, проникшие в этот мир извне. Но горцы все терпели, все ждали, что незваные гости, немного побыв в замке, вскоре покинут его. И напрасно ждали. Потому что надо было бежать без оглядки, пока это еще было возможно.
Каргарн отличался фанатичной преданностью своему делу. Он трудился день и ночь, не покладая рук. Спал три часа в сутки, даже во сне продолжая обдумывать, планировать, производить расчеты. Работа его продвигалась успешно. В повозках, которые наблюдали деревенские горцы, он доставил с собой тщательно отобранные для своих экспериментов тела. Теперь эти мертвецы покоились на металлических столах в лаборатории, которую старик оборудовал в подземелье замка. Каргарн вводил в их кровеносную систему различные смеси собственного приготовления, каждый раз достигая все более и более впечатляющих результатов. Он продвинулся уже очень далеко. Ему удалось ненадолго вернуть к жизни мертвое тело, заставить его двигаться и кричать. Но этого было недостаточно. Эффект оживления длился недолго, а подопытные не демонстрировали ни малейшего признака разума. Они извивались на столах, прикованные к ним кандалами, и орали так громко и страшно, что даже прибывшие вместе с Каргарном черные рыцари тряслись от ужаса, а слуги то и дело падали в обморок, слыша эти леденящие кровь звуки, доносящиеся прямо из мира мертвых.
Никто не дерзал спускаться в подземелье по ночам — именно это время Каргарн считал наиболее предпочтительным для своих опытов. Компанию старому некроманту составляла лишь его верная и единственная ассистентка, лаборантка Гэла. Эта юная особа происходила из знатной столичной семьи, и ей уже по праву рождения было уготовано блестящее будущее. Но Гэла избрала свой особый путь.
С юных лет ее неудержимо тянуло ко всему зловещему и мрачному. Она вечно облачалась в черные одеяния и сверх всякой меры пудрила лицо, дабы то ярче контрастировало на фоне ее траурных нарядов. Говорила редко, а если вдруг и открывала рот, слушатели быстро разбегались от нее. Ибо все речи Гэлы вращались вокруг кладбищ, могил, надгробий и прочих эксгумаций. Запершись в своей комнате, Гэла собственной кровью писала мрачные стихи о ночных прогулках среди надгробий, о прелести погребений заживо, а еще сочиняла поэму о большой и зловещей любви между простой девушкой, вроде нее самой, и качественно подгнившим мертвецом, самоустранившимся из могилы.
Едва дождавшись совершеннолетия Гэла, к несказанной радости родителей, покинула отчий дом и вскоре очутилась в ассистентках у зловещего Каргарна. Работа пришлась ей по душе. Бледным призраком бродила она по лаборатории, невозмутимо выполняя обязанности, которые давно свели бы с ума даже самого непробиваемого человека.
О лаборантке старика Каргарна вскоре пошли гулять зловещие слухи. В столичных трактирах пересказывали мрачные истории о том, будто бы прибившаяся к колдуну девица по ночам занимается осквернением тел мертвецов. Поговаривали о тяжелом случае некрофилии. Сторож, некоторое время работавший у Каргарна, клялся и божился, что однажды ночью он случайно заглянул в лабораторию, и увидел там нечто невероятное. Гэла, раздевшись донага, оседлала качественно подгнивший и частично препарированный труп, скакала на нем и издавала жуткие стоны и завывания.
Каждую ночь Каргарн со своей ассистенткой запирались в подземелье. Работа шла в напряженном режиме, без перекуров и ленчей. Тела, доставленные на телегах в герметичных ящиках, извлекались, омывались, клались на столы и подвергались накачиванию различными смесями. Успех был близок — Каргарн чувствовал это. Он трудился не ради награды, не ради почестей и славы. Им двигал энтузиазм настоящего ученого.
Но всякий раз, когда, казалось, вот-вот случится долгожданный прорыв, что-то шло не так. Каргарну удавалось оживить мертвое тело, заставить его двигаться и кричать, но этого было недостаточно. Только возвращенная в тело душа могла превратить дергающийся кусок тухлого мяса в страшное оружие. Но как ни старался Каргарн, он так и не сумел заманить чью-либо душу в мертвую плоть.
В ту роковую ночь, темную и жуткую, когда тяжелые тучи заволокли небо до самого горизонта, а на юге мерцали всполохи молний да доносились раскаты грома, Каргарн предпринял очередную дерзкую попытку оживить мертвеца. На этот раз подопытным оказался высокий худой мужчина средних лет, успевший, несмотря на герметичные условия хранения, порядком подгнить. Вместе с Гэлой они извлекли тело из ящика и уложили на металлический стол. Затем бледная лаборантка приковала покойника кандалами, а Каргарн в это время наполнил массивный стеклянный шприц новой экспериментальной смесью. Ее он вколол мертвецу в шею, после чего, распахнув огромный древний фолиант, принялся читать темные заклинания. Гэла стояла в сторонке, мечтательно подкатив глаза. Всякий раз в минуту покоя она полностью отдавалась эротическим мечтаниям о большой и чистой любви с ожившим мертвецом.
Глухо и страшно раскатывались слова древних заклинаний под мрачными сводами подземелья. Каргарн читал их громким скрипучим голосом. Старик вспотел. Его глаза дико расширились. Трясущимися руками он торопливо переворачивал страницы, стараясь ни на мгновение не прервать звучание жутких формул. Гэла в это время воображал себе, как она, гуляя ночью по старому кладбищу, среди сухих деревьев и старых надгробий, повстречает там выбравшегося из могилы мертвеца, как вспыхнет между ними любовь с первого взгляда, и как заживут они долго и счастливо. Они поселятся в древнем склепе, будут проводить дни в двуспальном гробу, а по ночам бродить под луной, слушая зловещий волчий вой и любуясь порханием летучих мышей.
Каргарн выкрикнул последние слова древнего заклятия, поднял взгляд от книги, и с надеждой воззрился на мертвеца. Тот спокойно лежал на столе, и оживать не думал. Некромант выждал минуту, затем, сердито ворча, подошел к подопытному телу и склонился над ним. Рядом бесшумно возникла Гэла.