Сергей Арьков – Дикие земли (страница 82)
Колька стиснул зубы. За время их блужданий по городу Ильнур сожрал столько, что хватило бы на пятерых. Только и делал, что кидал в топку пряники, пироги, конфеты и прочие лакомства.
- Я тебе после пирожков принесу, - пообещал Колька. - Но только если ты будешь хорошим мальчиком.
- Буду, - не моргнув глазом, пообещал Ильнур. - Ты, главное, не скупись, бери больше. Сами поедим, друзей угостим.
- Боже! Больше не могу! - чуть не разрыдался Колька.
Они вернулись в «Храповник» и Колька силой затолкнул Ильнура в его номер.
- Заклинаю тебя всеми богами, светлыми, темными и в полоску - не выходи отсюда! - взмолился он.
- Как скажешь, Колюнюшка, - пообещал Ильнур.
- Поклянись.
- Клянусь!
Но Колька понимал, что в его нынешнем состоянии клятва Ильнура не стоит ровным счетом ничего. Да и каких клятв можно было требовать от сумасшедшего?
Он заглянул к Альмине, надеясь, что та уже выспалась и сможет заняться Ильнуром. Но девушка продолжала прятаться под одеялом, а на все попытки извлечь ее наружу ответила капризными рыданиями.
- Да сговорились вы, что ли? - сжав кулаки, прорычал Колька.
С тяжелым сердцем оставил он своих спутников, особенно неадекватного Ильнура. Но сидеть над ними Колька тоже не мог. Они здесь не в отпуске. И запас денег у них не бесконечный. Их задача заключается в том, чтобы отыскать хоть какой-то след похищенной волшебницы. А раз его спутники слегли, делать это придется ему одному.
Не успел Колька покинуть гостиницу, как Ильнур уже забыл о данной клятве. Хитро улыбаясь, он вытащил из кармана ломоть жареного мяса, который был похищен им с одного из лотков. Откусив кусочек, Ильнур поморщился. Мясо показалось ему совершенно пресным.
- Пойду, попрошу соли у соседей, - решил неадекватный паладин.
Покинув номер, он побрел по коридору, остановился у одной из дверей, и, даже не подумав постучаться, толкнул ее от себя. Та распахнулась. Ильнур с широкой улыбкой на устах шагнул внутрь и громко спросил:
- Любезные, солью не богаты?
Спустя мгновение в номере раздался пронзительный женский крик:
- Ильнур!
Паладин присмотрелся. К нему бежала привлекательная женщина с кандалами на руках, в которой тот с удивлением опознал Эларию. Она вцепилась в Ильнура и закричала:
- Ты меня нашел! Ты меня спас! Я осыплю тебя золотом. Я сделаю тебя верховным паладином Ангдэзии. Я отдамся тебе в публичном месте. Только сними с меня эти проклятые кандалы!
- Эларюшка, красотулечка, - засюсюкал Ильнур. - Вот так встреча. Мир тесен.
- Какой еще мир! - рыдая, закричала верховная волшебница. - Освободи меня немедленно!
В этот момент в комнату вбежали двое. В одном из них Ильнур опознал пропавшего Андиса, но нисколько этому не удивился. А второй оказалась смутно знакомая ему женщина. Кажется, он уже видел ее прежде. Но вот где?
Ильнур не признал Матрену сразу, отчасти потому, что разум отказал ему, отчасти по причине перемен, произошедших в ней самой. За время суровых скитаний Матрена сильно похудела.
- Красавчик! - выдохнула она, увидев Ильнура. - Ты пришел за мной. Одумался.
- Скорее! - визжала Элария, тряся Ильнура за грудки. - Убей их! Освободи меня!
- Тише, тише, красотуля, - снисходительно попросил Ильнур. - Зачем нам эти скандалы?
- Они меня похитили. Держали в плену! Они пособники Свиностаса. И он сам здесь. Скоро он вернется.
- Свиностас? - рассмеялся Ильнур. - Экое имечко!
- Да что с тобой? - в отчаянии закричала Элария. - Ты что, пьян?
- Капли в рот не взял.
- Тогда почему ты....
Вдруг за спиной Ильнура раздался глухой удар, а затем под ноги посыпались глиняные черепки и хлынул поток какой-то жидкости. Верховный паладин Форинга закатил глаза и начал заваливаться на Эларию. Та, взвизгнув, отскочила в сторону. Ильнур колодой рухнул на пол.
За ним, в дверях, стояла Велта с глиняной ручкой от кувшина в руке. Сам кувшин и его содержимое рассыпалось и расплескалось по полу.
Элария рванулась к выходу, попытавшись оттолкнуть с пути эльфийку. Но та легко подавила сопротивление волшебницы, втолкнула ее в номер и захлопнула дверь.
- Что происходит? - спросила Велта. - Кто этот мужчина?
- Красавчик! - пояснила Матрена. - Мой бывший. Мы расстались, но он не вынес разлуки и явился. Теперь я буду долго думать, простить его или нет.
Велта взглянула на Эларию, которая забилась в угол и горько плакала.
- Властелин Свиностас запретил тебе покидать номер, - напомнила Велта. - Зачем ты пыталась сбежать?
Она взглянула на Матрену и Андиса.
- А вы почему за ней не следили?
- Мы следили, - возмутилась Матерена. - Просто отвлеклись на минутку.
- Да я и вышла на минутку, - сказала Велта. - Могли бы дождаться моего возвращения.
Она взглянула на Ильнура, лежащего на полу в состоянии глубокого обморока, и предложила:
- Давайте его свяжем, пока не очнулся.
Покосившись на Эларию, добавила:
- И ее заодно. Она склонна к побегу.
Первым упаковали Ильнура, затем, порвав на полосы простыни, связали и волшебницу. Та горько плакала. Едва вспыхнувшая надежда на спасение вновь погасла. Ильнур, каким-то чудом оказавшийся здесь, не сумел ее спасти. Он вообще вел себя странно - был то ли пьян, то ли не в себе. Впрочем, теперь это было неважно. Она по-прежнему оставалось в черных лапах Свиностаса, и тот в любой момент мог взяться за плетку. К тому же теперь у него появился повод сделать это. Пленница плохо себя вела. Пыталась сбежать. Темный властелин не упустит случая наказать ее за это.
Глава 39
Боль привела Ильнура в сознание. Что-то жестко и безжалостно сдавливало ему запястья, да так сильно, что кисти его рук почти потеряли чувствительность. Паладин попытался поднять голову, и тут же застонал от резко вспыхнувшей боли в затылке. Похоже, туда-то его и приложили.
Но куда хуже отдельных болевых очагов было расползшееся по всему телу гадкое ощущение. Каждая мышца его несчастного организма мучительно ныла. Мысли путались. Попытки сосредоточиться на своем текущем положении не имели успеха.
Он находился в темноте. Сидел, привязанный веревками к чему-то, вроде стула. А где-то рядом, за тонкой перегородкой, звучали голоса. Ильнур попытался вслушаться в них, но не смог ничего понять. Разум отказывал ему. Он вновь застонал от боли, в этот раз заметно громче, и голоса тотчас же смолкли. Затем он услышал приближающиеся шаги, а в следующий миг перегородка, оказавшаяся плотной тканевой занавеской, отдернулась в сторону. Внутрь его узилища - небольшой тесной ниши, хлынул свет.
- Ага! - услышал он юный женский голос. - Очухался-таки. Ну, с пробуждением вас, господин Ильнур. Как спалось?
Ильнур с трудом приподнял голову и сфокусировал взгляд на стоящей напротив женщине. Точнее, на девчонке лет пятнадцати, худенькой, невысокой, с коротко остриженными волосами и поразительно злобным взглядом. Впрочем, в настоящий момент в ее глазах светилась не чистая злоба, а смесь оной с неподдельной радостью.
- Кто... что... - промямлил Ильнур.
Он честно пытался формулировать свои мысли и облечь их в словесную форму, но на выходе получалась какая-то несуразица. С его уст срывались отдельные слова или вообще звуки. Он предпринял несколько попыток и сдался. Ничего не получалось. То ли его слишком сильно избили, то ли причина крылась в чем-то другом. Потому что общее самочувствие указывало больше не на полученные травмы, а на тяжелое отравление каким-то ядом.
- Ба, да он, я смотрю, не из болтливых! - радостно произнесла Злюка. - Ох уж эти паладины. Мой все время молчит. И из этого слова не вытянешь.
Она хищно усмехнулась и добавила:
- Ну, уж я-то вытяну. Если надо, вместе с кишками.
Она протянула руку, схватила Ильнура за подбородок и подняла его голову.
- Слышишь, паладин? - с кишками! Так что прекращай валять героя.
За спиной девчонки Ильнур смутно различал каких-то людей. Среди них мелькали знакомые лица. Элария... Да, она. Стояла в уголке с испуганным видом и красным от слез лицом. Еще среди них была та самая жуткая женщина, что едва не повергла его в омут безумия. Толстуха с тех пор сбросила изрядную часть своих жировых накоплений, и все же это была она. И еще эльфийка, настоящая. И помимо них иные люди, молодые парни и девушка. Кто они? Что им надо? И каким образом Элария и адская толстуха могли оказаться в одной компании?
Ильнур с ужасом подумал о том, что сошел с ума, и все это просто чудится ему в галлюцинаторном бреду. Это было страшно до дрожи. Паладин куда меньше страшился смерти, чем безумия. Потому что с честью можно было умереть, но безумие не оставляло никаких шансов на спасение чести.
И вдруг он услышал голос. И узнал его. По страдающему телу паладина прокатилась волна дрожи. Этот голос... Голос, который он слышал всего несколько раз, но запомнил навсегда. Голос монстра, коварно пробравшегося в этот мир на погибель всему сущему.