Сергей Арьков – Дикие земли (страница 8)
На четвертый день Велта поняла, что больше не может выносить этой пытки. От голода у нее непрерывно текли слюни. Живот скручивали спазмы боли. А в зайчика словно вселился бес обжорства. Он, как оглашенный, трескал травку, набивая свое бездонное брюхо. Велта вдруг поймала себя на том, что ненавидит зайчика и желает ему зла. Это было совершенно недостойно эльфийки, которой полагалось любить и жалеть всякое живое существо. Велта любила и жалела их. Всех, кроме этого бессовестного зайца.
На пятый день из ямы донеслись рыдания, полные искреннего раскаяния. Велта стояла на коленях перед телом мертвого зайчика. Из его толстенького бока торчала рукоять ее ножа. Эльфийка сама не поняла, как это случилось. На нее вдруг что-то нашло. Какое-то помрачение. Она сорвалась. И вот зайчик мертв. Пал от ее руки. Ну и как ей с этим жить?
Оплакивая зайчика, Велта гладила его мягкую шерстку, попутно отмечая про себя, что зайчик весьма упитанный и мясистый, жирный и сочный....
Ход собственных мыслей ужаснул Велту. Ей вдруг явилось жуткое видение - заячья шутка, освежеванная и выпотрошенная, жарится над костром. И это греховное видение заставило ее еще сильнее истечь слюной.
«Нет» - сказала себе Велта - «этого не будет. Пусть лучше я умру от голода, чем опущусь до греховного пожирания плоти несчастного зайчика».
Она твердо решила стоять на своем. Собирая на дне ямы хворост, она оставалась непоколебима в травоядных принципах. Сдирая с почившего зайчика шкурку, она говорила себе, что скорее умрет, чем осквернится пожиранием плоти. Извлекая из тушки внутренности, Велта ужасалась одной только мысли о том, чтобы совершить постыдное злодеяние.
Когда на дне ямы запылал небольшой костерок, над которым, насаженные на прутики, стали поджариваться кусочки зайчатины, Велта вдруг поняла, что грехопадение неотвратимо. Тогда она стала оправдывать себя в том духе, что у нее, дескать, нет выбора, что это только один раз, и больше такого не повторится. Да и разве ей захочется в другой раз пробовать мясо? Все эльфы знают, что мясо это редкостная гадость....
Но тут поджарившиеся кусочки зайчатины вдруг испустили такой удивительный аромат, что Велта, едва вдохнув его, едва не лишилась рассудка. Захлебываясь слюной, она схватила кусочки мяса и начала жадно пожирать их, обжигая губы и язык. Рот ее наполнился восхитительным соком, а вкусовые рецепторы воспели от доселе неведомого восторга. Велте показалось, что она отворила дверь в новый мир, куда доселе не ступала нога эльфа. Это был мир мяса. Мясная вселенная, полная восхитительных открытий и дивных чудес. Велта не могла поверить, что мясо, которое ее народ исстари считал отвратительной гадостью и ставил вровень с грязью и навозом, было настолько вкусным, что затмевало все фрукты, орешки и коренья вместе взятые. Велта пыталась убедить себя в том, что это все из-за долгого голодания. Но она понимала, что это не так. Мясо было прекраснейшим наслаждением в жизни. И Велта чувствовала, что уже никогда не сможет отречься от него навсегда.
Съеденный зайчик дал ей сил. Через два дня стены ямы достаточно подсохли, чтобы пленная эльфийка сумела выбраться из ловушки. Она спаслась. Но что-то в ней непоправимо изменилось. Даже вновь получив доступ к плодам и кореньям, она непрерывно вспоминала вкусного зайчика и думала о мясе. Мясо манило ее, влекло к себе. Это был соблазн, победить который не было никаких сил. Велта сопротивлялась ему какое-то время, а после сдалась. Она подстрелила еще одного зайчика, запекла его на углях и съела. Ела и плакала. Плакала и ела. И это было прекрасно.
С тех пор Велта вела двойную жизнь. Рядом с другими эльфами она претворялась прежней, признающей в качестве пищи только растительные блюда. Но оставшись наедине с собой, Велта превращалась в хищницу. Она испробовала немало видов мяса, и с удивлением обнаружила, насколько разным оно бывает, если взято от разных животных. Это был воистину новый мир. Велта добывала и поедала птиц и зверей, и даже вкусила рыбку, найдя ее замечательной.
Велта понимала, что она погрязла в греховных делах. Иногда она испытывала такое отвращение к себе, что рыдала и каялась, прося прощение у матери-природы. У нее возникало желание признаться во всем. Рассказать другим эльфам о своем грехопадении. За это ее ждало бы суровое наказание. Изгнание. И оно страшило Велту. Потому что куда ей было податься, если прогонят из леса? В мир людей? Она ничего не знала о нем, кроме смутных слухов и преданий. И судя по ним, мир людей был жутким и отвратительным местом, где эльфа не ждало ничего хорошего.
Всякий раз после сытной мясной трапезы на Велту наваливалось раскаяние. Но всегда только после. А до того она только и могла думать что о мясе. Мясо! Прекрасное мясо, горячее, сочное, запеченное на огне! Вершина блаженства. Сладкий грех.
Вот и теперь все ее мысли были только о лежащей в рюкзаке свинине. Велта не могла дождаться, когда уже приступит к трапезе. Ее буквально трясло от возбуждения.
Наконец, поляна с гигантским дубом и мертвым кабанчиком осталась далеко позади, а Велта высмотрела неплохое местечко для привала. Она быстро очистила участок земли от листьев и веток, собрала хвороста и уже приготовилась разжечь костер. Приготовилась, но не успела. Потому что ее чуткий слух уловил доносящиеся издалека голоса.
В первое мгновение Велту окатила волна ужаса. Она с содроганием решила, что это эльфы идут поблизости, и обязательно натолкнутся на нее. Хорошо еще, что она не успела приступить к приготовлению мяса, иначе ей точно не удалось бы оправдаться.
Она подхватила рюкзак, повесила его на спину и взяла в руку лук. Затем прислушалась. Ее огромные уши определили направление, а затем различили и отдельные долетающие слова. Она решила пойти и посмотреть, кто там. Если там эльфы, пусть они не думают, что она нарочно прячется от них и что-то скрывает. Ей скрывать нечего. Она страж границы и здесь в патруле. И у нее даже в мыслях не было убивать кабанчика и жарить его мясо. И уж тем более кушать его – вот еще! Оно ей надо?
Велта двинулась в направлении звучащих голосов. Она различала их все четче, и в какой-то момент вдруг поняла - там шумят не эльфы. А если не эльфы, то, выходит, люди.
Это было странно, поскольку в настоящий момент она находились довольно глубоко в лесу. Люди если и заходили в эльфийские земли, то не слишком-то в них углублялись. Все-таки побаивались, что это может кончиться для них плохо. А тут, гляди-ка, нашлись смельчаки.
Велта остановилась, сняла со спины рюкзак и спрятала его под деревом, присыпав сухой листвой. Затем взяла в руку лук и потащила из колчана стрелу. Она не собиралась пускать в ход оружие, если, конечно, чужаки не вынудят ее к этому, но припугнуть незваных гостей было необходимо. Что-то они совсем обнаглели, раз считают возможным проникать так глубоко в эльфийские владения.
Велта неслышно заскользила меж деревьями. Помимо голосов она слышала и плеск воды в протекавшей поблизости речушке. Люди, похоже, обосновались на ее берегу.
Затем Велта различила впереди какое-то движение. Присмотревшись, она заметила человека. На его плечи был наброшен изорванный и грязный черный плащ, а лицо... Велта слегка растерялась, вдруг осознав, что лица у этого чужака нет. Затем, присмотревшись, она облегченно выдохнула. Лицо у него, конечно же, было, просто скрывалось под слоем каких-то тряпок или бинтов. Человек был один, его приятели остались на берегу. А этот брел по лесу, вертя головой и словно что-то высматривая. Вряд ли он искал пропитание - человек прошел мимо восьми грибов, дюжины съедобных трав и в упор не заметил куста с крупными орехами. Возможно, он искал нечто иное.
Велта подобралась ближе. Незнакомец в этот момент привалился спиной к древесному стволу и тяжко вздохнул. Затем отлепился от дерева и шагнул навстречу эльфийке. Та вскинула лук и быстро взвела тетиву, нацелив наконечник стрелы прямо в лицо чужака. Теперь она видела, что это точно человек, чья голова полностью покрыта грязными бинтами, из-под которых наружу выглядывают испуганные глаза да приоткрытый от изумления рот. Рот открылся шире. Велта поняла, что сейчас человек закричит.
- Ни звука! - прошипела она грозно. - Иначе всажу стрелу между глаз!
Человек ее понял и быстро захлопнул рот.
- Сколько вас всего? - спросила Велта, прекрасно слыша доносящиеся с берега голоса.
Человек замешкался с ответом. Затем чуть слышно вымолвил:
- Четверо.
Но тут же быстро поправился:
- То есть пятеро. Пятеро.
- Пятеро, значит, - кивнула Велта. - И что же вы делаете на наших землях?
- На чьих? - пискнул забинтованный человек, во все глаза таращась на Велту. Той показалось, что взгляд чужака особо притягивают ее большие остроконечные уши. Впрочем, люди обычно и смотрели именно на них.
- Незачем прикидываться дураком, - строго сказала она. - Ты отлично знаешь, где ты. И знаешь, что быть тебя здесь не должно. Как и твоих друзей.
В этот момент с берега донесся женский крик:
- Эй, властелин, ты там живой? Если на тебя медведь нападет и начнет поедать, ты хоть кринки раз-другой. Чтобы мы успели ноги унести.
- Что ж, идем, познакомимся с твоими друзьями, - предложила Велта. - И без глупостей, человек. Я могу перестрелять вас быстрее, чем вы схватитесь за оружие. Ясно тебе?