Сергей Арьков – Дикие земли (страница 78)
- На колени, Фальда! - сдавленно прокричал толстяк. - Скорее!
- Что ты еще удумал, Намур? - удивилась девица. - Чего это мне на колени падать? И кто эти чужаки?
- Это Свиностас! - прокричал Намур, продолжая биться лбом об пол. - Свиностас! Это он!
Девчонка пошатнулась, и едва не упала.
- Властелин! - выдохнула она, устремив на Стасика взгляд одержимого маньяка. - Повелитель! Родненький! Дождались!
Она рухнула на колени. Грапс присоединился к своим друзьям, и тоже принял позу покорности и послушания.
Все трое стояли на коленях и взирали на Стасика как на святыню. Толстяк что-то бормотал себе под нос – похоже, молился. Властелин почувствовал себя неловко.
- Поднимитесь! - попросил он. - Довольно. Я против того, чтобы одни люди унижали других, заставляя тех ползать перед ними на коленях. Это отвратительно.
- Вот-вот, - поддакнула Злюка. - Люди не должны унижать людей. Этим должен заниматься только Свиностас и его ближайшие сподвижники.
- Владыка! - хором взвыли фанаты, и принялись бить ему поклоны.
- Я же сказал - встаньте! - потребовал Стасик. – Вставайте, ну. Иначе я рассержусь.
Все трое тотчас же вскочили на ноги.
- Не гневайся, лорд Свиностас, - взмолился Намур. - Просто мы так рады твоему прибытию. Мы и не надеялись на такую честь.
- Входите, входите, господин, - засуетился Грапс. - У нас тут небогато, но это наша база. Здесь мы вынашиваем планы по завоеванию Гильторна.
База оказалась небольшая, всего-то две комнаты, одна из которых была по сути прихожей. Во второй комнате обнаружился огромный старый стол, стулья, шкафы и сундуки - все старое, исцарапанное, битое жизнью. Вероятнее всего, малолетние подпольщики притащили мебель со свалки.
На самом почетном месте, в окружении изготовленных из выпачканных сажей простыней черных знамен и огарков свечей, лежала на покосившемся столике толстая книга в кожаном переплете.
Злюка сразу перешла к делу.
- Сколько дивизий злополченцев в нашем распоряжении? - спросила она.
- Дивизий? – растерялся Грапс. – Да нас тут только трое, я, Намур и Фальда.
- Негусто, - подытожила Злюка. - Но трое лучше, чем ни одного. Так ведь, Свиностас?
- Да, да, - рассеянно ответил тот, обозревая помещение тайной организации. - А чем вы, собственно, занимаетесь, помимо расклеивания листовок?
- Постигаем твое учение в теории и на практике, - ответил Грапс.
- Постигаете? Учение? Какое еще учение?
Грапс улыбнулся, затем подошел к лежащей на столике книге, нежно погладил пальцами ее переплет и ответил:
- Вот оно, наше священное писание – Черный Свиновет.
- Кто? - переспросил Стасик.
- Черный Свиновет. Великая книга историй о Свиностасе, его деяний и речений.
- Ого! - изумилась Злюка. - Властелин, о тебе уже книжку написали. А там есть эпизод с поркой эльфийской принцессы?
- Разве его может не быть? - удивился Грапс.
- Так, дайте-ка, я взгляну на этот Свиновет, - потребовал мучимый дурными предчувствиями Стасик, подходя к столу и отстраняя Грапса.
Он раскрыл книгу странице на семидесятой. Та была написана от руки, довольно красивым почерком. Имелись и иллюстрации. Вот те подкачали. Картинки были на уровне детских каракулей.
Стасик начал читать первый попавшийся абзац:
- Пришли однажды к властелину две женщины, и принесли с собой ребенка. И каждая из них утверждала, что ребенок тот ее. И не было возможности установить, которая мать его, а которая нет. И многие мудрецы, что были при дворе Свиностаса, судили и рядили, но не смогли докопаться до истины. Тогда послали за самим владыкой, и явился он в великом блеске и ужасе, грозный и страшный, ростом вдвое выше любого человека. И было тело его заковано в вороненую броню, и горели на ней руны огненные. И сжимал он дланью своей булаву волшебную, тридцать три проклятия в себе несущую. И когда шел он, то дрожала под ним земля, и солнце меркло над тем местом, куда он ступал. И исходил от него то хлад могильный, то жар адский попеременно. И когда явился он, то вопросил громовым голосом, почто потревожили его, оторвав от дум великих. И объяснили ему суть дела. И молвил тогда властелин - смотрите, в небе ковер-самолет! И задрали все головы. И выхватил властелин меч свой волшебный, чей клинок тоньше волоса, но прочнее божественной воли, и разрубил ребенка ровно пополам. И молвил после – мясо на кухню, обеих баб в каменоломню, ибо дуры. И долго еще все вокруг дивились мудрости и рассудительности властелина Свиностаса.
Стасик оторвался от книги и строго взглянул на подпольщиков.
- Так, - потребовал он, - признавайтесь, кто из вас это написал?
- В основном Фальда, - ответил Грапс, указав на плоскую подпольщицу. – Текст Свиновета явился ей в стоянии транса. Не иначе как твоя темная воля вложила сакральное сказание прямо ей в голову.
- Я чувствовала в себе присутствие темного владыки, - прошептала девчонка, дико выпучив глаза. - Он говорил со мной. Он диктовал, а я писала. А еще по ночам он нашептывал мне всякие непристойности. Вы, властелин, такой проказник.
Стасик перевернул несколько страниц и снова стал читать:
- Был один человек, что отправился в странствие, но был перехвачен разбойниками, ограблен и избит. И лежал он на дороге в пыли, и тяжко страдал. И все проезжали мимо, и никто не остановился, чтобы помочь ему. И шел по той дороге Свиностас. И остановился он перед несчастным, и склонился над ним, и жестоко поглумился над горем его. И кривлялся он, и корчил рожи, и пил демонстративно воду на глазах страдающего от жажды бедолаги. И злорадствовал весь день напролет, пока под вечер несчастный не испустил дух.
В том мудрость: страдания ближнего есть нескончаемый источник великой радости.
- Вы серьезно? - проворчал Стасик. - Я кто, по-вашему?
- Темный властелин! - хором и без запинки ответили подпольщики.
Стасик предпринял третью попытку – перелистнул несколько страниц и стал читать.
- Шел однажды Свиностас через город, и пристала к нему какая-то женщина. И стала жаловаться, что муж ее помер, а у них детей прорва и долгов море, и вот бы было хорошо, если бы могучий темный властелин силой своей вернул его к жизни. Свиностас приказал вести его к умершему. И отвели его за город, к пещерам, где хоронили усопших. И указали на одну из могил, запечатанную камнем, и молвили – там он погребен, ибо три дня уже как опочил. И тогда Свиностас расправил плечи, воздел руки к небесам, и гласом громовым повелел: иди вон! И в тот же миг содрогнулась земля, и из всех могил полезла нежить в объеме великом. И восстал по воле владыки легион мертвых, и устремился в город, и пожрал всех его жителей до последнего.
В том мудрость: если хочешь попросить Свиностаса об одолжении, подумай дважды.
- Дай-ка я найду там что-нибудь поинтереснее, - предложила Злюка, подходя к книге и листая страницы. - Так, так... Ага! Нашла. И изловил однажды Свиностас эльфийскую принцессу в лесу дремучем, и притащил ее в свое подземелье мрачное, и привязал к столбу задницей наружу. И молвил Свиностас: подайте мне плеть великую, в соленой воде вымоченную, ибо стегать жажду сии упругие ягодицы. И поднесли ему плеть великую, и взял ее Свиностас. И замахнулся он мощно, и обрушил плеть карающую на задницу эльфийскую. И возопила эльфийка пронзительно, и запросила пощады униженно. И не дождалась ее, ибо Свиностас неумолим. Снова отвел он длань свою черную, и обратно прошелся плетью по булкам эльфийским....
- Бога ради, прекрати! - взмолился Стасик.
- Но дальше самое интересное.
- Довольно и прочитанного. Мало того, что обо мне по всему миру ходят гнусные сплетни, теперь об этом уже и книги пишут.
- Так вы, значит, по этой вот брошюре постигали учение Свиностаса? - спросила Злюка.
- Именно так, - подтвердил Грапс. - Постигали теорию зла, морально готовя себя к великим свершениям.
- Теория, оно, конечно, хорошо, - задумчиво протянула Злюка, - но без сурового практического закрепления ценность ее невелика.
Свиностасовы отроки переглянулись, затем Грапс с гордостью поведал:
- Мы и к практическим занятиям уже перешли.
- А вот это интересно, - обрадовалась Злюка. - Хочу послушать.
- Мы лучше покажем.
Подпольщики подвели высоких гостей к грязной занавеске, закрывавшей одну из стен их убежища. Стасик до того не обратил на нее внимания, решив, что она либо маскирует дырку в стене, либо просто висит для красоты. Оказалось, что он ошибся. Грапс протянул руку, схватил край занавески и резко отдернул ее. Злюка удивленно вскрикнула. Стасик едва не завопил от ужаса.
Занавеска скрывала небольшую нишу. В нише этой стоял массивный деревянный стул. А к стулу был прочно привязан какой-то мужик. Многочисленные веревки не позволяли ему пошевелить ни рукой, ни ногой. А рот его был закупорен огромным окровавленным кляпом. Кровь, пропитавшая его, натекла из разбитых губ и носа.
Мужик был жив и даже в сознании. Судя по ужасу в его дико вытаращенных глазах, он успел пройти пешочком несколько кругов ада. О том же сообщали многочисленные раны на его бледном обнаженном теле. Мужика и резали, и жгли, и били - на тушке не осталось живого места. Под стулом темнела обширная лужа мочи.
- Кто это? - простонал Стасик. - Скажите, что это какой-то маньяк и злодей, педофил и серийный людоед.
- Что вы, лорд Свиностас! - обиделся Грапс. - С чего бы мы стали истязать такого замечательного человека? Нет, это просто мужик с улицы.