Сергей Анисимов – Гнев терпеливого человека (страница 67)
Все это вместе было более чем странным: это действительно вызывало у военных очень серьезные опасения за устойчивость принятого гражданским руководством страны политического курса. В любой момент и у Конгресса, и у никогда не служившего образцом уверенности в себе Президента могли не выдержать нервы. Уже звучали призывы и «переосмыслить», и «переоценить» что-то там по отношению к русским. Уже не только маргиналы, но и заметная доля населения начинала ассоциировать проведенные в отношении временно пребывающих на территории США граждан России действия с тем, что делалось 70 с лишним лет назад по отношению к американцам японского происхождения. С одной стороны, риск осуществления террористических акций кем-то из десятков тысяч русских, кого март 2013 года застал в США, действительно был далеко не нулевым. С другой стороны, массовые задержания людей, находившихся в стране совершенно легально, и их депортация в Восточную Европу вместе с семьями многим показались излишними. Особенно на фоне заявлений половины о своей убежденной приверженности демократии, полной лояльности и даже поддержке правомочным и вынужденным действиям США по отношению к своей бывшей родине. Не помогло. Следы высланных в Европе терялись – и когда далеко не желтая газета Daily News в передовице одного из выпусков посмела употребить термин «отправлены на смерть», возникшую дискуссию удалось погасить не сразу.
Да бог бы с биологами, химиками, компьютерщиками и спортсменами – никогда русскоязычные сотрудники исследовательских лабораторий и преподаватели второразрядных университетов не играли большой роли в экономике великой страны. Но США всегда гордились стабильностью поддержки, оказываемой ее народом военнослужащим, выполняющим свой гуманитарный долг за океаном. И впервые со времен Вьетнама эта поддержка стала казаться вовсе не незыблемой. Причем поддержка не только моральная, но и самая конкретная, материальная. Так, например, запланированная на июль – август переброска на территорию бывшей России двух очередных дивизий Сухопутных войск Национальной гвардии США – 38-й на запад и 40-й на восток – так и не состоялась. Объединенный комитет начальников штабов пришел к выводу о том, что в сложившейся обстановке запланированная ротация слишком сильно ослабит силы, необходимые для борьбы с «возможными беспорядками» в континентальной части США. И ограничилось отсылкой на русский Дальний Восток единственной 204-й бригады боевой поддержки, что выглядело настолько несоразмерной заменой, что по этому поводу шутили даже на флоте.
– Они прошли… Они прошли их и рассекли дивизию. Вновь рассекли, уже натрое.
– Невозможно, невероятно… Сколько сейчас? О господи… Меньше двух часов?
– Спокойно! Всем спокойно! У нас достаточно сил. Слово «рассекли» ничего не значит, сплошной линии фронта нет и не будет, все с самого начала строится на очагах, и вы это знаете не хуже меня. У 3-й дивизии три бригадные боевые группы, и она будет драться тремя группами. Тем, что от них еще осталось, а это тоже не так мало. На тех позициях, что сохранила, и на импровизированных. Без четкого взаимодействия, да. Временно.
– И без поддержки с воздуха.
– Да, и без поддержки с воздуха. Тоже временно. Очень временно, потому что мы подняли всех, кого можно, до стратегических крыльев включительно. Но им нужно время, и 2-й нужно время, и британцам. Эйб погиб под ракетным ударом, но его штаб уже берет ситуацию под контроль, я уверен. А Дана подходит с юго-запада прямо к самому… В Дане я тоже уверен, как в себе.
– 2-я уже дважды сообщала, что имеет противодействие.
– Дана может иметь все, что хочет. Он должен двигаться вперед на полном газу.
– Встречный бой…
– Что?
– Русские, совершенно очевидно, будут втягивать подходящую 2-ю Бронетанковую во встречный бой. Последние данные показывают, что у них больше бронетехники в непосредственной близости от поля боя… В том числе именно тяжелой бронетехники…
– Те же ваши данные указывали сутки назад на совершенно другое. Почему мы поверили им тогда, и должны поверить совершенно другой картине сейчас? Какие алгоритмы анализа сменились с тех пор?
– Никакие, сэр. Но они сбили «Спартанцев» со своих позиций одним мощным ударом, ровно одним. Практически раздавили левофланговый пехотный батальон концентрированным артогнем и тяжелой техникой, и тут же отсекли следующий к северу батальонный опорный пункт от остальных сил дивизии. Сколько он продержится под таким напором? Вы слышали их крики в эфире? Их призывы о помощи, о любой? 3-я была слишком разбросана, чтобы ее батальоны могли помочь один другому, когда дело доходит до ближнего боя. В дивизии было семь батальонов и один эскадрон – и треть из них уже стерты с наших карт, а остальные отходят сейчас на север, едва удерживая дистанцию и бросая все, мешающее двигаться.
– И что? Это встречный?
– Это ни хрена не встречный. Но именно встречный бой на малой дистанции русские навязали 2-му батальону их 1-й Бронетанковой бригадной боевой группы, пытавшемуся оперативно заткнуть дыру между 3-й пехотной и британцами. И тот продержался сколько? 40 минут? 45? Именно гибель танкистов и позволила Лосеву окончательно выдавить из района 3-ю пехотную, разве нет? Уже на сколько, на 15 миль? Когда последний раз случалось, чтобы Армия США теряла батальон? Тем более танковый батальон? В Корее? Во Вьетнаме?
– «Хлопкоробы» попали под слишком хорошо спланированный комбинированный удар: ракеты, артиллерия, броня, противотанковые вертолеты. Русские тяжело ударили 3-ю, мы все теперь это видим. Теперь видим лучше, и осознаем лучше, чем полчаса назад. Но русские уже выкинули свои карты на стол, сейчас наш ход. Они никогда не были особо сильны в импровизации. А у нас достаточно сил. Более чем достаточно.
– Британцы отходят назад на всех парах. А это лучшая бригада их армии. Одна из лучших. По докладу командира 1-й британской дивизии, «он впечатлен».
– Британцы слабы. Они на «Оцелотах» и считаных новых «Фоксхаундах». Артиллерии у них и исходно было мало, ПВО слаба. Легкая пехота против русских Т-80 и Т-90 на средних и малых дистанциях…
– Британцы – одни из лучших солдат в мире.
– Так и есть. Русские – тоже одни из лучших солдат в мире.
В комнате совещаний повисло молчание. Девять генералов и старших офицеров, включая генерал-лейтенанта и двух генерал-майоров, один из них от ВВС. Было понятно, что они все на одной стороне. Но напряжение в воздухе тоже было очевидным. Неудивительно. В 750 милях к востоку от них гибли их товарищи по оружию. Гибли из-за того, что они совершили ошибку или серию ошибок. Было понятно, что виновный обязательно найдется. Будет найден.
– У нас много сил. Очень много, – довольно негромко произнес наконец-то Командующий Единым центральным командованием миротворческих сил в операции «Свобода России», силами Армии США в Европе и 7-й Армией США генерал-лейтенант Марк Хэртлинг. – Странно сознавать, что они настолько глубоко эшелонированы, что вплотную к западной линии боевого соприкосновения у нас нет теперь практически никого полностью боеспособного, кроме 2-й Бронетанковой дивизии Питарда. Как я уже сказал, Питарду я верю, как себе. И его 2-я Бронетанковая – это громадная мощь. Какую-нибудь, прости господи, Францию, он захватил бы за две недели, Голландию или Бельгию на выбор – за 1–2 дня. Хватит ли этого сейчас? Учитывая те красные иконки, которые мы видим выползающими на наши экраны? Я думаю, интерпретация электронных сигнатур в целом закончена.
– О боже, – сказали сбоку. Совершенно искренне. И снова: – О боже. Где они все это взяли? Сколько они все это готовили?
На фоне все усиливающейся интенсивности противопартизанской борьбы во всех без исключения Зонах урегулирования – от самых восточных до самых западных… На этом фоне потеря двух полнокровных и свежих дивизий, не переброшенных в Россию из-за гипотетической потребности в них на родине, в континентальных США, – оказалась для Командования серьезным ударом. Ожидавшейся замены не произошло, и личному составу воюющих в России с марта и мая соединений приходилось мириться с отменой давно заслуженного возвращения домой на продолжительное время – к семьям, миру и комфорту. И с сокращением длительности отпусков либо полной их отменой. На фоне продолжающейся накапливаться боевой усталости. И связанного с этим роста небоевых потерь. И с продолжающим расти списком собственно боевых потерь, на фоне и в результате постепенного, неуклонного увеличения как числа, так и интенсивности боевых столкновений разных типов. Как с регулярами, так и с террористами – одиночными и организованными. Теперь иногда даже очень хорошо организованными.
Снижалась надежность боевой техники, сокращались межремонтные промежутки. Техники и запчастей просто становилось меньше – растянутые небезопасные коммуникации неизбежно означали потери грузов. Далеко не все можно было быстро и безопасно доставить воздухом. А морской путь был не только длинным и сложным, он неожиданно оказался вовсе не безопасным. Отладка взаимодействия между высокими штабами родов войск сопровождалась полноценными скандалами: из-за количества принимавшего в них участия генералов и адмиралов это было известно как «звездные войны». Да, немногочисленные надводные боевые корабли русских удалось постепенно загнать по импровизированным необорудованным базам – где они теперь, в большинстве медленно ремонтировались под зонтиком объектовой ПВО. Но их ракетоносцы продолжали появляться в воздухе, а их ударные субмарины еще продолжали иногда прорываться в океан, и почти каждый проведенный конвой приходилось оплачивать кровью моряков. А после портов и до складов тактического уровня был еще этап наземной транспортировки. На котором гибли трейлеры, и бензовозы, и водители, и охрана конвоев. Потому что почти каждый метр паршивой русской дороги мог скрывать под асфальтовой заплатой фугас, переделанный из 4,8-дюймового снаряда. А каждый метр «зеленки» вдоль обочины – гранатометный расчет или наводчика лазерной системы целеуказания для уже идущей к тебе издалека управляемой ракеты.