Сергей Андреев – Н. А. Некрасов. Биография (страница 4)
Отказавшись от писания напыщенных и фальшивых стихов, Некрасов, однако, литературы не бросает. Он пишет юмористические стихи, пустячные водевили, мелкие статейки, лубочные книжки. Однажды он сочинил стихотворную афишу для «Кабинета восковых фигур». Как-то ему дали для исправления языка рукопись, которая трактовала о различных способах ухода за пчелами.
Уяснив себе, насколько нелепы были его прежние романтические стихи, он в это время пишет на них пародии.
Работает Некрасов неустанно; перед смертью он говорил об этом: «Уму непостижимо, сколько я работал! Господи, сколько я работал!..»
Что же имеет общего автор пустозвонных романтических стишков, а затем водевильщик, пересмешник, мелкий журнальный работник с великим писателем, творцом замечательных, до боли с детских лет любимых стихотворений?
Трудно и долго искал Некрасов свою дорогу. Найти эту дорогу ему помог один из величайших русских людей прошлого столетия — Белинский.
В 1842 или 1843 году Некрасов сближается с этим суровым своим критиком, и близость с ним помогла Некрасову найти самого себя.
«Белинский видел во мне богато-одаренную натуру, — говорил Некрасов, — которой недостает развития и образования. И вот около этого-то держались все его беседы со мной, имеющие для меня значение поучения».
Он говорил Некрасову о ненависти к гнусной русской действительности, о великом значении литературы в деле борьбы с этой действительностью. До ночи, часов до двух иногда, говорили новые друзья о литературе и разных иных предметах. После разговоров Некрасов долго бродил по опустелым улицам в каком-то возбужденном состоянии, обдумывая то новое, что сказал ему Белинский.
Белинскому нравился резкий, несколько ожесточенный ум Некрасова, его трезвый, практический взгляд на вещи. Эту практичность Некрасов вынес из своей тяжкой борьбы с нищетой и голодом.
Некрасов благоговел перед своим учителем, и это чувство сохранил на всю жизнь. «Моя встреча с Белинским была для меня спасением», говорил Некрасов позже.
Памяти своего друга и учителя он посвятил много замечательных стихов. В «Медвежьей охоте», вспоминая Белинского, он писал:
Упорная и настойчивая проповедь не пропала даром. Она дала замечательные результаты — в этом Белинский убедился через несколько лет после сближения с Некрасовым. В 1845 году Некрасов прочел ему свое стихотворение «В дороге», в котором рассказывается об издевательстве помещика над крестьянской девушкой. Когда Некрасов дочитал до конца, Белинский со слезами на глазах бросился к нему, обнял и взволнованным голосом сказал: «Да знаете ли вы, что вы поэт — и поэт истинный?» Это стихотворение заставило Белинского окончательно признать поэтический талант Некрасова. До этого он считал, что Некрасов навсегда останется только полезным журнальным сотрудником.
А некрасовская «Родина» привела Белинского в восторг. Он выучил это стихотворение наизусть и послал его своим приятелям в Москву.
Признанный Белинским, нашедший самого себя, Некрасов становится на путь, по которому идет до самой смерти. Когда он понимает окончательно свое призвание, тогда его творчество поднимается на огромную художественную высоту, во всю силу развертывается широкий и вольный некрасовский талант.
Некрасов становится певцом обездоленной городской бедноты и угнетенного крестьянства. Основное его внимание привлекает крестьянство — и чем дальше, тем больше. И Некрасов умеет не только горевать о тяжелой доле крестьянина, — он зовет к революционной борьбе. До ликвидации крепостного права Некрасов боролся против крепостничества, после — против остатков крепостничества и ограбления крестьян в результате реформы 1861 года, поддерживая крестьян в борьбе за овладение землей. Некрасов вступает в ряды горячих и смелых людей, борющихся за революционное преобразование общества.
VIII
В начале сороковых годов Некрасов наряду с той поденной литературной работой, о которой мы говорили выше, занимался еще и чисто издательской деятельностью. В 1843 году он издал маленькую книжечку — «Статейки в стихах без картинок», в 1844 году — книжку о Крылове.
Когда под влиянием Белинского определяется перелом в творческих настроениях Некрасова, он обращается к издательской деятельности другого характера. Предпринимавший раньше свои издания только с целью заработка, он теперь и свою издательскую деятельность направляет на то, чтобы способствовать реализации своих новых идей, новых стремлений, новых верований.
В 1845 году он издает двухтомный сборник «Физиология Петербурга». Здесь были напечатаны три статьи Белинского, рассказ Григоровича «Петербургские шарманщики», рассказ самого Некрасова «Петербургские углы».
В следующем году он выпускает «Петербургский сборник». В него были включены произведения Белинского, Достоевского, Герцена, Тургенева и Некрасова.
Общественно-литературное значение сборников чрезвычайно велико, особенно второго, который вызвал недовольство правительства и реакционной печати.
В письме министру народного просвещения начальник Третьего отделения граф Орлов сообщал, что такое произведение, как «Колыбельная песня» Некрасова, напечатанная в «Петербургском сборнике», «по предосудительному своему содержанию не должно бы одобряться к печатанию». Разгневанный министр приказал объявить выговор цензору, пропустившему стихотворение.
А один из реакционных литераторов — Булгарин, — имея в виду «предосудительное» стихотворение и прочие не менее «предосудительные» произведения Некрасова, несколько позже доносил в Третье отделение:
«Некрасов самый отчаянный коммунист… Он страшно вопиет в пользу революции».
Удача сборников побуждает Некрасова задуматься об издании журнала. Но издавать новый журнал было нельзя — цензура новых журналов не разрешала. Поэтому надо было приобрести право на издание какого-либо из существовавших журналов.
Конец 1846 года — знаменательная дата в жизни Некрасова: совместно с И. И. Панаевым он приобретает право на издание журнала «Современник», который был основан Пушкиным, но после его смерти, под неопытным руководством Плетнева, зачах, растерял читателей и влачил жалкое существование. Первый номер обновленного «Современника» вышел в январе 1847 года. Вначале журнал выходил под редакцией А. Никитенко. Ни Некрасов, ни Панаев, ни. тем более Белинский, который был привлечен к самому тесному сотрудничеству, не могли быть утверждены редакторами: не были «благонадежны».
Когда с некоторым волнением перелистываешь пожелтевшие страницы этого знаменитого журнала, выходившего около столетия назад, то видишь, что почти в каждом томе есть несколько произведений, которые прочно и окончательно вошли в историю русской литературы. Тургенев, Некрасов, Островский, Лев Толстой, Тютчев, Фет, Герцен, Огарев, Чернышевский, Добролюбов — вот имена, которые беспрестанно мелькают на страницах. Здесь впервые появлялись произведения, на долгие века предназначенные остаться в памяти народной. С этим журналом тесно связана история русской общественности на протяжении целого двадцатилетия — с 1847 по 1866 год (в этом году «Современник» был запрещен правительством, и издание его прекратилось).
Роль Некрасова в издании этого замечательного журнала чрезвычайно велика. Огромного труда стоил ему выпуск тома «Современника».
Чтобы составить первую книжку «Современника» на 1850 год, он прочел восемьсот писанных листов разных статей и шестьдесят корректурных листов, два раза переделывал чужой роман, переделал несколько статей в корректурах, написал около полусотни писем.
«У меня в кабинете, — вспоминал Некрасов, — было несколько конторок. Бывало зайдет Григорович, Дружинин и др., я сейчас к ним, — становитесь и пишите что-нибудь для романа, главу, сцену. Они писали. Писала много и Панаева (Станицкий). Но все бывало не хватало материала для книжки. Побежишь в Публичную библиотеку, просмотришь новые книги, напишешь несколько рецензий, все мало. Надо роману подпустить, и подпустишь. Я бывало запрусь, засвечу огни и пишу, пишу. Мне случалось писать без отдыху более суток. Времени не замечаешь; никуда ни ногой, огни горят, не знаешь, день ли, ночь ли, приляжешь на час, другой и опять за то же. Теперь хорошо вспомнить об этом, а тогда было жутко, и не раз мне приходили на память слова Белинского, которые он сказал мне за неделю до смерти: „Я все думаю о том, — говорил он, лежа грустный, бледный, — . что года через два и Вы будете лежать так же беспомощно, как я. Берегите себя, Некрасов“. Но разве можно было себя беречь?»
Иногда цензура, которая особенно усилила гонения после 1848 года (в этом году на Западе произошли революционные события, смертельно напугавшие правительство Николая I), вычеркивала почти половину материала. Так, в 1848 году не была пропущена цензурой ни одна из шести повестей, назначенных для «Современника».