Сергей Алексеев – Сокровища Валькирии. Хранитель Силы (страница 9)
Хортов подхватил Скоряту в условленном месте и сразу же отметил, что бывший взводный на хорошем взводе и, скорее всего, пил с самого утра, поскольку к вечеру потускнел, отяжелел и потерял боевой вид.
– Купи мне бутыль минералки, – серьезно попросил он. – Все равно с тебя причитается… И встань где-нибудь в тихом дворике.
Когда они нашли такой дворик, Скорята одолел полбутылки, и взгляд его немного прояснился.
– Ну, сочинение твое напечатали? – спросил, отрыгая воздух.
– Пока завернули, – признался Андрей и вкратце передал разговор со Стрижаком.
– А что, молодец, – похвалил шефа однополчанин и еще больше протрезвел. – Антисемитизм – хорошая форма отказа.
– Такое подозрение, что он материала-то и не читал.
– Нет, он читал, и очень внимательно. Ну, ладно, об этом потом… Новость первая: по материалам проверки возбуждено уголовное дело. Этот плутоватый старый еврей умер насильственной смертью.
– Положено говорить – «лицо еврейской национальности», – поправил Хортов. – Хотя он русский…
– Вот я и говорю, этому старому… лицу брызнули в глаз каким-то препаратом, и у него через несколько минут случился гипертонический криз и последующий инсульт… А ты почему не подпрыгиваешь?
– Ремень мешает. – Андрей показал привязной ремень. – Сейчас расстегну.
– Нет, погоди, в чем дело? Этого полкана из ФСБ видел?
– Другого полкана. – Он показал визитку. – Знаешь такого?
– Такой еще не попадался…
– Так вот он автор этой версии. Только непонятно, если судмедэкспертиза уже установила причину смерти и покойного схоронили, откуда такие данные? Эксгумация, что ли?
– Ничего подобного! Гражданин Кацнельсон, урожденный Соплин, спокойно спит в земле сырой. Но по какому-то странному стечению обстоятельств при вскрытии и исследовании трупа в секционном зале оказалось… скажем так, светило медицинской науки. И писать о нем ни в коем случае нельзя.
– Я и не собираюсь…
– Ему пришло в голову исследовать глазную жидкость, потому как в крови подобное вещество разлагается в течение сорока минут. А в этой жидкости препарат будто законсервировался. Правда, анализ долго делали, но зато не кролика – слона родили.
– Если ему пришло в голову, значит, это светило занимается… аналогичными препаратами?
– Логика правильная, но нам туда лучше не соваться. Главное, установили причину смерти. И еще, что зелье это не отечественного производства.
– Значит, отечественное все-таки имеется!
– Андрюха, мы же договорились!
– Ну, понял… Вот наделали вам работы!
– В том-то и дело, что нет! – засмеялся Скорята. – Пронесло!.. И это новость вторая – сегодня дело запросила… служба охраны президента. И твой информатор из ФСБ тоже его может лишиться.
– Они что там, занимаются убийствами?
– Сказать честно, никто толком не знает, чем они там занимаются.
– Даже вы?
– И спецпрокуратура в том числе.
Хортов ощущал два отрицающих друг друга чувства – неясный, щемящий страх и неуемную, детскую радость.
– Леша, ты на меня не обидишься? – спросил он.
– С чего ради? – Скорята отпаивался минералкой, как травленый таракан.
– Извини, но я знаю, за что убили Кацнельсона и почему дело отобрали.
– Ну?..
– Старика убили и выгребли из тайника под обоями ценные бумаги. Немецкого происхождения, двадцатых годов.
Глаза у Скоряты стали тяжелыми и водянистыми.
– Андрюха, если ты так будешь себя вести… Ничего больше не получишь. Ты не меня даже подставишь, а моего человека! Если уже не подставил… Мы договаривались – только открытая информация. И строго дозированная.
– А это что? Закрытая?
– Не имеет значения.
– Но ты же мне не говорил о ценных бумагах! Тогда откуда я знаю про них?
– Откуда?
Хортов вновь показал визитку.
– Отсюда.
На сей раз Скорята тщательно переписал с карточки все данные, однако потом махнул рукой.
– Наплевать… Дело уйдет от нас. Пусть там чешутся, а с меня как с гуся вода… Но ты все равно об этом ни строчки, понял?
– И не собираюсь, Леша, – примирительно сказал Хортов. – Мог бы не предупреждать.
– А почему это вдруг? Дело-то интересное, особенно для бульварной газеты, в которую ты нанялся.
– Но-но, осторожнее!
– Нет, а что ты писать не хочешь? Сейчас вся пресса смакует таинственные убийства, ограбления, налеты…
– Знаешь, здесь уже идет чистый детектив, а это мне не интересно.
– Врешь! Ой, врешь!
– Не хочу смаковать криминальные истории, политические разборки, секретные операции. Что-нибудь про жизнь, про тайны и страсти человеческие. Первый материал о судьбе Кацнельсона – это как раз то, что надо. Но Стрижак оказался не то чтобы трусливым…
– Стрижак оказался законопослушным и сообразительным парнем, – перебил его Скорята. – И хозяин газеты тоже. А вот третья новость, Андрюха, самая неприятная: твой опус про смерть старого… лица публикации не подлежит. Меня предупредили, понимаешь? В приватной беседе… Ни в каком виде. И я тебе информации о нем не давал.
– Я получил ее от Кужелева. Он сидит крепко и ничего не боится.
– И вообще я чую… Что-то происходит неприятное, шевеление какое-то, игра в жмурки… Лучше об этой истории ни слова.
– А господин Бизин ждет не только первую, но уже и вторую. Иначе ему тоже чем-нибудь в глаз набрызгают. Большие деньги предлагал…
– Обойдешься…
– И сын Кацнельсона ждет публикацию, – вспомнил Хортов. – Хочет вернуть национальность и главное – фамилию.
– Ничего, и он обойдется! А этот адвокат еще нас с тобой переживет.
Хортов отобрал бутылку и допил остатки воды.
– Это, значит, вы шефа настропалили?
– Не важно…
– А кто меня кормить будет? Ты?
– Жена не даст помереть голодной смертью. На бээмвухе катаешься…
– Ну, поскольку информацию об акциях я добыл сам, без всякой помощи, то имею моральное право позаниматься ими. – Андрей глянул на затосковавшего однополчанина. – Или пришьете разглашение тайн и измену Родине?
– Ты же не любитель криминала.