Сергей Алексеев – Собрание сочинений. Том 3. Упрямая льдина. Сын великана. Двадцать дней. Октябрь шагает по стране. Братишка. Секретная просьба (страница 8)
Крепится Лёнька, а слёзы сами из глаз выступают.
– Восемь, девять, десять.
Только ударил Колька десятый раз, как смотрит – мчится сверху Лёнькина сестра, рыжая Катька, кричит:
– Ушли бельгийцы, ушли с завода!
– Как – ушли?!
– А вот так и ушли!
Поднялись ребята из овражка, смотрят – и правда уходят бельгийцы. Впереди пять человек. За ними еще пять. Следом и остальные. Пересчитали ребята: все тут – двадцать один человек.
Лёнька с кулаками на Кольку:
– Говорил я, говорил! Подставляй лоб.
– С какой же это стати? – стал возражать Колька. – Может, они снова вернутся.
Тут за Лёньку вступились ребята:
– Не вернутся они. Не вернутся. Увидели, что наших нет, вот и ушли.
– Подставляй лоб! – опять потребовал Лёнька.
Смирился Колька, подставил…
Возвращались мальчишки домой с распухшими лбами. В поселке встретили отцов.
– Кто же это тебя? – спросил Колькин отец у сына.
– Ну и ну! – подивился Лёнькин отец.
– Это из-за бельгийцев, – вылезла рыжая Катька.
– Как – из-за бельгийцев?
Рассказала девчонка, в чем дело. Рассмеялись рабочие.
– Говорите, не наших кровей. Вот и неверно. Кровь-то у нас пролетарская. Дело-то общее.
Новая рубаха
Пообещал отец к маю Николке новую рубаху купить. Соберутся, бывало, вечером мать, отец и Николкина сестра, Клава, заведут разговор о рубахе.
– Лучше белую, с пояском, навыпуск, – скажет Клава.
– Не настираешься. Надо темную, синюю, – заявит мать.
– Зачем же синюю? – возражает отец. – Мы ему купим красную, яркую, в маковый цвет.
Замирает сердце у Николки, глаза разгораются.
– Так какую тебе рубаху? – спрашивает отец.
– Мне бы с карманом, красную.
Расхвастался Николка про рубаху дружкам и приятелям. Стали и ребята спорить, какую рубаху купить.
– Пусть лучше матроску, – заявляет Зойка Пескова.
– С вышитым воротом, – советует Пашка Солдатов.
– Ш пуговкой, ш пуговкой на груди, – шепелявит Кузя Водичкин.
Бегает Николка среди заводских бараков, про рубаху рассказывает.
Повстречал рабочего Степана Широкова:
– А мне рубаху новую купят!
– Да ну?!
– Ей-ей!
Увидел слесаря Тихона Громова:
– А мне отец к маю рубаху обещал!
– Ты смотри! Добрый, выходит, отец.
– Добрый! – смеется Николка.
Встретил старика токаря Кашкина:
– Мне на май папка рубаху купит!
– Скажи на милость!
– Новую. С карманом. С пуговкой на груди. В маковый цвет, – хвастает мальчик.
Через несколько дней во всем поселке не было человека, который бы не знал про рубаху.
Уехал Николкин отец по делам в город Иваново.
– Ну, Николка, – прощаясь, сказал отец, – слушайся мать. Будет тебе рубаха.
Уехал отец и не вернулся. Случилась беда. Задержали в Иванове Николкиного отца жандармы, арестовали.
Опустело, изменилось в доме у Николки.
– Мам, мам, – пристает Николка, – а чего же папка не едет?
Прижмет к себе мать Николку, молчит. Расплачется Николка.
– Тихо, тихо, – успокаивает братишку Клава. – Папка скоро вернется. Папка нас не забудет.
Незадолго до Первого мая рабочие устроили сходку. Заговорили о празднике, о рабочей выручке и солидарности. Были здесь и старик Кашкин, и слесарь Тихон Громов, и Степан Широков, и другие рабочие. Вспомнили товарищи о Николкином отце, вспомнили и о том, что пообещал отец к маю рубаху сыну.
– Купим ему рубаху, – решили рабочие.
Наступило Первое мая. Проснулся Николка и не поверил своим глазам: рядом на стуле – рубаха. Новая. С карманом. С пуговкой на груди. Красная.
– Папка, папка приехал! – закричал Николка.
Подошла мать. Не знает, что и сказать.
– Нет, не приехал папка, – ответила. – Не скоро приедет.
Смотрит Николка на мать, соображает: откуда тогда рубаха?
– Знаю, знаю! – закричал. – Папка прислал!
Мать глянула на сына. Думает, рассказать или нет про рубаху? Мал Николка. Глуп. Где ему понять про рабочую солидарность. Решила смолчать.
Надел Николка новую рубаху, помчался на улицу, кого ни увидит – хвастает.
Повстречал рабочего парня Степана Широкова: