Сергей Александрович Плотников – Ярл (страница 9)

Пришлось сдавать назад, попутно объясняя, что я потерял голову от её красоты. Минут десять я рассказывал, почему моя жена такая красивая, пока, наконец, не добился появления румянца на щеках вновь – всё ещё слабого, но уже сильнее, чем раньше. Дальше настал черед поглаживания, первых медленных поцелуев, постепенно перешедших в более жаркие под более смелые и прямые ласки, а потом… Через достаточно длительное “потом” я всё-таки заставил её кончить! Семь потов сошло, в смысле сошло бы, если не моя Стихия. Сладкая победа после длительной осады.

* * *

Когда сквозь щель в единственном ставне пробился первый тусклый серый луч, я всё-таки встал. Разглядел наконец выражение лица супруги — такое беспомощное и одновременно милое, что захотелось немедленно прижать девушку к себе и… В общем, решил не быть свиньёй и дать человеку поспать. Работала бы на ней моя магия – никаких проблем, и сон разрушить бы не дал, и диагностику заодно провёл, а то не нравится мне эта анемичная бледность. Но раз нет — то ограничился тем, что аккуратно подоткнул толстое тёплое одеяло. В доме понемногу стало холодать – дрова в печи прогорели. Кстати, я бы и поесть не отказался. Виртуозная готовка на печи всё ещё не входила в число моих несомненных талантов, но с простейшими блюдами вроде всё той же каши я даже на костре справляться научился, а тут настоящий очаг, прямо роскошь. Ну или хотя бы разогрею то, что Ната вчера упоминала…

Надо сказать, что изба ведьмы не отличалась огромным количеством комнат: были сени, или как там называется короткой тамбур перед дверью, чтобы тепло удерживать, и собственно изба из одной комнаты. Ложе, правда, отгораживалось плотными занавесями, но это, по-моему было больше для тепла, чем от нескромных взглядов. Это было всё, что я вчера разглядел, потому сегодня мне предстояло ознакомится с бытом отвальных подробнее. Но сначала — ставень долой, и да будет свет! Без деревянной “занавески” видно стало получше, но тоже не сказать, чтобы прекрасно. Оконце не отличалось величиной и стекло в нём было настолько мутное (именно мутное, а не грязное), что я как ни старался, ничего на улице не разглядел. Так, ладно. Теперь печь, потом еда.

Печь мне искать не пришлось, но только потому, что я успел разглядеть вчера здешние дымоходы. Местные действительно в прямом смысле закапывали свой источник тепла в землю, прямо под пол сруба, так что для доступа к топке пришлось спуститься на несколько выложенных из более-менее отёсанных диких камней ступеней ниже уровня первого этажа… а потом разбираться, какая из грубовато выкованных металлических дверок за что отвечает. Четыре штуки – это не слишком дофига для такой конструкции? Вроде не паровоз, к чему столько сложностей? Хорошо хоть ещё не совсем прогоревшие остатки вечерней закладки дров в одной из камер подсказали, куда совать новое топливо, а то мог бы и оплошать. На заставе что с плитами для поваров, что с отопительными печами в казармах всё как-то попроще было... Так, этот пункт вроде всё. Еда?

Поднявшись опять на уровень пола первого этажа, я попутно смахнул сажу с рук вместе с частичками сшелушенного магией верхнего слоя кожи – разумеется, аккуратно пошитую варежку-прихватку я заметил только после того, как перепачкался обо всё что только можно. Внимательно огляделся по сторонам… Ещё раз внимательно огляделся. Отмахнулся от желания потрясти головой – вряд ли от этого горшки, кастрюли, или хотя бы тарелки с ложками материализуются. Хотя — ну вот куда их можно упихать в комнате едва ли двадцать квадратов размером? В монументально выглядящий сундук? В две большие корзины в углу с плетёными из прута крышками? Под ставшим этой ночью супружеским ложе?

“Тупо сожри остатки сухого пайка из вещмешка и не парься”, — подсказал мне встроенный в подсознание каждого мужчины “помощник”. Но я, конечно, его не послушал. Мешок, впрочем, так и брошенный вчера у входной двери в компании с волчьим плащом и копьём я проверил – так, в порядке рекогносцировки. Учёт доступных активов лучше вести с хорошо знакомой части.

Стена, в которой была сделана входная дверь, Наташей была отведена под вешалку для самой верхней одежды и оружейную стойку. Логично, одобряю — в казармах Войска точно так же было. Осмотр этой части комнаты получился интересным: я выяснил, что моя благоверная владеет луком, не таким монструозным как у зарубежников-мужчин, но тоже довольно мощным. Кроме лука на заботливо вбитых аккуратных деревянных крючках висел серп, который я сначала отнёс к инструменту, а не к оружию, и только потом разглядел крепление на рукояти. Н-да, насадив на плечо лука остро отточенную металлическую загогулину можно было получить штуку в каком-то смысле пострашнее копья. С другой стороны, может быть это была просто этакая разборная коса? Вроде разумно не таскать же с собой по далеко не безопасному лесу каждый раз дополнительную не особо нужную палку, если ещё одна такая же болтается у тебя за плечом?

Так и не придя к какому-то окончательному выводу, я пожал плечами и подошёл к столу -- второму сильно выделяющемся после кровати предмету в доме. По пути заглянув в одну из корзин, оказавшуюся банальной заменой комода. Рыться в чужом белье я, конечно, не стал. Немного засомневался насчёт сундука, но и тут решил махнуть рукой – логично хранить в таком прото-сейфе нечто ценное, а ценное – совсем не то, что хочется показывать первому встречному. Даже если он внезапно стал мужем.

За столом вчера Натана действительно пряла – именно так, как я себе представлял этот процесс по полузабытым детским сказкам. Специальную тяжёлую напольную деревянную подставку с этакими шипами венчала неопрятная куча шерсти. От которой отходила довольно толстая нить, другим концом навитая на веретено. Нежные женские пальчики вручную свивали отдельные волоски в пряжу, а из пряжи можно было потом, например, вязать. Да уж, занятие для очень терпеливыхлюдей. С другой стороны, чем ещё в деревне можно заняться одинокой женщине длинными тёмными вечерами? Читать? Не смешно даже. Вязать разве что – но для этого как раз пряжа и нужна…

Думая об этом, я машинально подхватил со стола один из светильников, осмотрел со всех сторон… и выкинул из головы все дурацкие мысли про шерсть. Внимательным взглядом оглядел поверхность стола и что на ней расставлено, опять светильник, точнее, именно что горелку – и покачал головой. Надо же, чуть не повёлся на весь этот сельский колорит: домотканая одежда, безрукавки со шнуровкой, прялка… и полноценная портативная алхимлаборатория рядышком. Ну а что хозяйка использует вместо пробирок и чашек Петри слегка разномастные баночки из всё того же мутноватого стекла – может, ей и впрямь так удобнее. Лабораторная посуда бьётся почём зря – а когда и расплавляется ненароком, если чего-нибудь не то смешать.

* * *

Я успел больше двух часов проработать с бумагами, прежде чем Натана проснулась. Она прошуршала одеждой у кровати и вышла из-за задёрнутых мною для тепла занавесок полностью облачённой.

— Доброе утро, – я на секунду оторвался от записей, постаравшись максимально тепло улыбнуться.

— Утро, – спокойно, чуть задумчиво кивнула мне она.

И всё. Я опять уткнулся в записи, благоверная занялась вознёй по хозяйству. Спустилась к печи, что-то сделала с дровами, потом вышла на улицу и вернулась с чугунком, потом… честно говоря, я перестал следить. Насколько мне было интересно разобраться тут со всем с утра, настолько же я сейчас горел желанием выплеснуть свои мысли на бумагу. Что, вообще говоря, само по себе было не самым нормальным желанием, но… Пожалуй, сейчас как никогда я имел право на небольшой задвиг.

Год назад, выезжая из Лида, я не очень хорошо себе представлял, во что ввязываюсь. Да что там — не понимал вообще. Всё, что я слышал о легендарных защитниках Горловины до получения собственного личного опыта, относилось к Войску Рубежа примерно так же, как относится реальная жизнь рыцаря к сюжету рыцарского романа. Я, правда, благодаря своим “приключениям” в герцогстве Берг немного ознакомился со средневековой гвардией королевства Зар – кстати, через лучших, на полном серьёзе, её представителей вроде герцога Эдмонда. Но не в обиду будет сказано – войска королевств и в подмётки не годятся настоящей армии, Войску Рубежа.

Собственно, потому-то Рубежники и могут противостоять атакам изменённых без чудовищных потерь в живой силе, так характерных для всех остальных вооружённых формирований, законных и не очень. И дело не во владении оружием и не в выучке, и даже не в чудодейственных снадобьях отвальных и условно-подконтрольных мутациях части личного состава. Нет, причина прочности и силы Войска в том, что оно – Структура. Ну или Система — уж как кому больше нравится. Против потока разрозненных чудовищ сражаются не отдельные люди, а единыйорганизм. Армия. И это действительно меняет всё.

На Земле силу Структуры давно, так сказать, “распробовали”. Любой ставший мало-мальски успешным бизнес прежде, чем пытаться развиваться дальше, строит свою Систему — необходимость этого настолько общеизвестна, что большинство моих земляков даже не задумываются, зачем это нужно. Политические партии, профсоюзы, те же армии государств, да и сами государства – всё это постоянно окружает нас с детства, привычно как воздух. И примеры того, как развал Структуры или просто неэффективность способны помножить на ноль все усилия, все капиталы — тоже перед глазами.