Сергей Александров – Мой любимый дядя (страница 1)
Мой любимый дядя
Сергей Арамович Александров
© Сергей Арамович Александров, 2026
ISBN 978-5-0069-0291-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1: Мой любимый дядя
Самые первые воспоминания про Руслана – это не слова даже, а чувство. Мне шесть, я мелкий, вертлявый, и он, огромный, как гора для меня тогда, берет меня на руки, подкидывает под потолок. У меня визг, смех, а на его лице – не улыбка даже, а такое… спокойное сияние. «Держись, Серега!» – говорит он, и я держусь за его шею, и чувствую себя в безопасности абсолютно. Как в крепости.
Он и стал моей первой крепостью. Не сразу борьба началась. Сначала было «поваляться». В гостиной на ковре. Он ложился на спину, а я, хрюкая от усердия, пытался его перевернуть. Он поддавался, конечно, с грохотом падал на бок, изображая страшное поражение. «Ох, задавил племянник!» – стонал он, а мама с кухни кричала: «Руслан, не разнесите мне квартиру!» Это была игра. Но уже тогда, в шесть лет, я понял: Руслан никогда не обманывает в главном. Он не притворялся слабым – он просто давал мне почувствовать силу в себе. Разницу я осознал намного позже.
К восьми годам «поваляться» переросло в систему. Он привез в гараж тот самый синий борцовский ковер, пахнущий резиной. «Это теперь наше поле боя, генерал», – сказал он, хлопнув меня по плечу. Мы занимались нечасто, раз-два в неделю, но это был священный ритуал. Он показывал базовые вещи: как падать, как держать равновесие, как вывернуться из самого простого захвата. Всё – через игру, через образы. «Представь, что ты краб», «Держись, как обезьяна за лиану». Он никогда не кричал, не злился, если у меня десятый раз не получалось. Его терпение казалось бездонным. «Давай еще раз, сюда руку. Вот видишь? Молодец».
К тринадцати, когда я уже начал вытягиваться и худеть, он сам сказал: «Серега, мне уже нечего тебе дать. Тебе нужен настоящий тренер, система». И он их искал. Ездил по спортшколам, разговаривал с тренерами, водил меня на пробные. Нашел секцию по грепплингу на другом конце города. Он возил меня туда два года, ждал на улице в машине, если тренировка заканчивалось поздно, читал при свете фонарика какую-то книжку по ремонту. Для него это было в порядке вещей. «Ты растешь, племянник. Мне интересно смотреть», – говорил он.
А потом в пятнадцать накрыло. То ли лень, то ли девчонки, толи музыка, то ли просто захотелось быть «как все» – не спортсменом, а обычным пацаном. Я пришел к нему и, глядя в пол, пробормотал: «Дядя Рус, я, кажется, забиваю. Надоело». Я ждал разочарования, упреков. Он молчал секунд десять, попивая чай из своей вечной железной кружки.
«Ну, окей, – наконец сказал он. – Борьба – она в жизни, а не только на ковре. Если не твое – ищи свое. Одно условие: не превращайся в овоща. Движение должно быть. Хоть на турниках».
И всё. Никаких нотаций. Он принял мой выбор. И в этом тоже был его страшный, честный уважение ко мне, даже к моей глупости пятнадцатилетней.
И знаешь что? Мы не разошлись. Просто борьба отошла на второй план, а на первый вышла… жизнь. Мы могли поехать на шашлыки, и он учил меня, как угли правильно раздувать, а мясо солить – не раньше, не позже. Мог позвать помочь с машиной, и я, весь в масле, держал фонарик, пока он что-то там колдовал с ходовой, объясняя мне устройство мира на примере амортизатора. Мы могли просто сидеть на лавочке у подъезда, молча смотреть на закат и есть по мороженому. Он умел радоваться простому: удачно поставленной заплатке, первой звезде на вечернем небе, моей, даже самой дурацкой, шутке.
Он ценил эти наши дни. Это было видно. Он никогда не смотрел в телефон, когда мы общались. Откладывал все дела. Его взгляд был внимательным, присутствующим. «Вот этот момент, Серег, – говорил он иногда. – Он больше не повторится. Ты вот сейчас смеешься, у тебя молоко на верхней губе от эскимо. Запомни это».
Когда мне было тяжело в шестнадцать от первой любви или от склок с родителями, я ехал не к друзьям. Я ехал к Руслану. Мы могли вообще ни о чем не говорить. Просто что-нибудь делать: чинить велик, смотреть старый боевик. И к концу вечера груз с плеч будто снимало. Потому что рядом был человек, который не предаст, не осудит, не соврет. Который просто есть. Крепость. Моя крепость.
И хоть я уже давно не борюсь, те уроки с синего ковра остались где-то глубоко в мышцах и в голове. Не как набор приемов, а как понимание: есть рычаги, есть точка опоры. И есть люди, которые и есть – твоя точка опоры в этом шатком мире. Руслан для меня – именно такой человек. Мой любимый дядя.
Глава 2: Ратан
Рыбалка началась не с удочек а с дороги Руслан будил меня в пять утра пока весь город спал и в его машине пахло бензином резиной и прохладой мы ехали на озеро это было наше место не популярное у других какое то заброшенное с ржавым причалом и старыми ивами склонившимися над водой дорога была частью ритуала он включал музыку какую то старую рок группу и молча смотрел вперед на пустую трассу а я дремал уткнувшись в стекло
На месте всегда был один порядок он никогда не спешил разобрать снасти надо было почувствовать место он садился на корточки смотрел на воду щурился от солнца только что показавшегося потом говорил хорошо сегодня клюнет и начинал собирать удочки мне он давал простую палку с катушкой которая вечно путалась он терпеливо распутывал леску своими толстыми пальцами которые могли собирать моторы а могли вязать такие тонкие узлы я завидовал его спокойствию он никогда не нервничал из за рыбы
Мы сидели молча иногда по несколько часов он говорил что главное не поймать а ждать и в этом ожидании вся суть можно думать а можно и не думать просто быть как он иногда он рассказывал истории из своего детства про то как сам учился ловить с дедом про первую щуку которую упустил потому что закричал от радости про то как дрался в школе за справедливость и получал потом за это но дома он никогда не врал даже если врали ему я слушал и смотрел на поплавок
А потом он учил меня всему что знал как отличать рябь от ветра от кругов рыбы как насаживать червя чтобы он дольше шевелился как почувствовать поклевку не глядя кончиками пальцев у меня долго не получалось я выдергивал удочку слишком рано или наоборот пропускал момент он смеялся тихо так внутри себя и говорил ладно еще раз попробуй ничего страшного рыба подождет
И вот в одно утро когда мне было четырнадцать случилось я сидел уже почти спал от тепла и скуки как вдруг почувствовал будто крючок зацепился за подводный камень но камень пошел Руслан тут же бросил свою удочку встал сзади меня руки его легли поверх моих держи не дергай тащи но не быстро давай ему устать говорил он спокойно но в его голосе я слышал напряжение то самое которое бывает в гараже перед важным движением это была борьба только с кем то невидимым под водой
Десять минут мы боролись я весь мокрый не от воды а от усилия а он направлял мои руки командовал тише теперь немного отпусти хорошо теперь снова тащи и когда из воды показалась огромная темная спина я ахнул это был ратан здоровенный как подушка Руслан схватил его под жабры и выкинул на берег мы оба смотрели на эту рыбину которая била хвостом по траве три килограмма точно сказал он наконец и посмотрел на меня а потом улыбнулся такой улыбкой которой я у него раньше не видел гордой и детской одновременно вот видишь племяш ждать надо уметь
В тот день мы не ловили больше мы сидели и смотрели на озеро а он рассказывал как правильно чистить ратана что из него сварить а мы его конечно отпустили он сказал ты его поймал ты и решай я сказал отпустить он кивнул мы отнесли его к воде он постоял немного как будто благодарил и медленно уплыл в глубину
После этого мы ходили на озеро еще много раз в любую погоду и зимой и под осенним дождем мы уже не так сильно хотели поймать рыбу мы просто приходили это был наш способ разговора без слов когда не надо было ничего объяснять просто сидишь смотришь на воду и знаешь что рядом человек который никогда тебя не подведет и который ценит эти тихие утра так же как и ты больше всего на свете
Глава 3: Гулялки и пабг
Гулять мы с Русланом начали просто так без причины мог быть обычный вторник вечером он звонил и говорил ну что племяш щас заеду не в гараж не на озеро просто по улицам и я выходил мы шли куда глаза глядят обычно за город на пустыри где пахло полынью и соляркой от проезжающих грузовиков или просто по спальным районам когда уже темнело и в окнах зажигался свет
Он шел не быстро всегда немного впереди руки в карманах куртки смотрел по сторонам я рядом пытаясь попасть в его широкий шаг и мы говорили обо всем подряд о школе о его работе о какой то книге которую он читал или о фильме который мы оба видели он никогда не делал вид что ему неинтересно слушал всегда серьезно кивал задавал вопросы а потом мог ввернуть какую то свою мысль простую но такую которая зависала в голове надолго например говорил люди которые громко спорят сами себя боятся или если тебе легко значит ты идешь под гору а надо иногда и в гору
Иногда мы молчали и это было самое классное молчание не неловкое а теплое как старый свитер в котором ты сидишь у костра и просто смотришь на огонь я знал что он думает о чем то своем важном а он знал что я просто рад быть рядом и не надо слов чтобы это понимать