Сергей Александров – Хранитель облаков (страница 6)

– Честно, не знаю. Могу только предположить, что заказчик утратил интерес к этому артефакту. Я думаю, это вопрос лучше всего задать Корвуду или Морозову. Если, конечно, они захотят на него отвечать.

Горская немного расслабилась. Дальше разговор проходил более конструктивно при поддержке еще трех стаканчиков кофе. Через час Давыдов пригласил к себе начальника аналитического отдела. И завис с ним на несколько часов. К вечеру, после того, как от кучи бумаг и отчетов уже начало рябить в глазах, в кабинет снова зашла Софья.

– Ну как вы тут? Может что-нибудь нужно? – участливо спросила она.

– Благодарю. Есть пару моментов по канцтоварам, а так пока всего хватает. Да и ситуация начинает немного проясняться.

– Ну, с канцтоварами решим. Я к вам с новостями. Только что звонил Корвуд. Через несколько дней в Москву возвращается Морозов и по приезду очень хочет встретиться с вами. В четверг вам будет удобно?

Сергей наморщил лоб.

– Немного неожиданно. Да, я думаю в четверг будет нормально. Да, у меня к вам будет еще одна просьба. – Сергей встал из-за стола и вручил Горской несколько исписанных от руки листов. – Я наметил примерный план мероприятий, мне нужно его утвердить у вас, или я могу сам дать задания начальникам отделов?

– Сергей, вы сейчас, фактически, на должности Ордынцева. Вы наш начальник. Но давайте, пока вы обвыкните и втянетесь в работу, мы будем советоваться с вами по глобальным вопросам. Не возражаете?

– Даже наоборот! – сказал Давыдов. – Мне так будет удобней.

– Отлично, – сказала Софья. – Если хотите, я могу вас подвезти до отеля. Служебную квартиру сегодня-завтра подготовят, в среду можно будет переехать в новое жилье.

– Хорошо, сейчас соберусь. Подождите пару минут.

Сергей сгреб со стола кучу бумаг и направился к сейфу. И застыл на месте. На двери сейфа красовался нарисованный черным маркером треугольник с восклицательным знаком. Под треугольником были изображены две параллельные линии. Рядом с треугольником линиями был нарисован человечек с поднятой рукой.

***

Погода резко испортилась. Температура опустилась до минусовых отметок, а с утра пошел первый ноябрьский снег. Старший Ордынцев стоял у окна на втором этаже своего дачного дома и смотрел на кружащиеся в сумасшедшем танце снежинки. Ему всегда нравилось смотреть на снег. Казалось, что когда серую продрогшую землю покрывает белый ковер, то она обновляется и становится чище. Еще старику нравилось ездить по заснеженным дорогам на своем УАЗ «Патриот» и вытаскивать застрявшие машины. Именно это он и собирался сделать, как только горничная и водитель уедут.

– Сан Саныч! – водитель и, по совместительству, охранник Валера зашел в комнату. – Зоя приготовила ужин и собирается домой. Погода то вон какая, подвезу ее до метро.

– Хорошо. Сейчас спущусь, сказал Ордынцев.

– И это… Сан Саныч, вы уж не ругайтесь сильно. Я дров вам сам наколол. Не могу смотреть, как вы, в таком возрасте, это делаете.

– Это ты что же думаешь, что я уже дряхлый старик, и не могу дрова наколоть?

Обиделся. С Валерой была договоренность, что дрова и любую мужскую работу на участке делает хозяин. Дача уже давно перестала быть дачей, и теперь рядом с крошечным деревянным домиком возвышался двухэтажный домина из красного кирпича. Лет пять назад провели газ, но генерал все равно предпочитал топить дровами. И в свои без малого семьдесят пять лет довольно лихо орудовал топором. После того, как погиб Саша, или, как его все называли, Сан Саныч младший, старик решил полностью переселиться из городской квартиры на дачу. Его всегда напрягали столичная суета и городской образ жизни. А здесь – простор и свежий воздух. Здесь он может спокойно работать без шума Садового Кольца за окном. А работать было над чем. Но сейчас нужно было собраться с мыслями, немного проветрить голову и съездить в хозяйственный магазин.

Пока на УАЗе прогревался двигатель, Сан Саныч лопатой чистил снег. Опасность он скорее не услышал, а почувствовал. Так бывает у людей, которые большую часть жизни рискуют жизнью. После десятилетий тренировок и спецопераций развилось шестое чувство. Когда-то давно, еще первый инструктор Сан Саныча по самбо, называл это не иначе, как интуиция воина. На закате карьеры, во время работы при генштабе, это чувство не исчезло. И даже скорее помогало ему выходить сухим из воды во время постоянных интриг и политических хитросплетений, которыми изобиловали «лихие девяностые». И сейчас он спиной почувствовал опасность. Резко обернувшись, он выставил черенок лопаты перед собой. Перед генералом стоял высокий и крепкий мужчина в раскрытой белой дутой куртке и балаклаве на все лицо. Правая рука держала пистолет. Незнакомец явно не ожидал молниеносной реакции и немного подался назад. В вот старший Ордынцев был не намерен терять драгоценные секунды. Однажды, в далеком 1985 году в Афганистане он уже оказывался в похожей ситуации. Только тогда пистолет был вдругой руке. Черенок, направленный железной рукой, молниеносно впился в солнечное сплетение нападавшего. Тот инстинктивно согнулся, ловя ртом воздух. Падающий в снег пистолет поймала заботливая рука хозяина дома. Генерал быстро осмотрелся в поисках возможных сообщников незваного гостя, но на подмогу ему никто не спешил.

Глава 4

Глава 4

– Верховский, ты сейчас где? – спросил в телефон Сергей.

– Тянусь в пробке. Видел погоду? Вся Москва стоит.

Давыдов зажал телефон между плечом и щекой и утрамбовал документы в сейф. Сказав Софье Горской, что он доберется сам, новоиспеченный директор собрал в пластиковую папку часть документов, намереваясь взять их с собой. Положил папку в только что найденный темный полиэтиленовый пакет. Туда же отправился небольшой планшет, который он обнаружил между двумя огромными томами подшивок. После этого достал телефон и, немного поколебавшись, набрал номер друга.

– Андрей, я только что тебе скинул фото. Посмотри, пожалуйста.

После недолгой паузы журналист выдал чуть напряженным голосом:

– Серега, это то, о чем я думаю?

– Честно говоря, я сам крайне озадачен. Нужно встретиться.

– Слушай. Ты все еще любишь бильярд?

– Ох, уже сто лет не играл.

– Я сейчас скину адрес. Вызывай такси и езжай туда. Это как раз не очень далеко от твоей новой конторы.

Бильярдный клуб «Классик» оказался уютным и довольно просторным местом. Верховский сразу повел Сергея в самый конец зала, где располагался так называемый «кабинет» – отдельное помещение со своим санузлом, бильярдным столом и уютным уголком, где можно было перекусить и пообщаться.

– Поверь, Сергей! Это самое лучшее место для проведения любых переговоров. Здесь совершенно точно нет прослушки и очень лояльное руководство. С хозяином этого клуба мы очень давно знакомы.

– Здесь прослушки нет. А вот в моем новом кабинете скорее всего есть. Давай сразу к делу.

– Давай. Скажи, где ты нашел эти символы?

– На самом видном месте. На двери сейфового шкафа.

– То есть ты хочешь сказать, что наш старый друг на двери сейфа нарисовал два символа из секретного алфавита, который мы втроем придумали в далеком детстве, когда играли в шпионов?

– Именно эти же слова я произнес в своей голове, когда увидел это художество.

Андрей заказал официанту горячие бутерброды, холодной буженины и кофе. Когда официант ушел, Давыдов вытащил на столик папку и извлек из нее несколько листов исписанных разными символами.

– Так, а это ты где нашел? – спросил журналист.

– А это, дорогой друг, я обнаружил среди других бумаг в ящике стола Саши Ордынцева. Все написано этим самым нашим детским шифром! Конечно, я не помню, какой символ означает какую букву. Это нужно расшифровать. Но если ты помнишь, у нас были еще отдельные символы, которые обозначали те или иные ситуации. Например, те два символа, которые нарисованы на сейфе, означают можно прочитать, как «внимание, угрожает опасность». Кажется, так.

– Немного иначе. Насколько я помню, то первый символ с восклицательным знаком внутри, означает «внимание, здесь опасно». А второй, с человечком, поднявшим руку с палкой вверх, изображает конкретно то, что ему, Саше, что-то угрожает.

– Нам нужен исходный шифр. Но где его взять? Я как-то не предполагал, что спустя три десятка лет мне может понабиться расшифровать что-то, с использованием детской игры.

– Сергей, обрати внимание. Про наш детский шифр знали только мы трое. Значит, это послание предназначается нам с тобой.

– Меня больше волнует другое. – Давыдов начал загибать пальцы на левой руке. – Знает ли кто-то еще про этот шифр – это раз. Если Саша нарисовал эти символы на самом видном месте, то знал, что кто-то из нас окажется в этом кабинете и увидит их. Откуда он это знал, или почему предполагал. Это два. И если ему действительно угрожала опасность, то значит ДТП, в котором он погиб, может быть подстроено. И это – три.

Давыдов начал перебирать бумаги, рассматривая пляшущих человечков, видоизмененные руны и просто геометрические фигуры. Много лет назад трое друзей записывали этими символами детские «секретные» послания. Внезапно Андрей, который сидел напротив, подскочил и указал пальцем на обратную сторону листов.

– Сереж, посмотри! Это же листы из настенного перекидного календаря с видами Петербурга! У меня есть точно такой же. Я был в Питере прошлой весной и купил там этот календарь.