Сергей Алдонин – Смерть Петра Великого. Что оставил наследникам великий самодержец? (страница 27)
Теперь мы попытаемся объяснить, каким образом, по нашему мнению, «сущность» завещания, сочиненного д'Еоном, попала в книгу Лезюра. Мы знаем, что император Наполеон I, в борьбе с своими политическими и личными врагами, не был разборчив в средствах и считал каждое из них хорошим, лишь бы оно достигало, или содействовало цели. Задумав, в 1812 году, вступить в решительную борьбу с таким опасным соперником, как Россия, он, естественно, желал привлечь на свою сторону общественное мнение Европы, напугать его грозным призраком возростающего могущества Русской империи и представить себя оплотом цивилизации против завоевательных замыслов северных варваров. В этих видах он и заказал Лезюру написать сочинение: «Des progres de la puissance russe» для распространения его в публике. Лезюр, как историк, не мог совершенно легко отнестись к такой задаче и, чтобы исполнить ее, не компрометируя своего имени, должен был просмотреть в архиве министерства иностранных дел бумаги, касающиеся дипломатических сношений России с Францией в XVIII столетии. Выбирая из них преимущественно те, которые подходили к его предвзятой идее, он, разумеется, обратил внимание на «Завещание» Петра Великого; но имя лица, сообщившего этот документа и содержание последнего, ясно указывали на подделку. Затрудняясь ввести в свое сочинение столь важный акт, достоверность которого ничем нельзя было подтвердить, Лезюр мог показать его Наполеону и просить императора высказать свое мнение по этому поводу. Конечно, Наполеон ни минуты не колебался признать подобный документа подложным, но программа, заключавшаяся в нем, вполне согласовалась с целями, которые имелись в виду при составлении книги Лезюра, – напугать публику завоевательными планами России, и потому было решено, сократив и изменив этот документа, сообразно тогдашнему политическому положению и обстоятельствам, напечатать его с объяснением, что это есть сущность планов Петра Великого, будто бы изложенных им для руководства преемникам в секретных записках, которые, как уверяют, хранятся в домашнем архиве русских государей.
Мы не утверждаем, что в настоящей заметке положительно решили вопрос о происхождении поддельного «Завещания» Петра Великого, и будем очень рады выслушать мнения, противоположные нашему; они могут только способствовать разъяснению этого вопроса, во всяком случае, не лишенного интереса.
Алексей Морохин, Оксана Жерновая
Лейб-медик Роберт Арескин и лечение Петра I минеральными водами в 1711–1717 гг
Биографы Петра I Великого уже неоднократно обращали внимание на особое отношение царя-реформатора к минеральной воде – своего рода «лекарству», регулярно употребляемому им, особенно в последние годы жизни. Как отмечает Е.В. Анисимов, «минеральная вода и лечение ею были для Петра символом превосходства науки, знаком победы экспериментального знания над суеверием…Он твердо верил, что состав употребляемой им минеральной воды содержит те химические вещества, которые положительно влияют на его здоровье» [1, с. 83].
Некоторые историки отмечают, что впервые Петр I стал употреблять минеральную воду в качестве лекарственного средства в 1696 г., когда якобы «целый месяц» провел на Истинском оружейном заводе в Тульском уезде, где «близ плотины» располагался «источник железистой воды» [2, с. 24]. Царь действительно некоторое время находился на тульских железных заводах в сентябре 1696 г., но имеющиеся в распоряжении исследователей источники не позволяют подтвердить данный факт [3, с. 58; 4, с. 67–68]. Более вероятным представляется, что Петр I мог впервые познакомиться с целебными свойствами минеральных вод чуть позже, во время своего пребывания в Европе в составе Великого посольства. Источники сохранили сведения о том, что 3 июля 1698 г. царь «изволил ехать в Теплицы» – курорт Баден, располагавшийся в 25 км от Вены и известный своими серными источниками [5, с. 364]. Употреблял ли царь в этот визит целебные воды или же лишь ограничился осмотром курорта – судить сложно. Последующие же пребывания Петра I на европейских курортах связаны не только с ухудшением с годами его здоровья, но и с инициативами его ближайшего окружения. Иначе говоря, некоторые лица из «ближнего круга» Петра I смогли убедить его по мере возникновения проблем с самочувствием начать активное употребление минеральных вод. Инициатором этих мер являлся царский врач Роберт Карлович Арескин (Эрскин) (1677–1718). Представитель именитого шотландского рода, Арескин окончил Оксфордский университет со степенью доктора философии и Утрехтский университет со степенью доктора медицины. Он также обучался в университетах Эдинбурга и Парижа, владел многими языками и состоял в переписке с наиболее известными в Европе учеными [6, с. 98–105; 7, с. 135–145; 8, с. 137–141; 9, с. 771–778]. Появившись в России в 1704 г. в качестве домашнего врача А.Д. Меншикова, Арескин очень скоро обратил на себя внимание Петра I, которому уже с 1705 г. он начал оказывать медицинские услуги. 14 мая 1705 г., находясь в Москве, больной лихорадкой царь писал Меншикову: «В которой болезни не меньши тоска разлучения с вами, что я многажды в себе терпел, но ныне уже вящше не могу, извольте ко мне быть поскоряй, чтоб мне веселяй было, о чем сам можешь разсудить. Також возми дохтора Англинского и приезжай с небольшими сюды» [10, с. 99; 11, с. 342]. Видимо, под «англинским дохтором» как раз и подразумевался Арескин, которого аналогичным образом именуют и другие соратники Петра I [12, с. 298, 987]. По сведениям, сообщаемым британским посланником в 1705 г., медик фигурирует уже в качестве «врача при царе» [8, с. 138]. В дальнейшем карьера Арескина складывалась весьма удачно: он стал не только главным лечащим врачом Петра I, но и возглавил сначала Аптекарский приказ, а затем и Медицинскую канцелярию в должности архиатера.
Современники единодушно отмечали, что Арескин был «весьма уважаем царем», пользовался его «высокой благосклонностью», являлся человеком, у которого Петр I «обыкновенно справляется обо всех достопримечательностях природы» и «очень часто советовался» [13, с. 268; 14, с. 85; 15, с. 110; 16, с. 399]. Надо полагать, что благодаря своему влиянию Арескин смог убедить Петра I в необходимости лечения минеральными водами. В свою очередь, у самого медика интерес к бальнеотерапии сложился под влиянием его современника, известного немецкого врача Фридриха Гофмана (1660–1742), считавшего минеральные воды «универсальным лекарством, подходящим для лечения всех болезней», почти идеальной формой универсальной панацеи от всех недугов. В сохранившейся библиотеке Арескина находятся как минимум двадцать две книги по бальнеологии, включая и сочинения Гофмана [17, р. 152–154].
Лечению Петра I минеральными водами, как правило, предшествовали ухудшения самочувствия царя. Так, в конце марта 1711 г., по пути в Польшу, Петр I тяжело заболел в Луцке «скорбутикою, которая была с жестокими параксизмами и зело была опасна» [18, с. 366]. Недуг, видимо, способствовал принятию решения о поездке на лечение в Карловы Вары (Карлсбад), где царь находился с 13 сентября по 3 октября. Подробности лечения известны из походного журнала Петра I. Этот источник сообщает, что 14 сентября царь «изволил принимать проносное лекарство» – 20 пилюль, а со следующего дня «теплыя воды пить начал», «а пил сначала 5 дней по 20-ти, а 4 – по 30-ти (стаканов. – А.М., О.Ж.)», затем по 32 стакана воды «пил три дни и тем окончал» [19, с. 30, 31, 90]. 19 сентября 1711 г., информируя супругу Екатерину Алексеевну о своем самочувствии, Петр I отметил: «Только с воды брюхо одула, для того так поят, как лошадей» [20, с. 17]. В следующем, 1712 году, царь вновь посетил этот же курорт, где находился с 8 по 31 октября. И в этот раз, по собственным словам самодержца, «воды, слава Богу, действовали зело изрядно» [20, с. 25]. В обеих поездках Петра I сопровождал Арескин. О том, каким образом врач контролировал лечение царя, свидетельствует сохранившаяся 59-страничная записная книжка лейб-медика. Сюда Арескин вносил подробные записи относительно цвета и количества мочи своего венценосного пациента, приема пищи и состава чашек с водой, которые употреблял царь, и даже его стула [17, р. 151]. Решение о новой поездке на курорт было принято после очередного ухудшения самочувствия Петра I в конце 1715 г. Тогда царь настолько серьезно недомогал «коликою», что даже причащался 2 декабря – «в палатах была церковь» [21, с. 78–79]. Еще в конце 1715 – начале 1716 г. (видимо, по инициативе Арескина) другой лейб-медик – Л.Л. Блюментрост – консультировался с европейскими врачами по поводу болезни Петра I. Сохранились отзывы некоторых из них – Б. Альбина, И.Ф. Брейна и И.К. Брунера, датируемые мартом 1716 г. Из этих документов следовало, что царь страдал от поноса, периодической лихорадки, тяжести в эпигастрии, болями в области диафрагмы и подреберьях, а также жаловался на тошноту и кровоточивость десен. Консультанты пришли к выводу о наличии у царя «ипохондрии», «цинги», «изнурения тела», «меланхолии» и «застоя крови». Современные историки медицины считают, что Петр I, видимо, страдал хроническим гепатитом [22, с. 59–60].