Сергей Алдонин – Михаил Задорнов. Геополитика по чесноку (страница 2)
Когда он тяжко заболел – невозможно было примириться, что такой пытливый, неугомонный, переполненный разнообразными планами человек может вдруг остановиться. Ведь Михаил Николаевич Задорнов жил бегом. С концерта – на экскурсию, с деловых переговоров – в археологическую экспедицию, с тренировки – к письменному столу. Другой судьбы он для себя не представлял, потому и успел так много. Как не хватает его сегодня… Но осталось слово, осталась интонация, остался бунтарский дух человека, который знал и любил Россию. Не рабской, а творческой любовью.
Для Задорнова всегда были важны заветы русской литературной классики. «Служить бы рад, прислуживаться тошно», – этой планки в наше время достигают очень немногие. О ней предпочитают забывать. А для него это был принцип жизни.
В этой книге собраны беседы с Михаилом Задорновым, связанные с политикой, прежде всего – с геополитикой. Эти материи чрезвычайно его интересовали, Михаил Николаевич часто искал и находил в истории ответы на самые животрепещущие вопросы. Он не был «всезнайкой», экспертом на любую тему. Таких сегодня немало в ежедневных политических телевизионных шоу. Из откровения стоят недорого: эти господа легко меняют свои убеждения, каждый сезон красуются новыми прожектами, учитывая законы конъюнктуры, а точнее – выгоды. Отрабатывают заказы. Задорнов такими вещами не занимался и в телевизионных шоу его можно было встретить нечасто. Ему верили, потому что сатирик не играл по чужим правилам. Задорнов тоже иногда менял свои убеждения – и прямо об этом говорил. Но это было связано с движениями его свободного ума, иногда – с прочитанными книгами или с новыми фактами, которые заставляли иначе взглянуть на прошлое. Обращаясь к каждой теме, он обязательно много читал, штудировал новые исследования, иногда общался со специалистами по проблематике, которая вдруг начинала его интересовать. И, хотя он и не был самым дотошным студентом МАИ, всё-таки будем помнить, что писатель совмещал воображение гуманитария с разумом технаря. Поэтому он так дельно рассуждал, например, об атомном проекте. Понимал, что к чему. Для него труд физика или инженера не был абстракцией. И Задорнов считал технические прорывы главными событиями ХХ века. Больше всего он сожалел о том, что в последние годы мы утратили свое инженерное сообщество. Из-за этого, по мнению Михаила Николаевича, страна поглупела. Как с этим спорить? Мы слишком часто отмахиваемся, отгораживаемся от горькой правды. А Задорнов говорил напрямую. В России испокон веков уважают таких правдолюбов. Только таким и верят. Для Задорнова это было не только творческим счастьем – хотя, конечно, он мечтал о признании. Писатель понимал, какая ответственность связана с народным доверием. И никогда не относился к своей публике свысока. Даже к самым наивным слушателям. Мог пошутить и над ними, и над собой. Но высокомерием не страдал. А ведь как велик был соблазн при такой громкой славе!
Многие из этих бесед состоялись давно. 10, 15, 20 лет назад. С тех пор многое изменилось. Кое-что – к лучшему. Например, ситуация в Чеченской республике. Но большинство прогнозов Задорнова сбываются. В том числе – невесёлые. Он мечтал о суверенной и просвещённой политике, в том числе – международной. Был уверен, что Россия должна всему миру показывать не только бомбы, но и культуру.
История была для Задорнова главным увлечением последних лет. Серьезным, хотя зачастую сатирик виртуозно выступал под маской шутника. Не менее важно его увлечение всей жизни – образная русская речь, которой он восхищался. Он начал с загадок древности, но вскоре перешел и к загадкам ХХ века. Мечтал сделать цикл фильмов, посвященный загадкам русской истории всех времен. Без предрассудков, без заказухи. Болезнь остановила этот замысел, остались только черновики и небольшие беседы, интервью, которые, как мы надеемся, не разочаруют вас. Да Задорнов и не способен разочаровывать.
Американская трагедия
Инструкции американские – это вообще отдельная история. Я купил себе одеяло, на котором было написано: «Не использовать как защиту от торнадо». То есть бесполезную покупку сделал практически! Фен «не использовать во сне». Вы пробовали фен во сне использовать когда-нибудь? Утюгом «не гладить на себе». Мобильный телефонный аппарат «прикладывать только к уху». Бенгальские огни «не брать в рот». Ну всем же хочется пожевать бенгальский огонь! Плавательные шапочки «надевать только на одну голову». Бензопилу «не останавливать голыми руками или гениталиями». Видимо, случаи были. «Наливать из бутылки, предварительно открыв бутылку. Открытую бутылку держать горлышком вверх!» Памятка в кабине грузовика: «Водитель, помни! Предметы, отражающиеся в боковых зеркалах, находятся сзади, а не впереди тебя». Если горе от ума, то понятно, почему большинство американцев чувствуют себя счастливыми.
О феномене Америки мы решили поговорить с главным знатоком этого вопроса – писателем Михаилом Николаевичем Задорновым.
– Михаил Николаевич, Вы очень сердиты на американцев?
– Считается, что я первый обрушился на Америку. Многие из нынешних критиков США вольно или невольно меня цитируют. Но, честно говоря, первым был не я. Прежде всего, достаточно вспомнить повесть Ильфа и Петрова «Одноэтажная Америка». Недавно перечитывал и удивлялся – ощущение, что с тех пор ничего не изменилось. Ещё они высмеивали, идя по Бродвею, «дрессированное электричество», затмевающее разум. Помните эту книгу? А еще чуть раньше об Америку писал Сергей Есенин:
По-моему, очень точно о современной Америке. Неужели там почти ничего не изменилось за эти годы?
– Выходит, Америка обречена на участь мирового пугала?
– Все-таки не могу так сказать. Мы иногда впадаем в новую крайность – считаем американцев круглыми идиотами. А это приводит к недооценке противника. Именно противника, потому что, скажу честно, дышать свободно они нам не дадут. Когда я говорил, что американцы «тупые» – это, конечно, был эстрадный номер. Но честный. По законам жанра, нужно сгущать краски, но говорить правду. По большому счету правду. В те годы наша страна (и, что печально, почти половина человечества) пребывала под гипнозом американского туповатого голливудского обаяния. Я, как мог, пытался этому противостоять. И, мне кажется, кое-что получилось. Тупизну америкосов я показал со всех ракурсов. Но сейчас настало другое время. Мы должны вернуться к самокритике. Остроумной, талантливой, злой. Иначе просто погрязнем в коррупции, в этой ржавчине, которая заполняет собой всё. Иногда мне кажется, что под толстым слоем коррупции у нас почти ничего не остается. Что мне нравится в американцах? Они с утра друг другу улыбаются. Наши с утра ходят с таким выражением лица, как будто всю ночь провели у практиканта-стоматолога, который учился на сплошные «двойки». У нас в стране самая искренняя улыбка – у Крошки-Енота из мультика. Ощущение, что у русских атрофированы мышцы, отвечающие за улыбку. У наших даже есть присказка – если кто-то без причины улыбается, ему говорят: «Что это ты, мать-перемать, включил улыбальник?» В США только один тип полицейских, которым можно смело предлагать взятку, не боясь, что тебя арестуют – это лежащие полицейские. А у нас?
Михаил Задорнов
– У нас – совсем другая история.
– Не сумеем прямо и откровенно говорить о своих ошибках, о своем доморощенном идиотизме – останемся мальчиками для биться в любом соперничестве с теми же американцами. Давайте снова говорить о нашей проклятой показухе. Мы всегда считаем себя умнее других, поэтому постоянно оказываемся в дураках. А недостатков у нас полным-полна коробушка. Помните, как в одном сибирском городе на улице, по которой должен был ехать Медведев, покрасили все дома (естественно, только с фасадной стороны). Причём, несколько домов закрасили полностью, вместе с окнами. Люди встали утром, ничего не видно. Только непроглядный темно-зеленый цвет. А вообще жизнь умнее и сложнее, чем любая схема. Всю жизнь я пытался пробиться к людям, рассказывая, что всё не совсем так, как учат стереотипы. Проклятые стереотипы. Знаете, в чем самая уязвимая слабость американцев?
– Расскажите.
– В том, что они не просто верят стереотипам, а глубоко в них погружены. Так нырнули, что другой реальности уже не представляют. У них Голливуд в башке и в сердце. И компьютерные игры. Хотя сейчас уже трудно отличить кино от компьютерных игр… А настоящая жизнь совсем другая… Но она проходит мимо них. К счастью, мы в России в этом смысле свободнее. Свободнее от стереотипов. А американцам сказали, что политкорректность – это хорошо, и они будут ходить по струнке, даже не задумываясь, что сказанное можно подвергать сомнениям. Им так легче, они так привыкли. Но это зыбкий, опасный комфорт, жизнь во лжи. Нам когда-то казалось, что в СССР много неправды, много навязчивой идеологии. По сравнению с американцами наш Суслов был просто пророком правды и свободы. Ни партия, ни школы не давали нам погрязнуть в стереотипов. Потому что, в первую очередь, нас учили мыслить самостоятельно. Ведь мы были страной писателей и ученых, физиков и лириков, а таких людей ходить по струнке не заставишь. Другая система! И мне жаль, что она пропадает, рассеивается. Хочется собирать ее по крупицам. Здесь надо сделать небольшую оговорку. Когда я говорю о стереотипности мышления американцев, я имею в виду их подавляющее большинство. В то же время, у них есть и думающее меньшинство. Я знаю некоторых из этой когорты. Это как раз университетские профессора, ученые, писатели, кинематографисты, некоторые рабочие, которые хотя бы что-то читали и не хотят жить по законам скороспелой моды… Вот, например, Оливер Стоун.