Сергей Адодин – Орто.docx. Записки непрозорливого священника (страница 2)

– Господи, я с радостью принимаю Твою дружбу, хоть я и недостоин её, – ответил я.

А что ещё мне нужно знать? Мне достаточно того, чтобы Он не дал мне заблудиться. Я так и молюсь:

– Господи, будь со мной во все дни моей жизни! Не дай мне отойти от Тебя ни на шаг. Если я всё же буду убегать от Тебя, как умалишённый, не покинь меня. Сойди за мной в ад, пожалуйста, если нужно!

«Дружба с Богом – это когда Бог сотворил Вселенную без моего участия, а потом оказывается, что Он сделал меня Своим наследником».

Я не умею рассказывать другим о том, как выгодно быть с Богом. Не могу обещать им, что если они покрестятся, то не будут болеть. Не готов гарантировать курильщикам, что у них не будет рака лёгких, если они бросят курить и займутся спортом. Даже не уверен в непременном оправдании на Суде за чтение Пяточисленных молитв. Но я могу рассказать о личном опыте отношений с Богом. А ещё, ссылаясь на Библию, могу поведать, как дружили с Христом Иуда Искариот и Фома по прозвищу Близнец.

Дружить с Богом трудно. «Соблюдите Мои заповеди», – говорит Христос. Ох! Попробуй соблюди. Как любить врагов? Тут друзей любить сплошная мука. Зато просто любить неведомых мне людей. Главное, чтобы и они меня знать не знали. Это значит, что эти люди не клевещут на меня, не разносят сплетен, не пытаются подловить меня на каком-то грехе. Гугенотов люблю, к примеру. Они, кажется, Ла-Рошель то ли осаждали, то ли защищали в романе Дюма. Где Ла-Рошель, а где я? То-то же. Или вот ещё, викингов люблю, пигмеев и маори. Зачтёт ли мне это Христос?

Дружба с Богом – это когда Бог сотворил Вселенную без моего участия, а потом оказывается, что Он сделал меня Своим наследником. «Войди в Мою радость», – предлагает Царь царей. Звучит заманчиво. Возьми иго Моё на себя (Мф. И, 29), – продолжает Господь. А может, как-то можно обойтись без ига? Я точно помню, что речь не о золотой диадеме с бриллиантами. Это про терновый венец. Он, если что, колючий, носить его очень больно.

Возможно ли войти в Христово Царство, но не висеть рядом с Ним на кресте? А ещё не быть оклеветанным в том, чего я не делал, не быть избитым римскими солдатами во дворе претории, не испытать на себе предательство бывших друзей. Велик соблазн выловить рыбку без пруда. Большую и маленькую. Разделить с Богом только радость, а горе оставить Ему одному.

– Ну так что, дорогой ты наш морализатор, – спросит меня читатель, – сам-то ты что? Свят еси и пресвят? Призываешь равняться на тебя?

Упаси Боже! Я из священников, да и вообще из православных христиан, предпоследний. Правда, лично знаком с теми, кто с этим моим утверждением решительно не согласен, но считать себя последним мне не даёт гордость и иллюзия мифических заслуг перед Богом, которые я сам и выдумал из своей головы. Скажу о себе лишь, что все мои попытки выстраивать отношения с Христом как-то отдельно от моих отношений с миром не увенчались успехом. Всякий раз, когда я скверно поступал с людьми и с живой природой, я удалялся от Бога, и каждый раз приходилось возвращаться к Нему сложным и тернистым путём. Надеюсь, что возвращался.

Я безнадёжен?

«Ездила на прошлые выходные в N-ский монастырь. Вот уж где благодать ощутила! Исповедовалась отцу такому-то за всю свою жизнь. Такую лёгкость испытала! Дня три потом как на крыльях летала!»

Такие беседы можно услышать, наверное, везде. Православные делятся друг с другом впечатлениями. Столько эмоций в этих разговорах! Но все ли могут похвастаться способностью ощутить в себе действие благодати Божией так явно, чтобы испытывать нечто вроде эйфории?

Моя близкая родственница, мать двоих детей – священника и пока ещё алтарника, поделилась со мной своими переживаниями по этому поводу:

– Столько слышала таких разговоров, что становится неловко, ведь я никогда ничего похожего не испытывала. А признаешься – скажут: «Какая бездуховная!» Вот ты когда-нибудь чувствовал благодать физически?

Тут во избежание каких-либо недоумений следует отметить, что она, как принято говорить, воцерковлённая православная христианка. Ну, то есть регулярно исповедуется, причащается, читает Священное Писание и духовную литературу. Является внештатной сотрудницей нескольких храмов, детей в Церковь привела сама. Состоит в единственном браке. В общем, захочешь – не подкопаешься.

Пришлось и мне совершить духовный «каминг-аут», заявив в ответ, что никакой эйфории я не испытывал даже в момент Причастия.

И вот вопрос: насколько это нормально? А то, может быть, речь идёт о какой-то духовной неполноценности, ведь именно это испытывают те, кому такие чувства незнакомы. Кто гол – король или я сам? Вопрос провокационный: кто же прав? Те, кто считает, что обязательно нужно испытывать особенные ощущения, или же те, кому кажется, что такие люди всё выдумали и выдают желаемое за действительное? Возьму на себя смелость объявить, что неправы обе стороны.

Согласно учению Православной Церкви, благодатью называется несотворённая Божественная сила или действие, посредством которой Господь являет Себя человеку, а человек, в свою очередь, при помощи этой благодати борется со своими грехами и страстями. Если говорить образно, стоит вспомнить икону преподобного Андрея Рублёва «Сошествие во ад», где Адам протягивает руку Спасителю. Обратите внимание, как бессильно висит кисть Адама, а Христос берёт его за запястье, чтобы вывести из этого места. В этом проявляется понятие взаимодействия Бога и человека в деле спасения.

Изучив авторитетные церковные тексты, я могу с уверенностью заявить, что отцам и учителям Церкви была неведома погоня за эйфорией, поскольку это никогда не являлось целью духовного делания. И если говорить о явном проявлении Божественной благодати, мы знаем, что она укрепляет верующих в их христианском служении и восполняет отсутствие человеческих сил. Об этом так говорится в молитве чина рукоположения: «Божественная благодать, всегда немощная врачующая и оскудевающая восполняющая». И ни слова о внутренних ощущениях.

Сошествие во ад. Византия. XIV в.

Митрополит Волоколамский Иларион свидетельствует о благодати как о таинственных Божественных действиях, которые бывают ощутимы для человека.

Вот оно, вот! Сейчас мы узнаем, что это за ощущения. Лёгкость? Сладостность? Может быть, становится больше не стыдно за свои грехи и совесть наконец умолкает?

Но владыка продолжает: «Когда человек соприкасается с этими энергиями, логические доказательства бытия Божия становятся для него не нужны, потому что он встречает Бога в своём собственном религиозном опыте».

Ах вот оно что! То есть когда благодать действует в человеке, ему становится неинтересно, докажут ли британские учёные, что Бог сотворил небо и землю, неважно, найдут ли Ноев ковчег. Он не требует доказательств бытия Божия и Его присутствия в мире. Что ж… Тогда поспешу позвонить своей родственнице и скажу ей, что мы с ней не совсем безнадёжны.

Пусть у меня небольшой пастырский опыт – еще нет двадцати лет, – но со своей колокольни я рассуждаю так: когда благодать касается христианских сердец, люди меняются по отношению к своим ближним в лучшую сторону. Ведь кто не любит ближнего, не любит и Бога. Какая уж тут благодать! Вода через сито. Лилось много, но ничего не задержалось. Стучал Господь, стучал в человеческое сердце, но Ему так и не открыли…

Вот что говорит апостол Павел: Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто (1 Кор. 13, 1–2).

Итак, дары ещё ничего не значат, если в ответ я не научился любить.

И если я раздам всё имение моё и отдам тело моё на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы (1 Кор. 13, 3).

Да, оказывается, что и милостыню подавать, и аскетствовать возможно без любви к конкретным людям. Возможно, но это не принесёт доброго плода. Действительно, после Причастия можно ощутить, как недобрые помыслы оставляют голову и в сердце сходит тишина. Исихасты даже испытывали некую сладость во время молитвы – но тут следует заметить, что этому предшествовала действительно серьёзная духовная жизнь, которую сегодня сложно найти даже в кельях.

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится (1 Кор. 13, 4–8).

Умолкли языки, пророчеств пока хватает, а знание частенько высмеивается и приравнивается к бездуховности.

Где христианское долготерпение, если мы делаем друг другу резкие замечания по поводу внешнего вида и поведения? Где милосердие, если мы выискиваем чужие грехи, чтобы немедленно предать их огласке? Благодать – это когда мне больше не хочется ябедничать или изгонять кого-либо из храма. Благодать – это когда я благодушно переношу все невзгоды и не ищу виноватых, кроме себя.

Благодать – это когда в сердце мир Христов, а не желание, чтобы все плохие получили по заслугам. Потому что я тоже плохой и хочу от Бога милости. О такой же милости к другим я должен просить Создателя в своих молитвах.