Сергей Абдалов – Семья (страница 2)

Мужчина почти на носочках подошёл к одной из дверей и кивком подозвал девушку к себе. Они вошли в слабо освещённое, мрачное помещение с чёрными шторами, плотно занавешивающими окна. Сразу у входа в комнату стояла большая функциональная кровать, точно такая, какая находится в палатах интенсивной терапии. Верхнюю, как, впрочем, и нижнюю часть кровати, можно приподнять: зафиксировать человека полусидя, или приподнять ему ноги, снижая отёк. Кровать имеет опускающиеся бордюры, сберегающие пациента от падения; на спинке функционалки закреплён штатив для капельницы.

Под белоснежным одеялом лежал худой мальчик лет десяти. Неестественно бледная кожа; почти чёрные круги под впавшими глазами; заострившийся нос и сухие, синюшные губы. В первые секунды в этом ужасном полумраке Инне почудилось, что на кровати лежит мёртвый ребёнок, от чего девушка даже отскочила назад, прикрыв ладонями рот, чтобы вдруг не закричать.

Видимо, понимая состояние сиделки, мужчина спешно подошёл к прикроватной тумбочке и потянул за шнурок настольной лампы. Загорелся свет. Не такой эффективный, чтобы осветить комнату целиком, но всё же смахнувший с мальчика образ мертвеца. На полке, сразу около кровати, Инна смогла заметить несколько флаконов для постановки капельницы, напоминающие раствор глюкозы или антибиотика. Только вот жидкость в стеклянных ёмкостях явно не содержала раствора, придающего лекарству цвета воды.

Флаконы были заполнены бордовой, почти кровавой жидкостью, с плавающей поверху желтоватой плёнкой. Системы для капельниц в полиэтиленовых пакетах были грудой навалены в корзинку на журнальном столике. Инна посмотрела на мужчину.

– Меня зовут Олег Степанович, – наконец представился мужчина, понимая, что должен объяснить ситуацию, хотя по дрожащему голосу было видно, как тяжело ему это даётся. – Полгода назад моя жена и сын Миша попали в жуткую аварию. Жена погибла, а вот сын выжил. Только теперь ему нужен постоянный уход. Однако это только первое время, как обещают врачи. Нужно только проколоть ему ряд препаратов, а уже месяца через три мальчику предстоит вынести несколько сложных операций. Без этих лекарств доктора не берутся за дело. Говорят, не выдержит. Один такой пузырёк официально стоит как иномарка. Вот и приходится раз в месяц встречаться с человеком, который продаёт это же лекарство, только в разы меньше. Ну вы понимаете? Мальчик приходит в себя редко. Если это случится в моё отсутствие, чтобы он ни сказал, не принимайте близко к сердцу. Не усаживайте его, не поднимайте. Бельё тоже менять не надо, а лучше вообще, кроме как капельниц, больше ничего не делать. Малейшее движение может привести его к смерти. Я понимаю, вы опытный медик, но пока возле мальчика не стоит дюжина опытных хирургов, лучше ничего не делать.

«Опытный хирург» – это словосочетание резануло, как серпом по сердцу. Инна даже зажмурилась и, прикусив губу, отвернулась, делая вид, что осматривает комнату. Если бы отец мальчика знал, кому он доверил своего сына, то, наверное, забрал бы его с собой. А ведь мужчина считает Инну «опытным медиком»! Он доверил человеку, которого выгнали из мира спасителей, словно чёрта из рая, жизнь своего умирающего ребёнка. Инне даже захотелось признаться во лжи и убежать, но, словно читая её мысли, Олег Степанович озвучил оговорённую сумму.

– Вас устраивает? – спросил он, смотря на Инну таким умоляющим взглядом, что та бы наверное уже и согласилась на оплату равную её стипендии.

– Да, – кивнула девушка, проглатывая душащий её ком рвущихся наружу слёз сострадания. – Я согласна.

– И ещё, хотел бы вас предупредить. В вашем распоряжении кухня и санитарные комнаты. Телефон можете зарядить прямо здесь. В этой комнате так же есть ноутбук, вай-фай подключён. Можете посмотреть что-нибудь. В остальные комнаты заходить нельзя. И, я должен вас предупредить, в доме установлены камеры. Уж извините, я вам точно доверяю, но…

– Я вас поняла, – помогла Инна смягчить неловкое положение, в которое хозяин дома явно не хотел попадать. – В комнаты я не зайду.

– На стене график постановки капельниц. На бутылочках цифры, какое из препаратов нужно ставить в след за предыдущим.

Волнительный инструктаж прервал звонок мобильного телефона. С тревожным и одновременно восторженным взглядом Олег Степанович посмотрел на мигающий дисплей и быстрым движением большого пальца ответил, чуть отойдя в сторону.

– Да… Да, сиделка пришла… – хозяин дома бросил неловкий взгляд на Инну и отвернулся. – Молоденькая, думаю в самый раз. Из опытных и старых точно ничего не выйдет… Проинструктировал… Выезжаю…

Перед выходом из дома, убедившись, что все необходимые ключи на месте, Олег Степанович упомянул:

— Наверняка вы обратили внимание, что температура внутри дома оставляет желать лучшего. Кондиционеры настроены на девятнадцать градусов. Высокая влажность противопоказана ребёнку по рекомендации медиков. Постарайтесь соблюдать установленный режим температуры и не повышайте её самостоятельно. Старайтесь реже покидать пределы дома. Вероятно, вы слышали слухи о действиях сумасшедшего преступника поблизости. Оставьте двери запертыми и оставайтесь дома. Перед возвращением я свяжусь с вами лично. Ваш контакт сохранён в моей памяти.

Примерно через десять минут звук уезжающего автомобиля известил о том, что владелец покинул территорию. Отец поставил ребенку капельницу до приезда девушки, обеспечив дополнительное время. Пользуясь возможностью, Инна отправилась принять горячий душ. После водных процедур она открыла небольшой розовый чемоданчик, достала оттуда джинсы и легкий свитер. Действительно, в доме царил прохладный климат, создающийся несколькими работающими одновременно кондиционерами, поддерживающими температуру помещений. Хорошо подобранный свитер оказался весьма полезным приобретением.

Наступила полночь. Осознав, что полноценный отдых состоялся восемнадцать часов назад, девушка решила взбодрить организм крепким напитком. Использовав кофеварку владельца, Инна приготовила чашечку ароматного кофе, вкус которого заметно отличался от напитка, купленного в автомате неподалеку от колледжа.

Вскоре наступило время поставить очередную капельницу. Войдя в детскую спальню, Инна обнаружила мальчика под одеялом, спокойного и неподвижного. Руки, выступившие над поверхностью постели, были испещрены царапинами и гематомами.

Миша не демонстрировал признаков боли, характерные для травмированных пациентов: ни тихих стонов, ни громких вздохов. Инна аккуратно подготовила инструменты, надела стерильные перчатки и обработала их антисептиком. Наметанным движением медсестры она нашла вену, хотя кожа мальчика была многократно повреждена иглами.

Температура тела малыша оказывала влияние и на окружающих. Несмотря на теплое одеялко, кожные покровы оставались ледяными, вызывая легкое покалывание в пальцах Инны. Венозный сосуд мальчика давно потерял свою упругость и четкость контуров, став плоским и незаметным. Такие симптомы требуют немедленного обращения к специалистам, чтобы избежать дальнейших осложнений.

Девушка приложила усилия, осторожно вводя иглу в вену мальчика. Под регулировочным роликом трубочка наполнилась густоватой бордово-красной жидкостью, распространяющейся равномерно по всей длине трубки. Вскоре емкость стала приобретать характерный оранжево-розовый оттенок.

Именно в этот момент ребенок начал подавать признаки активности. Глаза открылись широко, будто ожидая чуда. Но слепота, вызвавшая мутные зрачки, лишила мальчика возможности ориентироваться в окружающем мире. Губы мальчика раскрылись, освободив сухой шепот, еле различимый сквозь тяжесть дыхания.

— Ма-ма-а-а-а, — слабым голосом повторял малыш, хватаясь руками за край простыни. Лицо напряглось, исказившееся болью, зубы крепко сомкнулись, создавая иллюзию напряжения. Постепенно усиливающееся дыхание становилось похоже на спазматическое глотание воздуха, сопровождающееся болезненными стонами.

Инна, терзаемая эмоциями, обратилась к малышу:

— Миша, послушай меня! Ты дома, я здесь, всё хорошо! Скажи, ты понимаешь меня?

Продолжая хрипеть и задыхаться, мальчик пытался повторять слово «мама», судорожно цепляясь пальцами за ткань одеяла. Наконец, собрав силы, из последних остатков энергии он простонал:

— Мамочка, где ты?

А после, силы его вновь покинули, и Миша замолчал. Исчезли хрипы в его горле, и закрылись глаза. Ребёнок погрузился в крепкий сон.

Вытаскивая иглу, Инна хотела прижать место инъекции спиртовой салфеткой и заклеить поверх её лейкопластырь. Однако кровь не выстрелила, как это часто бывает, когда вынимаешь иглу из вены. Запачканной не оказалась и сама игла. Инна тогда подумала, что это чудо-лекарство, попадая в тело, регенерирует повреждённые ткани в десятки раз быстрее, чем это бы сделал сам раненый организм. Поэтому Олег Степанович так торопился к курьеру. Во всех известных Инне городах такого лекарства точно не было. Наверняка их даже и в медучилищах не изучают. Там всё по шаблону: бинт, зелёнка, нитроглицерин под язык. А эти лекарства, видимо, знают только избранные.

Помыв руки и зарядив очередную капельницу, приготовив её на следующий заход, с кружкой уже остывшего кофе Инна села перед ноутбуком. Глаза отяжелели. Зевнув на всю комнату неожиданно громко, девушка даже обернулась на кровать с мальчиком. Миша не проснулся.