Сергей Абдалов – Бункер (страница 2)

Наступила пауза. Петрович не двигался, лишь смотрел на них с холодным, отстранённым изучением, в котором не было ни капли сочувствия. Артёму стало физически плохо. Он уже готов был извиниться и уйти, как вдруг губы старика дрогнули. Это нельзя было назвать улыбкой, скорее, тенью усмешки.

— Зайдите, — наконец произнёс он.

Дверь закрылась, послышался лязг снимаемой цепочки, и через мгновение распахнулась. Переглянувшись, троица нерешительно переступила порог квартиры Петровича.

Первое, что ударило в нос — запах. Здесь он был плотным: кислый дух дешёвой водки, застарелый табачный дым и сладковатый аромат гниения, как от забытого яблока.

Второе, что поразило их — контраст с квартирой Артёма. Здесь царил идеальный порядок: пол вымыт до блеска, обувь выстроена в ряд. Никаких ковров или фотографий — только голые обои в цветочек и часы-ходики. Эта стерильная чистота казалась неживой, напоминая палату в психиатрической лечебнице.

Петрович прошаркал на кухню, не оборачиваясь. Они вошли в крошечное помещение с плитой, холодильником «ЗИЛ» и столом под клеёнкой. На нём стояли тарелка с засохшим хлебом и гранёный стакан с прозрачной жидкостью.

Старик опустился на табурет и жестом указал на единственный расшатанный стул и подоконник.

— Садитесь, раз пришли, — его голос звучал уже не так враждебно, скорее, устало. — С днём рождения, значит. Повод.

Он взял стакан и залпом осушил его, даже не поморщившись. Поставив его на место, он уставился на гостей.

— Спасибо, — выдавил Артём. — Так что насчёт... ну... занять немного?

Петрович проигнорировал вопрос. Он поднялся, открыл верхний ящик кухонного гарнитура и достал оттуда початую бутылку водки, которую водрузил на стол перед Артёмом.

— Наливай, именинник. Себе и друзьям. Раз уж зашли.

Троица переглянулась с изумлением. Такой поворот событий никто не предвидел. Первой опомнилась Марина. Она быстро плеснула в стакан Петровича немного водки и протянула Артёму.

— Давай, Тём, — подбодрила она. — За твои двадцать.

Артём, всё ещё находясь в лёгком ступоре, принял стакан. Лёха уже тянулся к бутылке. Атмосфера начала разряжаться. Кажется, всё обойдётся: они получат выпивку и уйдут.

Но пока Артём поднимал стакан для тоста, его взгляд упал на стену за спиной старика. Там висела полка со шкатулкой. Небольшая, обитая потрескавшимся красным бархатом, с окованными металлом углами. Эта вещь совершенно не вписывалась в аскетичную обстановку кухни. Она выглядела здесь чужеродно, как золотой зуб в гнилой пасти.

Артём моргнул и заставил себя сосредоточиться на тосте.

— Ну... за двадцатилетие! Чтобы всё было!

Они выпили. Водка обожгла горло. Напряжение окончательно спало. Завязался неуклюжий разговор. Петрович молчал, лишь изредка наполняя стаканы. Он больше не казался страшным — просто очень старый, одинокий человек.

Когда первая бутылка опустела, Лёха спросил:

— А у вас ещё есть? А то мы бы взяли с собой...

Петрович долго смотрел на него своим рыбьим взглядом, затем тяжело вздохнул и принёс вторую бутылку.

— Берите. И эту забирайте. Всё равно пить некому.

Гости не стали дожидаться второго приглашения. Они схватили добычу и поспешили к выходу. Оказавшись в своей квартире, они с грохотом захлопнули дверь.

— Фу-у-ух, — выдохнул Лёха, падая на диван. — Пронесло. Думал, он нас порешит там.

— Да нормальный дед, — отозвался Артём. — Просто одинокий. Видели, какая у него берлога? Стерильная, как операционная.

— Ага, или от того, что спрятано на полке, — ухмыльнулся Лёха.

— Кстати, Тём, а что ты там застыл? На стенку пялился.

Артём поперхнулся.

— Я? Да нет... ничего.

— Да ладно, колись, — Марина села рядом. — Я заметила. Ты как привидение увидел.

Артём помолчал.

— Там... на полочке. Шкатулка стоит. Бархатная, красная. Старая-старая. И инкрустирована чем-то... Камнями или стёклышками блестящими. Короче, она там как инородное тело.

— Бриллианты небось хранит, — заржал Лёха.

Вечеринка продолжалась. Вторая бутылка пошла веселее первой. Разговор вернулся к обычным темам: пары, преподы... О визите к Петровичу постепенно забыли. Но образ красной бархатной шкатулки прочно засел в подсознании Артёма. Он видел её всякий раз, когда закрывал глаза. И чем больше он пил, тем сильнее становилось иррациональное желание узнать, что же там внутри.

***

Следующие два дня образ красной бархатной шкатулки преследовал Артёма. Он видел её в полумраке аудитории во время лекции по сопромату, она мерещилась на экране ноутбука, когда он готовился к коллоквиуму, и даже во сне его не покидало ощущение холодного веса драгоценностей на ладони. Это было не просто любопытство, а глухая, сосущая пустота в груди, которую могло заполнить только золото. Или то, что за него можно купить: свободу от опеки отца-депутата, новую жизнь где-нибудь далеко отсюда, уважение Лёхи и восхищённый взгляд Марины.

В среду вечером, когда Марина ушла на курсы немецкого, а Лёха матерился сквозь зубы, умирая под огнём вражеского снайпера в онлайн-игре, Артём понял, что больше не может ждать. Идея созрела окончательно и требовала действий. «Это наш шанс», — шептал внутренний голос, заглушая остатки здравого смысла.

Он натянул куртку, стараясь двигаться как можно тише.

— Ты куда? — не отрываясь от монитора, буркнул Лёха.

— Прогуляться. Душно тут, — бросил Артём уже из прихожей и выскользнул за дверь.

Он остановился перед дверью квартиры №42 и нажал на кнопку звонка.

Щёлкнул замок. Звякнула цепочка. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в проёме показалось худое лицо Петровича. Его водянистые глаза без выражения уставились на гостя.

— Опять ты, — скрипучий голос не выражал никаких эмоций. — Чего надо?

— Здравствуйте... Я это... хотел поблагодарить. За водку тогда. Очень выручили, — выпалил Артём заготовленную фразу, протягивая пакет с бутылками спиртного. — Вот, возвращаю должок...

Петрович молча принял бутылки, мельком взглянув на этикетки. Несколько долгих секунд он изучал лицо Артёма. Затем его тонкие губы едва заметно дрогнули.

— Зайди, — приказал старик.

Второй раз переступить порог этой квартиры оказалось ещё тяжелее. Запах был всё тот же, но теперь Артём знал о существовании шкатулки. Она стояла на своём месте, на полке между плитой и холодильником, притягивая взгляд, как магнит.

Старик прошёл на кухню, сел за стол. Артём остался стоять посреди комнаты, чувствуя себя скованно и неловко.

— Садись, — кивнул Петрович на табурет. Голос его звучал устало, но властно.

Артём опустился на край сиденья. Старик долго смотрел на него, барабаня узловатыми пальцами по клеёнке.

— Тебя ведь не «спасибо» привело, — наконец произнёс он. — Тебя интересует та вещь.

У Артёма перехватило дыхание. Он открыл рот, чтобы возразить, но язык прилип к нёбу. Петрович усмехнулся — холодно, без тени веселья.

— Я заметил твой интерес, парень. Умный ход. Думал, старый дурак ничего не видит? Надеялся, что я сам тебе её покажу?

— Я... нет... я просто... — промямлил Артём, краснея.

— Просто хотел посмотреть, что внутри, — закончил за него старик. — Все хотят. Всегда одно и то же. Алчность. Вы думаете, там золото. Монеты царские. Бриллианты размером с кулак.

Он тяжело поднялся со стула, подошёл к плите и взял шкатулку. Вернувшись к столу, он поставил её перед собой.

— Там действительно есть бриллианты, — сказал он, глядя на тёмно-красный бархат так, будто разговаривал с живым существом. — И золото есть. Но это... побочный продукт. Обёртка от конфеты. Настоящая ценность лежит глубже. Гораздо глубже.

Он щелкнул замочком. Крышка беззвучно поднялась.

Внутри, утопая в углублении из чёрного атласа, покоились грязные серые камни — необработанные алмазы. Рядом лежали тусклые золотые монеты — червонцы Николая II. Сверху, завернутый в пожелтевшую марлю, лежал массивный перстень-печатка. У Артёма пересохло во рту. Сумма, которую стоило это содержимое, представлялась астрономической.

— Нравится? Хочешь взять? Один камешек? На память о дне рождения?

Артём судорожно кивнул.

— А теперь смотри сюда, — тон старика изменился, стал деловым. Он достал из-под стола старую офицерскую планшетку и расстегнул клапан. Внутри оказалась сложенная вчетверо карта-схема какого-то промышленного объекта.

— Видишь это? Это план подземелий. Сложная сеть коридоров, комнат, технических помещений.

— Что это?