Сергей Аб – Белль. Тёмное проклятье (страница 15)

– Если мы заглянем в статистику инспекции по подобным сооружениям, то обнаружим, как мало фантазии есть у нынешних Злодеев, – продолжил профессор. – Можно допустить и кладбище неподалёку от замка, можно простить пауков и даже мышей на нижних этажах замка, но есть вещи, которые буквально кричат о скупости фантазии своего хозяина.

– Вот я сейчас укушу тебя, человечек, – ухмыльнулся Вектор, – и посмотрим, кто кричит громче.

Я замотала головой в знак протеста, и Вектор, кажется, заметил это. Он отступил назад и тоже покачал головой, в знак несогласия.

– Вы что-то хотите добавить? – профессор удивлённо посмотрел на меня. – Может быть, предположите основные маркеры, по которым вычисляют безвкусицу? Встаньте. Мы вас слушаем.

Я встала и принялась соображать. Замок на холме, хорошо. Рядом кладбище, что вполне обыденно. Луна освещает мрачную дорогу, идущую от леса.

В воображении картина получилась просто отличной. И почему это считается безвкусным? Почему-то вспомнилась реакция ректора на летучих мышей… точно!

– Летучие мыши? – предложила я.

– Очень хорошо! – довольно отозвался профессор. – Хоть ответ и был очевиден, а всё-таки обычно его никто не даёт. Может быть, что-нибудь ещё?

Ещё? Что ещё можно увидеть в привычной картине типичного злодейского замка? Чтобы нагнать жути ещё до того, как кто-либо войдёт внутрь, я бы установила множество статуй. Почему бы и нет?

– Может, гаргульи? – снова предложила я.

– Замечательно! – улыбнулся профессор. – Верно. Пугающие статуи, в том числе и в этом виде, давно вышли из моды. Если хотите придать достойную атмосферу своему жилищу, то ставьте, например, идолы Героев – это никогда не перестанет быть актуальным. А вы садитесь, вам будет плюс бал на экзамене. Как ваше имя? Я запишу вас.

– Вот проклятье! – послышался огорчённый голос Вектора. – Теперь уже нельзя укусить человечка, да?

Я села и едва заметно мотнула головой. Плюс балл на экзамене – это же просто отлично! Всё, что надо сделать, это сдать экзамен на больше, чем единица!

– Моё имя Белль, – ответила я, и заметила тень, пробежавшую по лицу профессора.

– Очень хорошо, – рассудительно отозвался он, и что-то записал в красную книгу, лежавшую на его столе. – Даже ваше имя – это глоток свежего воздуха в затхлом подвале. А теперь давайте продолжим.

– Идолы героев? – раздался тихий шёпот. – С какой это стати?

– Вижу, – продолжил профессор, – вы не совсем понимаете идеологию дизайна, а за этим кроется куда большая проблема, но сейчас мы не станем обсуждать то, что вы должны были узнать на других предметах. Если спустя год, проведённый в академии, вы до сих пор не собрали внутри себя истинного злодея, то, возможно, дальнейшее обучение вас ни к чему не приведёт.

Он сделал эффектную паузы, обведя аудиторию глазами. Вектор внимательно следил за происходящим, и слава Богам, похоже, решил не вмешиваться.

– Зла без добра не существует, верно? – продолжил он. – Это знаю я, это знаете вы, это знают даже пресловутые чёрные вороны, наличие которых в вашем ядовитом саду заставит хорошего Злодея поморщить нос от негодования. Дело в том, что добро и зло обычно существуют совсем рядом друг от друга, и под правильно направленным светом добро может стать злом, понимаете?

Аудитория “понимающе” молчала.

– Вот одна из наиболее примечательных цитат в книге Заповедей Злодея: “Самый лучший и сильный из Злодеев – это Герой, сбившийся с пути” Возьмите книгу в библиотеке, да почитайте на досуге, чтобы на экзамене не позориться.

С этими словами взгляд профессора остановился на мне. И на этом лекция была окончена.

Глава 27

То, что Вектор не откусил профессору ногу или руку ещё не означало, что на следующей лекции этого не случится. А потому первое, что я сделала, когда покинула кабинет, это отчитала Вектора, даже несмотря на его заявления о его свободе.

– Мы же договорились! – угрожающе шипела на него я, бредя за группой к следующей аудитории.

– Я всё ещё не получил обещанного, – напомнил Вектор, и, словно бы спохватившись, добавил. – И не забывай, что я свободен, как ястреб в небе. Захочу уйти – уйду.

Ястреб не стал бы болтать и спорить, ястреб улетел бы. Говорить это Вектору, разумеется, не стоило, а то ведь обязательно покажет, как надо уходить.

– Всё ты получишь, – процедила я. – Только перестань портить мне жизнь!

Вектор захохотал, я тяжело вздохнула. Нельзя сказать, что в тайне я не позавидовала тем злодейским нотам, что так мелодично сквозили в его смехе.

– Я ещё даже не начинал, – произнёс он, и эта избитая фраза испортила мне всё впечатление от хохота Вектора.

Впереди вдруг что-то вспыхнуло зелёным светом. Я выглянула из-за плеч идущих впереди адептов, и увидела распростёршееся на полу тело юноши. Рядом стоял второй, и с безразличием смотрел на лежавшего внизу адепта.

Вдруг по обе стороны от стоявшего появились две высокие тёмные фигуры. Одеты они были в старомодные длинные плащи с высокими воротниками, и походили друг на друга, как две травинки в поле. Вот только у травинок не было ни красных глаз, ни отталкивающих лиц, ни цепких рук в алых перчатках.

– Вы нарушили правила академии, – раздался грубоватый голос одного из близнецов. – Ваша судьба больше вам не подвластна.

Они взяли его под руки, и все трое тут же растворились в воздухе, оставляя перед собой недвижимое тело. Всё-таки нужно быть осторожнее.

Наша группа равнодушно прошла мимо, и я последовала её примеру, хотя очень хотелось задержаться, и посмотреть на убитого. Однако когда я повернулась, чтобы бросить последний сожалеющий взгляд в сторону тела, то увидела, как убитый адепт зашевелился, и начал подниматься.

– Ты что, не умер? – раздался чей-то недовольный голос, и после этих слов пришлось свернуть за угол.

Значит, за порядками в академии следят очень ревностно, даже слишком. С одной стороны, это и хорошо – меньше подобных случаев будет. Но с другой… Нападёт на тебя какое-нибудь чучело из-за угла, треснешь его чем-нибудь хорошенько за это, а тебя потом на каторгу. Так себе перспектива.

Следующая лекция оказалась под стать моему настроению. Вела его маленькая, суровая пожилая женщина в круглых очках и с совершенно седыми кучерявыми волосами. Её суровый взгляд не оставлял возможности пошептаться, а быстрый отрывистый темп речи вселял желание, хотя лучше бы сказать “заставлял” слушать и слышать.

– В преддверии экзаменов напомню, адепты, – звучал голос женщины в просторной аудитории, и, казалось, сами стены подыгрывали ей, усиливая его эхом. – Выбор вашего арсенала проклятий должен быть впечатляющим, словно стрела, пронзившая мишень на расстоянии километра, и неожиданным, словно детский хор посреди ночи.

Кто-то еле сдержался от смеха, но профессор Маарта не выказала на это никакой реакции.

– Почему именно проклятья, я повторять не буду, – деловым тоном продолжила она. – Это мы с вами разбирали почти весь год. Вот скажите мне вы: как вы собираетесь сдавать экзамены, если я вижу вас первый раз на своих занятиях?

Разумеется, её костлявый палец правой руки указывал на меня, однако, это было лишним, потому что холодный взгляд чёрных глаз всё равно вопрошающе остановился именно на мне.

– Ну… – проговорила я, не зная, куда девать свой взгляд. – Кое-какие навыки в проклятьях у меня есть…

– Кое-какие! – подхватила Маарта. – На моём экзамене “кое-какие” оцениваются соответствующе. Кое-как, если выражаться более точными словами.

“Кое-как – это ведь больше двойки? Мне этого хватит!” – хотела сказать я, но побоялась её гнева.

Впрочем, она была в гневе и без этого.

– Не затруднит ли вас в таком случае показать что-нибудь из вашего арсенала? – с саркастичной улыбкой продолжила она. – Раз уж у вас хватило смелости, или даже наглости, прийти сюда под конец года.

– Я не… – начала я.

– Нет, разумеется, – перебила она. – Я уверена, что вашу наглость в академии оценили по достоинству. Никогда ещё не видела ректора Нокса в таком мрачном настроении, как позавчера.

Как интересно! Снова мне сообщают о нестабильном состоянии ректора, и снова причиной этому – я. Уж не знаю, можно ли собой гордиться, или нет, но почему-то стало даже приятно.

– Однако всё это никак не вяжется с нашей программой, – продолжила она. – Я не смогу допустить вас к экзаменам, если вы не владеете хотя бы общими принципами, которые всеми правдами и неправдами закладывались в умы ваших коллег по факультету. Поэтому будьте так добры, покажите нам хотя бы одно стоящее проклятье.

Проклятье? Кажется, я не знала ни одного. Даже самого захудалого.

Глава 28

Я встала и задумалась. Подумаешь, один экзамен по проклятьям. Разве об этом мне стоило беспокоиться? Разве ректор не дал мне однозначно понять, что в его академии мне делать нечего. Да, он разрешил мне остаться, но многое ли это изменит для меня? Всего лишь неделя, максимум две – и меня отчислят. Он дал мне это время, чтобы я насладилась его академией, а затем вылетела вон, со слезами на глазах. Было бы, чем наслаждаться!

Так я накручивала внутри себя ответный гнев, но тот никак не желал заводиться. Вместо этого по моей щеке потекла слеза, в которой застыла обида и бессилие. Маарта молчаливо наблюдала за мной, и с каждой секундой лицо её становилось всё мрачнее. Откуда-то из тёмного угла раздался смешок Вектора, который всё это время не подавал признаков своего присутствия.