Сергазы Касымбеков – Безымянные (страница 2)
Хук встал из-за стола и вышел за дверь. Слева от крыльца лежал ржавый серп. Он взял его, раскрутил, как дискобол, и швырнул вдаль. Серп пролетел сквозь кроны орешника, срезав несколько веток и листьев.
Дни шли своим чередом. Отец и сын были в тайной обиде друг на друга. Али делал вид, что ничего не произошло, а Хук, наоборот, иногда демонстрировал свою обиду даже больше, чем нужно. Но Хук никогда не перечил отцу. За многие годы жизни с ним он хорошо его изучил. Али же вовсе не знал своего сына: не знал, что гложет его по ночам и о чём он думает. Никогда не спрашивал Хука о его настроении или мечтах, не интересовался, кем он хочет стать и каким видит свою дальнейшую жизнь. Когда Али видел сына не в настроении, он начинал грузить его работой, но сейчас отец перестал так делать. С каждым годом справляться с характером Хука для Али становилось все сложнее и сложнее.
Отец и сын ужинали на улице. Под фруктовым деревом Али соорудил стол и два стула. Посередине стола стоял самовар и миски, пестрящие изобилием разных трав.Иногда Али уходил из дому на весь день и возвращался с растениями, он хорошо в них разбирался. Вокруг самовара грудами лежали грецкие орехи. Али держал в руках орехокол в форме щипцов, а Хук это делал руками. Хуку стало скучно. Он поставил орех на стол и ударил по нему кулаком. Стол подпрыгнул и едва не уронил самовар.
– Знаешь, Хук, – к удивлению сына, начал Али, – нам действительно нужно пополнить припасы.
Али попытался расколоть орех и скривился, видимо, попался крепкий орешек. Он неуверенно проговорил:
– Я бы сам… эээ… да вот… – Али рассматривал орех, подбирая слова.
– Я смогу, отец, – перебил Хук. – Вот увидишь.
– Вот список, хм-кхм… А вот деньги, – Али сосредоточился. – На границе покажешь вот это, – Али вручил некий документ. – Дальше отправишься по этим адресам. Про этот не забудь, без него я умру.
– А что это? – удивился Хук.
– Табак, – улыбнулся отец. – Теперь самое сложное: каждую покупку ты должен оформить, чтобы её перебросили через границу города. Продовольственный автомобиль все привезёт. Когда пересечёшь границу, заберёшь товар и домой. И ещё: в городе не носят одежду, её сними, прежде чем войти в город. Деньги держи в руках и не потеряй, там почти не используют бумажные деньги, но нам можно. Ты понял?
– Как без одежды? Голые? – У Хука глаза полезли на лоб.
– Да, поэтому сегодня сходи в баню и вымойся хорошо, – Хук кивнул, осматривая деньги. Али, увидев потрясённый вид мальчика, добавил:
– Главное, иди по адресам, там всё просто, везде указатели, не как в нашем лесу.
От возбуждения и предвкушения дальней дороги, и знакомства с городом Хук проснулся рано. Да что там, он вовсе не мог уснуть и просто ждал утра. Как только начало светать, Хук приготовился к пути. Али тоже не спал и приказал сыну хорошенько позавтракать, а потом уже отправляться. Через час они уже стояли у развилки, куда подъезжает продовольственный автомобиль.
Али взял сына за плечо и твёрдо произнёс:
– Иди по этой железной дороге, идти будешь долго. Вот, возьми сухофрукты и орешки в дорогу, – Хук положил их в сумку. Он был сильно взволнован, но не подавал виду.
Али почувствовал это, обнял сына крепко и мягко добавил:
– Иди, сын мой!
Али ещё минут пять смотрел, как удаляется его сын, а потом отправился домой.
Сквозь марево жаркого дня Хук уже издалека различил очертания города. Каждый шаг, что приближал его к этому таинственному месту, становился более осторожным. Сердце стучало в груди всё сильнее, отбивая бешеный ритм. Адреналин бурлил в крови, разливаясь по венам горячей волной. Никогда прежде Хук не испытывал такого прилива возбуждения, такой острой смеси любопытства и тревоги.
– Уже почти пришёл, – бормотал он себе под нос, словно заклиная, расстояние сократится. И вот, почти не заметив, он едва не прошёл мимо таблички, что стояла у дороги, как древний указатель на границе нового мира. На ней, выведенными смелыми буквами, были начертаны правила:
Г. ПОХОТЬ
ПРАВИЛА ПРЕБЫВАНИЯ:
– НИКТО НЕ НОСИТ ОДЕЖДУ;
– НИКТО НЕ СКРЫВАЕТ СВОИ ПОЛОВЫЕ ОРГАНЫ;
– НИКТО НЕ ИМЕЕТ ПРАВА НЕ ПОКАЗАТЬ СВОЙ ПОЛОВОЙ ОРГАН ДРУГОМУ.
Хук замедлил шаг, правила эхом отдавались в его голове. Недоверчиво он приподнял край своей штанины, взглянув на свой самый сокровенный орган, словно сверяясь с только что прочитанными правилами, которые подействовали на него как заклинание. Он понимал, что обратной дороги нет, так как отец в нём нуждается. Затем, преодолевая внутреннее смущение, он подошёл к воротам. Это был не просто вход, а настоящий шлюз, футуристичный и обтекаемый, напоминавший вход на космическую станцию. На его поверхности сияла надпись: «Снять одежду и нажать кнопку». Позабыв о стеснении, Хук сделал так, как было велено, аккуратно складывая свои поношенные вещи у самого порога.
Шлюз зашипел и распахнулся, выпуская поток воздуха, словно стальное чудовище выдыхало после долгого сна. Изнутри послышался резкий крик: «Быстрее входи, кислород уходит!» Хук, подчиняясь голосу незнакомца, прыгнул внутрь, и шлюз захлопнулся за его спиной с глухим металлическим стуком. Он оказался в небольшом отсеке, зажатом между двумя герметичными люками.
– Замри и закрой глаза! – приказал тот же голос, гулкий и холодный.
Сразу же со всех сторон его обдало мелкодисперсной жидкостью, а затем – яркий, почти ослепляющий ультрафиолетовый свет пронзил темноту.
– Чист! – объявил голос. – Открывайте!
Второй люк бесшумно отворился. Тёплый, ласковый ветерок обдул его, высушивая последние капли влаги и оставляя на коже приятную прохладу, словно прикосновения шёлка.
Перед ним стояли двое: мужчина и женщина. Обоим было за тридцать, оба с точёными фигурами, пышущими здоровьем, темноволосые, с глубокими, почти чёрными глазами. Молодая женщина окинула его оценивающим, но при этом удивительно мягким взглядом. На её тонких губах играла милая улыбка, сквозь которую прозвучало: «Он в первый раз». Она шепнула это же напарнику, и Хук, хоть и притворился, что не слышит, впитал каждое слово.
– Цель прибытия!? – требовательно спросил мужчина, сверля парня глазами. Именно его пронзительный голос звучал из динамиков, подумал Хук.
Хук немного замешкался, чувствуя, как смущение подступает к лицу, и, потупив взгляд, произнёс:
– Я за припасами, на рынок. Отец отправил.
– Это сын Али, – снова прошептала девушка, её улыбка стала ещё шире, почти хищной.
– Вот как, ты сын Али? – мужчина окинул его новым взглядом.
– Да, – Хук обвёл их глазами. Его взгляд зацепился за одну деталь: в области паха у них не было ни единого волоска. Смущение накрыло его с новой силой, и он невольно прикрыл свой член. Девушка громко и заразительно рассмеялась.
– Смешной такой, – промурлыкала она, обходя его со спины. Солнце, проникающее через невидимые фильтры, освещало его спину, которая казалась темнее всего остального тела. Он был смуглым, но спина и вовсе была угольно-чёрной от загара.
– Какой загар, – шептала она, поглаживая его спину. И вдруг, словно случайно, её груди, а точнее соски, коснулись его. Хук почувствовал мгновенную дрожь и волнующее шевеление в паху.
– У него встал! – закричал мужчина, указывая на него пальцем с неподдельной радостью. Молодую женщину это никак не смутило. Она продолжала кружиться вокруг Хука, оглядывая его через плечо с этой своей обворожительной улыбкой.
– Не кричи ты так, Гин. Или для тебя это так удивительно?
Хук не мог отвести взгляда от девушки, и в её глазах, сияющих из-под пушистых ресниц, он видел не просто желание, а какую-то дикую, неприкрытую страсть к нему.
– Тебе надо вымыть ноги, прежде чем войдёшь в город, – произнесла обольстительница, и её голос был уже более властным.
– Это делается так, – Она встала ногами на платформу, напоминающую весы. В тот же момент Хук последовал её примеру, его ноги погрузились по щиколотки, и он ощутил, как их очищают щётки, мыло и пар. Его грубые, будто каменистые ноги, привыкшие к долгим переходам, вдруг стали мягкими и белыми. Конечно, по сравнению с безупречно чистыми ногами двух сотрудников охраны, его ноги всё ещё казались тёмными, но разница была поразительной.
Второй люк бесшумно откинулся, и перед Хуком предстал широкий коридор. Дорога была устлана мягким ковроланом болотно-зелёного цвета, заключённым в толстую, прозрачную плёнку, напоминающую гигантские надувные игрушки. Воздух в этом пространстве постоянно циркулировал и очищался между слоями плёнки. Солнечные лучи проникали прямо, но какая-то невидимая защита поглощала ультрафиолет, делая пребывание здесь комфортным для тела без одежды.
Он шёл долго, и, несмотря на мягкость полов, его ногам было дико некомфортно. Хук чувствовал себя совершенно незащищённым и уязвимым. Он привык к одежде, к ощущению ткани на коже, и никогда бы не подумал, что обычная одежда дарит такое глубокое чувство безопасности. Наконец, он вышел под огромный прозрачный пластиковый купол. Весь мир здесь, казалось, был сделан из пластмассы: чистый, искусственный и слегка отчуждённый. Со всех сторон Хук ловил на себе новые взгляды, расшифровывая их как будущие предложения неких услуг, которые были для него ранее чужды. Новые ощущения заполняли его сердце. Парень не понимал, нравится ли ему всё это.