Серг Усов – Превозмоганец-прогрессор (страница 47)

Они могли бы разойтись миром — банда шла в сторону Клента двигаясь лесом в полусотне метров от укрывшейся компании попаданца — вот только, не получилось. Виновников последовавшего боестолкновения было двое — вьючная лошадь, не вовремя решившая громко всхрапнуть, и засранец, этот звук услышавший.

От неожиданности разбойник со спущенными штанами упал на бок и выкрикнул:

— Кто здесь?!

Уже через несколько секунд на поляну выскочило полтора десятка разбойников разного возраста, от совсем юного, лет пятнадцати, парнишки до обросшего седыми волосами старика, и пола — две неухоженные тётки неопределённых лет, одна из которых была выбрита налысо.

Четвёрку друзей и их пятёрку коней с поклажей, с горем пополам укрывающихся в небольшом подлеске, разбойники разглядели быстро, и также мгновенно оценили своё численное превосходство.

Лойм Кессер успел до этого накинуть на себя куртку из толстой кожи с набитыми на груди и предплечьях бронзовыми и железными бляхами и взять круглый небольшой щит. Его меч-полуторник своими размерами внушал уважение. Наличие среди укрывавшейся от них четвёрки хорошо экипированного по местным меркам воина оборванных бандитов не смутило, а рисунков заклинаний на шее и руке Тании они видеть сейчас не могли.

— Ох, ты же, какие жирные поросятки нам попались, — выдвинулся из толпы бандитов невысокий крепыш, — Ребята, — весело оглядел он разулыбавшихся гнилозубыми ртами товарищей, — Никак покровители услышали наши просьбы.

— Идите дальше, — угрюмо сказала иск-магиня чуть выдвинувшись вперёд и демонстративно начавши делать свои магические пассы кистями рук.

— Здесь рыбы нет, — поддержал подругу попаданец, — Давайте так: мы вас не видели, вы — нас.

Надежда, что разбойники не рискнут атаковать, у Игоря в душе тлела — всё же на Земле в такие тёмные времена, как здесь, бросаться в бой с колдуньей могли только рыцари Круглого стола с ушибленными мозгами, а никак не лесные бомжи. Только вот в Орване магия была обыденностью, и боевые возможности одарённых здесь хоть и внушали уважение, но непреодолимыми не считались.

Главарь банды учёл расстояние, которое нужно преодолеть, чтобы добраться до намеченных жертв, и посчитал, что жизни пяти-шести подельников стоят той многообещающей добычи, что маячила за спинами четвёрки невезучих лесных скитальцев.

— Вперёд! Убьём их! — истошно закричал он.

Сам при этом, когда банда выполнила его команду, остался на месте, с ухмылкой приготовившись наблюдать расправу над врагом.

— Тания! — крикнул Игорь.

Однако, иск-магиня, похоже, уже научилась читать мысли своего друга — она метнула первый Огнешар не в набегавшую толпу, а в главаря. Тот, не ожидавший такой подлости, не успел полностью увернуться — заклинание с жутковатой вспышкой сожгло ему правое предплечье — и руководитель банды завопил звериным воплем, наполненным болью.

Его вой заставил дезертировать с поля боя сразу троих нападавших, включая лысую тётку — они вначале остановились, обернулись на жертву первого магического удара и метнулись вбок, под защиту деревьев.

За очень короткое время Тания успела метнуть точно в цели ещё три Огнешара, а Кольт — нет, всё же молодец мальчишка, не сдрейфил, хотя и стоял белее мела — всадил две стрелы в лицо и шею самого быстрого из бандитов.

Следом вступил в бой бывший унтер-офицер. Когда до пары набегавших на него разбойников оставалось три-четыре шага, он сам рванул им навстречу и, отбив щитом удар дубиной противника слева, ловко всадил острие своего меча в живот другому.

Дальше наблюдать Игорю было некогда. Оценив обстановку, он отбросил меч в сторону, извлёк свой верный нож и совсем не по правилам местных боёв бросился в ноги к первому своему противнику и, когда тот перелетал через него, разрезал ему правое бедро до самой кости.

Не вставая на ноги, следующего противника Егоров встретил ударом ноги в коленную чашечку. Не сломал, но остановил надёжно. Затем, взвившись в прыжке, пробил разбойнику ногой в голову.

Попаданец успел только заметить, как бандит — в явном нокауте — отправился в короткий полёт, как почувствовал резкую, режущую боль в левом плече и от её безумного нарастания потерял сознание.

— Какой же ты дурачок, Игорь, — сказала державшая его голову у себя на коленях Тания, — Когда Лойм уложил тех двоих, тебе надо было чуть подождать, пока на оставшихся я Сковывание кину. Забыл, что ли, как мы тех патрульных Роевских сделали? Честное слово, я бы тебя сейчас убила. Только мой резерв опять пуст, как твоя голова.

Попаданец обратил внимание, что у иск-магини красные глаза. Плакала, что ли? Тут он заметил и державшего его за правую руку Кольта, и стоявшего у него в ногах в направлении на солнце Лойма — светило находилось как раз за головой наёмника, и казалось, что бывший десятник в бою обзавёлся нимбом.

По солнцу Егоров определил, что пролежал он в бессознательном состоянии никак не меньше четырёх часов. Видимо, столько потребовалось ждать Тании, чтобы восстановить энергию хотя бы для одного заклинания Лечение. И всё это время соратники за него волновались.

— Дай, я встану, — пошевелился Игорь и вновь почувствовал боль в левом плече, правда, уже не острую, а ноющую, — Таня, не держи меня.

— Только вот попробуй встать, — погрозила ему иск-магиня, поднеся свой кулачок прямо к его носу, — Жди теперь, пока я на второе заклинание энергии не накоплю. Вылечу, тогда… тогда мы с тобой обсудим…

— Я думал, что тебя убили…, - вдруг разревелся Кольт.

А ведь пацан считает себя взрослым, подумал Игорь, не должен плакать. Однако, говорить мальчишке ничего не стал — почувствовал, как наливаются усталостью глаза, и закрыл их.

Интерлюдия 2

Парн Кулик не мог не проводить своего бывшего приятеля Утоша в чертоги Порядка. Всё же, почти восемь лет детьми они провели вместе в одной подростковой банде, где Утош был её последним главарём и единственным, кто в ней оставался до сегодняшнего дня, когда палач вот-вот начнёт увечить и терзать его тело до смерти.

— Мне здесь ничего не видно будет, Парн, — капризно сказала Эмиля, — Утоша уже скоро приведут, давай куда-нибудь поближе пролезем?

— Куда? — хмыкнул Кулик и не сильно, в шутку ущипнул подругу за задницу, — Встанем рядом с благородными господами и уважаемыми горожанами? Хочешь, чтобы после казни нас самих там плетьми ободрали? Стой уж здесь. Я тебя приподниму, когда начнётся.

В Пелоне всё было большое — так говорили приезжавшие в город гости, и не верить им Парн причин не видел. Вот и огромная центральная площадь раскинулась между городской ратушей и дворцом герцогини, королевской наместницы в самой крупной провинции Ливора, на целых две сотни шагов в ширину и четыре с половиной сотни в длину. По её периметру располагались ещё и храмы Порядка и Хаоса, особняки городской стражи и отделения королевской тайной службы, здания Торговой, Морской и Ремесленной гильдий, Ливорский королевский банк и штаб Братства наёмников.

На площадь выходили сразу девять улиц, в начале одной из которых, в окружении таких же небогатых горожан, сейчас и находилась молодая пара.

Все жители Пелона — от нынешнего главы герцогства, которой последние одиннадцать лет являлась родная младшая сестра величайшего из королей Вернига Второго Ливорского, до последнего нищего, обитающего возле мусорных куч или портовых ям с рыбными отбросами — гордились своим городом. Семнадцатилетние Парн и его подруга Эмиля не были исключением, и сейчас с некоторыми нотками гордости смотрели на огромную толпу запрудившую в этот полдень пространство вокруг лобного места — последнего приюта их старого приятеля.

— А ну, пошла с дороги, мерзавка, — грубо оттолкнул Эмилю припозднившийся на веселье богато одетый господин, вместе с чуть более молодой спутницей — явно, супругой — двинувшийся сквозь толпу к помостам, оставив свои носилки с рабами возле ограды трактира Гермаса.

Лицо грубияна, толкнувшего Эмилю, Парну показалось знакомым, хотя так и не вспомнил, кто это. Разумеется, вступаться за подругу парень и не подумал — ничем хорошим ни для него, ни для неё это заступничество бы не закончилось, но по-своему Кулик с обидчиком всё же рассчитался. Любимые кусачки у вора всегда были при себе, и когда зрелище на площади завершится, а может и раньше, богач обнаружит, что толстая золотая цепь, украшавшая запястье его левой руки, той самой, что толкнула Эмилю, отсутствует.

Парн усмехнулся, обняв покрепче за талию подругу одной рукой и с удовольствием погладив другой уложенную в карман добычу. Ощущения от обоих касаний были приятными.

— Поднимай, уже ведут! — потеребила его за рукав девушка, когда по площади пронёсся радостный шум.

На грубость, проявленную богатым господином, Эмили разумеется внимания не обратила — ей не раз в своей короткой жизни приходилось терпеть и гораздо более худшее отношение.

Подхватив лёгкую подругу, Парн разместил её у себя на плече — пусть любуется. Ему-то смотреть на мучения старого приятеля, пусть отношения с которым в последний год сильно испортились, не очень-то и хотелось.

Мог ли когда-то в их банде малолеток кто-нибудь даже представить, что один из них однажды будет казнён, как особо важный или прославившийся преступник, на центральной площади Пелона? Вряд ли. Впрочем, Утош сейчас расплачивался за преступление, которое не совершал — можно сказать, сам себе такую судьбу выбрал.