Серг Усов – Из огня да в полымя. Книга 2 (страница 39)

Три или менее звёзд тоже не поставил. Четвёрку. Всё-таки говорил он правильные вещи. И в самом деле, почему не отменить мораторий на смертную казнь и не расстрелять всех негодяев, а хороших наоборот наградить? Почему не хотят? По Жешуву давно пора ядеркой бахнуть, чтоб больше не лезли, иначе не успокоятся. В Москве с иностранными водительскими правами нефиг разрешать в такси работать. От Бирюлёво в сторону Мытищ надо как минимум две дорожные развязки сделать.

- Алёша, ты откуда это такой красивый? - поинтересовалась Любовь Петровна, соседка, когда я вставлял ключи в тамбурную дверь.

Капец, баба Люба, ты живёшь что ли на лестничной площадке? Нет. Иначе при выходе из лифта тебя бы увидел. Под дверью у себя караулила? Да нет, ерунда. Просто, так совпало.

- От друзей, баб Люба, - отвечаю, ничуть не смутившись.

- Поняла, поняла, какие друзья. Очень симпатичная? Главное, чтобы порядочная была, хозяйственная, вежливая, не такая как твоя Ленка.

- Она больше не моя, - напоминаю, открыв дверь, но не переступая порог. - И видеть её не жалаю.

- Вот и правильно, Алёшенька, вот и правильно. Ты не закрывайся пока, сейчас я тебе пирог принесу. Уже почти готов. Ещё пять минут. Поешь. С пылу, с жару. Голодный поди?

Отказываться не стал. Время ещё только девять, Настя приедет через три часа, а четыре скромных бутерброда уже утряслись. С чем, интересно, у Любовь Петровны пирог на этот раз?

Сегодня он оказался с мясом и картошкой, ещё совсем чуть чуть лука и зелени. Пахнул так, что слюни сразу же потекли. Поблагодарив добрую соседку, отнёс угощение в кухню, оставил там на столе, через часок съем. Когда раздевался, думал, что в этой же рубашке и пойду, однако прижав её ткань к носу, почувствовал, что еле-еле всё ж замах пота ощущается. Вздохнул, жаль, забросил в барабан стиральной машинки. Плохо. Чем чаще стирать, тем быстрее вещь придёт в негодность. А вещицы-то у меня теперь не на помойке найденные. Есть надежда, что дорогие Боссы более стойки к воде и стиральному порошку. Проверим. Носки отправил туда же, а вот джинсы менять не буду.

Лёг на постель поверх одеяла, уставился в потолок, вспоминаю прошедший отдых и осознаю, что улыбаюсь как дурачок. Провалялся минут десять и отправился прямо в трусах проводить реконструкцию кладовой. Убрал там две полки у дальней стены, только мешали, а одну переместил сантиметров на двадцать ниже. Получилось из четырёх никчёмных отсеков, в которые ничего толком не разместишь, два нормальных. Поправил наконец дверцу бельевого шкафа в спальне и подтянул ножки стула. Сменил выключатель у ванной, убрал инструменты на только что переставленную полку и потом уж отправился на второй завтрак. Звонок от Насти меня застал, когда я уже заварил себе зелёный чай с мелиссой и приготовился есть пирог прямо так, взяв обеими руками, не нарезая на куски.

- Лёша, привет! - у сестрицы приподнятое настроение. - Не разбудила? Я думала, что половина десятого уже не рано.

- Привет, Насть, - с сожалением смотрю на свой второй завтрак, есть и говорить по телефону как-то неприлично, к тому же микрофон айфона обеспечивает высокое качество звука. - Нет, я уж давно встал. Вот, хочу что-нибудь в себя забросить вкусненького. Я помню, к двенадцати жду вас с Янь.

- Я тебе разве не говорила, что с нами будет ещё и Анатолий?

- Говорила? - не могу вспомнить. Может и правда говорила, да за прошедшие сутки у меня всё из головы вылетело. - Анатолий?

- Ну, да. Парень, с которым я познакомилась. Он такой замечательный. Вот увидишь. Мы с ним на одном курсе и на одном факультете учиться будем. Представляешь?

- Ну, да, представляю.

- А то получилось бы, что у Ху есть кавалер, а у меня нет.

- Прости, Анастасия, я уже что, кавалер твоей Ху? Без меня меня женили что ли? - не сдерживаю смешка, почему-то нервного. Ага. Мне только ещё и китаянки не хватает в подружках, к тому же, если ничего не путаю, дочери вице-президента крупного банка, не из первой десятки, но тоже известного. - Мы так не договаривались.

- Ай, Лёша, не будь таким букой. - протянула госпожа Платова. - Это ж не в прямом смысле, что её кавалер. Не сказала тебе ещё, у меня во вторник и среду последние два вводных занятия, и в четверг я улетаю к родителям. Янь остаётся тут одна. Ну, не считать же охранницу? Ей надо усиленно подтянуть русский. Одно дела разговорный, а совсем другое терминология, правописание и прочее. Она так-то будет загружена как ослик. Я вернусь к концу августа, а ты просто иногда составляй ей компанию, если попросит. Ладно, Алекс, давай сначала вы познакомитесь, а потом всё обговорим. Хорошо? И с Толей моим тоже познакомишься. Кстати, ты не против, если мы сегодня поедем на Воробьёвы горы?

- Мне без разницы, лишь бы компания была хорошей.

- Вот-вот, - смеётся Настя. - Мы рассуждаем одинаково, потому что что?

- Потому что мы банда.

- Нет же, Лёш, мы единокровные брат и сестра. Если серьёзно, мы с Ху успели уже побывать и в Зарядье, и на ВДНХ, и на Патриарших, и на Чистых прудах. Туда конечно можно хоть каждый день ездить, не заскучаешь. Но мы всё ж подумали, нет, сегодня - Воробьёвы горы. Там же природоохранная зона, дикие животные, редкие растения. Для Янь увидеть настоящий русский лес будет очень здорово. Там ещё смотровая площадка есть, её нахваливают. Толя уже был, говорит, замечательное место. Я это к чему. Ты надень на себя что-нибудь попроще.

Понятно, почему сестрица выбрала такой вариант. Не хочет, чтобы я предстал бедным родственником перед её друзьями. Она ж не в курсе, что я уж сам позаботился об одежде. Но говорить ей об этом сейчас не стал. Сюрпризом будет.

- Хорошо, Настя. Попроще, так попроще. Джинсы, рубашка, кроссовки - пойдёт?

- Пойдёт. Лёша, ну всё, я уже спускаюсь в паркинг, мне ещё за Ху надо заехать, а потом по дороге Анатолия подхватить. К двенадцати успею.

Кладу телефон перед собой, мало ли, ещё кто позвонит, хватаю пирог и вспоминаю, что забыл сообщить Тамаре о своём прибытии домой. Слоупок бестолковый. Оправданием может быть только то, что я почти постоянно о ней думаю, про что и написал ей эсэмэску.

Доел угощение, помыл и отнёс бабе Любе тарелку, а потом всё ж позвонил своей шатенке. Почему-то на расстоянии, когда не глаза в глаза, мне проще говорить всякие нежности. До сих пор не изжил из себя стеснительность прежнего Платова.

Пойти что ли на улицу посидеть у подъезда? Ага, как бабка. Лучше ещё кофе попью, причём на балконе. Есть у меня какое-то тревожное чувство безо всякой причины. Уж больно жирная у меня белая плоса в жизни началась. Как бы потом резко не сменилась на такую же жирную, только чёрную.

На балконе, любуясь родным городом с высоты птичьего полёта, подумал, что не такую уж и обузу на меня сестра навешивает, попросив иногда составлять компанию её подруге. В конце концов, должен же и я чем-то помогать Насте. Она вон как мне обрадовалась, искренне привязалась, старается, где нужно и где не нужно, быть мне хоть в чём-либо полезной. А я что, совсем неблагодарный?

На телефоне пикнуло очередное оповещение. Опять поди какая-нибудь реклама. Достали уже с нею.

Нет, сестра прислала сообщение, что приедут минут на десять раньше. Что ж, тогда допью кофе и начну одеваться. Посмотрим, что там за Ху Янь и Толян такие.

Глава 17

Уже надевая новые, только вчера купленные туфли, вдруг осознал, что я сто лет в обед не проверял свои деньги, те, которые в сумке. Даже когда поработал над переоборудованием кладовой, в баул не загянул. Капец, что со мной происходит-то?

Времени ещё хватает, так что, быстро иду к своей гардеробной, достаю из-за зимней обуви сумку, открываю, пересчитываю и впадаю в прострацию. Просто не сразу сообразил, точнее, вспомнил, о тех трёхстах тысячах, которые положил в Сбере на накопительный счёт премиум.

Ух, отпустило. Не семьсот, а, получается, четыреста с небольшим я потратил. Нет, даже меньше, если учесть почти совсем вчера не потраченную и лежащую у меня в барсетке наличку и ту сумму, которую я забросил через банкомат на новую карту. Конечно, и четыреста дофига, ну так и прикупился я на славу. Настя сейчас офигеет. Не придётся перед подругой краснеть за братика.

Хотя, о чём это я? Ху Янь историю меня московского, сироты при живом отце, в общих чертах знает, они с моей сестрой достаточно откровенны, всё ж очень давние и близкие подруги.

Захватываю вымытую бабы Любину тарелку из-под пирога, заношу по пути к ней, получаю доброе напутствие и спускаюсь на лифте. Будто по таймеру всё делаю - едва вышел на крыльцо подъезда, где на лавочке сидит старенький дедушка с первого этажа, у него на очках линзы, как у телескопа, и громко поздоровался с ним, он у нас ещё и глуховат, как в начале дороги вдоль нашего дома показался Лексус сестрёнки.

Не доехав до меня, Насте пришлось затормозить у соседнего подъезда. проезд ей перегородили две девчонки лет по пяти, ругавшиеся между собой возле припаркованной белой Омоды, они никак, смотрю, не могут поделить между собой единственный обруч и с криками "дай!", дёргают его каждая к себе. Блин, вот куда родители смотрят? Ну, или хотя бы учили детишек, что проезжая часть - не место для игр. Ага, вот когда свои появятся, тогда и буду умничать, лет через двадцать, а пока поднял вверх руку, помахал ею и пошёл к Лексусу. Тут два шага.