Серг Усов – Бастард рода Неллеров. Книга 5 (страница 2)

Поверхности водоёмов в наших краях зимой не замерзают, разве что у луж, да и то ночами, поэтому с водопоем наших живых транспортных средств проблем никаких.

За лесом виднелась верхушка донжона баронского замка. Феодальных твердынь мы миновали уже с десяток. Никто нас в гости не звал, и мы не навязывались. Вот и сейчас на предложение капитана заглянуть к вассалу нашего рода, узнать, что нового в этих краях, я ответил отказом. Что в такой глуши может быть интересного? Какая-нибудь очередная свара между дворянами-соседями? Это пусть местный граф или мачеха разбираются, мне безразлично.

– Ваше преподобие, вам в фургоне стол накрыть? – спросила Юлька.

– Зачем? Не нужно, – отказался. – Я со всеми.

Ну, со всеми – не со всеми, но за одну скатерть с Карлом, Ригером и тремя гвардейскими офицерами я устроился.

Казавшаяся вымершей деревушка ожила вездесущей детворой, выбежавшей к берегу в своих лохмотьях разглядывать воинов в блестящих бронзовых доспехах.

Крестьяне и городская беднота, в отличие от дворян и обеспеченных простолюдинов, в деторождениях себя не ограничивали, и хотя большинство новорожденных умирало при родах или в первые год-два, население тут росло быстро, что часто становилось причиной массового голода. Эпидемии тоже вносили свой вклад в опустошение земель.

Оспа, холера, чума и прочие напасти здесь носят другие названия, я пока не мог их увязать с земными аналогами. Вот, к примеру, жёлтая смерть – это что, лихорадка какая-нибудь, малярия или чума? Чего уж, в названиях ли дело, если болезнь косит людей пачками?

Себя-то и близких – спасибо магии – всегда могу спасти, а вот свою паству в большом количестве, увы, нет. Брат Симон, наш лекарь, как-то говорил, что три года назад у нас треть Монастырки от той жёлтой смерти умерла.

– Похоже, опять дождь намечается, – сказал капитан Бюлов по окончании обеда. – Вернётесь в фургон?

– Не, – отказался. – Все бока себе уже отлежал. Дождь так дождь. Не сахарный, не растаю. Да и не похоже, что он будет такой, как вчера. Разве что накрапает чуть-чуть. Ну что, командуй.

Вскоре мы достигли границы королевского домена – небольшой безымянной речушки с великолепным каменным мостом, я таких вне городов ещё не встречал. В основном их ставили из дуба или лиственницы, которую нам щедро поставляли враги-виргийцы. Война тут торговле не сильно мешает, главное, торгаши должны получить подорожную у приграничных властей.

По обе стороны моста таможенные посты – наш и королевский – в виде рогаток на тракте и одиноких домиков для стражи и мытарей.

Да уж, понятно, из-за чего добрый король Эдгар злится на герцогские роды́. Кому понравятся поборы на купцов внутри королевства? Но понять не означает простить. Мало ли какие споры с кем имеются, обязательно, что ли, убивать Виталия Неллерского и пытаться расправиться с его внебрачным сыном? Есть же законные, освящённые веками процедуры, вот и бодайся с владетелями на Большом королевском совете хоть до морковкиных заговений, а не устраивай танцы с бубнами и подлыми расправами исподтишка.

– Да ладно! – услышал голос королевского сержанта, подъезжая с Карлом и Эриком к нашему авангарду, когда тот переехал мост и вступил в разговор со стражей. – Тот самый аббат Степ?

Ух ты ж, не только у себя, но и, получается, в коронных землях я славен своими свершёнными военными подвигами и целительскими благодеяниями.

– А что, есть какие-то сомнения? – спросил, подав коня вперёд.

Вот теперь смог оценить необходимость дресс-кода – аляповатая одежда сразу же выдала во мне высокородного аристократа.

– Н-нет, – мотнул головой сержант и попросил, поклонившись: – Благословите, ваше преподобие.

Его поклон повторили двое солдат и полный, рано облысевший таможенник лет тридцати.

Мне не жалко, получите. К тому же от этого действия моя правая рука лишь крепчает, пусть и не так, как во время ежедневных тренировок на мечах с Карлом и Николасом.

Вовремя прикусил язык, собравшись спросить, сколько с нас за проезд по королевскому домену, аристократы и их отряды либо свиты от дорожных поборов освобождены. Ни здесь, ни потом раскошеливаться мне не придётся. Да потом и не последует, право взимания подорожных имеют только герцоги, а не как в земном средневековье все подряд, включая мелких баронов и даже рыцарей.

Это прежний король Кранца был дурак дураком, ну или слабак слабаком, раз разрешил той хартией столько вольностей своим вассалам, а те-то поумнее, графам такого права не делегировали.

После моста дорога пошла совсем убитая. В отличие от неллерских дорожных распорядителей, здешние ни черта не делают. Или им денег не дают, или людей, или они воруют сверх меры. Мне до того не было бы дела, если бы не тревога за судьбу одного из фургонов, у которого ось держалась на честном слове. Надеюсь, до Олска дотянем.

– Баронет! – обернулся к капитану Леону. – До города, как я понимаю, недалеко?

– Десяток миль, ваше преподобие. За пару часов доберёмся, – ответил и тут же поправил сам себя: – Нет, по такой дороге часа за три.

– Надо кого-нибудь опять вперёд послать, чтобы мне гостиницу поприличнее нашли. Не хочу снова в клоповнике ночевать.

Капризничаю, да. А что? Имею полное право, и по статусу, и по заслугам.

– Гостиница? Клоповник? Да вы что, ваше преподобие, – удивился баронет. – Там есть монастырское подворье Исцеляющих. Я слышал, ваш прецептор с их в большой ссоре, но, уверен, братья Исцеляющие не откажутся вас принять на постой, да и местный граф сочтёт за честь, если вы навестите его замок.

– О, лучше в замке! – обрадовался милорд Монский. – Там наверняка полно смазливых служанок, а у графа могут быть красивые дочки. Ты не знаешь, Леон, в Олске имеются юные виконтессы?

Вот дрянь какая, а? Мой вассал любит маркизу Агнию, а зарится на всех подряд. Вместо капитана ответил я:

– Точно! В замок мы ни ногой. Мало ли. – Уверен, там наверняка состоится очередное покушение на мою целомудренность, к гадалке не ходи. – Баронет, пошли кого-нибудь на подворье предупредить о моём скором прибытии.

– Да, может, в замке и виконтесс-то нет, – расстроился Карл.

– Зато могут быть племянницы графа, бастарды и прочие, – отмахнулся. – Была бы шея, а хомут найдётся. Я свою подставлять не желаю.

Обогнав сбитый на обочину моими славными гвардейцами крестьянский обоз, везущий в город продовольствие и фураж, проехали мимо поворота на замок, виднеющийся милях в трёх за рощами. У развилки вкопана старая п-образная виселица, на которой болтались в петлях свежие босые трупы одетых в рвань женщины и мальчишки лет восьми-двенадцати, по его исказившемуся лицу точно возраст не определить. Господи, пацана-то за что? Беглый, поди.

– Что там случилось? – спросил у лейтенанта Николаса.

Офицера герцогского сыска мачеха тоже отправила со мной, считает, что и с этой стороны за мной пригляд требуется. Ну я, естественно, не возражал.

Мой вопрос риторический, лейтенант знал столько же, сколько и я. От передового дозора к нам вернулся один из солдат. Неужели уже увидели стены города или показались олские предместья? Вроде бы рано.

– Капитан! – выкрикнул боец ярдов с тридцати и по знаку Леона Бюлова, подскакав, переадресовался с докладом ко мне. – Ваше преподобие, там впереди три десятка дружинников и два молодых баронета, один из них тяжело ранен.

– Разбойники? – удивился.

С чего вдруг днём вблизи города на королевском тракте кто-то решился напасть на вооружённый феодальный отряд?

– Нет. – Гвардеец успокоил разгорячившегося в скачке коня. – Дуэль вроде была. Нас попросили помочь с лекарем, если есть.

– Откуда ему тут взяться? – пожал плечами. – Целитель их устроит? Поехали спросим.

Окружающие заулыбались, а ехавшие по другую сторону от фургона Юлька с Ангелиной так и засмеялись. Весело им, видишь ли, всю дорогу. Только палец покажи, уже хихикают. Разбаловал я их вконец.

Интересно, как там на севере моя обожаемая кузина? Сладилось ли у неё окончательно с виконтом Андре? Наверное, скоро уже вернётся в Неллер. Не забыть бы Юлиане подарок из столицы отослать с оказией. Нет, не забуду. Слава Создателю, провалами в памяти не страдаю.

С дороги пришлось съехать и немного углубиться в сухие заросли орешника, за которыми открылась поляна с вооружёнными людьми и их боевыми конями. Большинство дружинников спешились, но парочка, нет, вон ещё у дальнего края третий, оставалась в сёдлах.

На два десятка гвардейцев – кто бы меня одного-то отпустил? – и пару аристократов – меня и милорда Монского – толпящиеся на поляне вояки посмотрели настороженно, но за оружие хвататься не стали, очевидно, что мы не грабители с большой дороги и не иноземные захватчики, свои, пусть и из неллерской провинции.

В центре собравшихся два дворянина в дорогих кольчугах, мои сверстники или чуть старше, один из них лежал на попоне, держась за живот, и громко рыдал:

– Маменька не переживёт, когда узнает! Виталий, ты лично ей расскажи, лично! И Нелле скажи, что я её любил!

– Сам всем всё расскажешь, – сказал, подойдя к раненому. – Тут, смотрю, ранка-то пустяковая. Сергий, – позвал секретаря. – Открывай на одиннадцатой странице. Того плетения, полагаю, хватит.

Глава 2

Исцелить жуткую рану живота баронета Алекса Кроноса мне труда не составило, хоть и потратил на это четверть часа. Плетение было пусть и не энергоёмким, но весьма замысловатым, сложнее всего было уложить нить одного из светло-зелёных оттенков в расширяющуюся снизу вверх спираль.