Серг Усов – Бастард рода Неллеров. Книга 11 (страница 7)

О выезде аббата Готлинского в сторону хутора, разумеется, никто оповещён не был. Получается, народу хватает одной лишь надежды, что я появлюсь на улицах, вот и томился в ожидании. Нет, чёрт, так дело не пойдёт. Жаль, в монастыре других ворот нет. Есть люк в западной стене, с которой сбрасывают к радости нищих мусор и кухонные помои, но не пользоваться же мне этим путём? Вот цирк бы был.

– Ваше преподобие! – в ответ на очередное моё благословение народа мне машет габарийский барон (забыл, как его зовут) из стоявшей у обочины кареты, представленный мне накануне братом Михаилом перед сожжением отравителей. Габариец привёз сюда – не ближний свет – одержимого племянника. Наследников у старого, лет шестидесяти, дворянина нет, оба сына погибли на войнах, вот и переживает за отпрыска своей младшей сестры, при инициации получившего нестабильный источник, иначе замок и феод уйдут двоюродному брату, которого барон ненавидит. – Я здесь! Меня негодяи не пропустили в обитель! Мы же договаривались с вами встретиться!

– После полудня, как вернусь! – обещаю ему.

Чёрт, забыл про него. Часты стали такие вот упущения. Хотел ведь блокнот для записей себе завести, такой, чтобы возить с собой постоянно. Иначе правда многое упускаю. Юлиане вот пообещал её присутствие на диктовке сказки про огниво, с помощниками пару часов как минимум прозаседаемся. А завтра с раннего утра нужно провести обряд благословения святостью источника над кузиной и моим будущим племянником или племянницей. Сам-то я в душе не очень верую в Создателя, но и не отрицаю его существования, слишком мало у меня фактов в поддержку того или иного мнения. Однако любимой Юлиане я всё сделаю как нужно. Весь ритуал проведу в строгом соответствии с описанием. На этом вроде срочные молитвенные дела заканчиваются, и займусь текучкой.

Хвала Создателю, когда проехали до главной площади, столпотворение закончилось, и наступило безлюдье. Реально – народа почти совсем нет, будто там, у ворот обители, собрались все: и местные, и гости нашего городка.

Впрочем, конечно же, я утрирую. Вон у обвисших на цепях, обгоревших до состояния угля трупов казнённых отравителей стайка мальчишек и рыжая девчонка тычут в них палками, развлекаясь, а заодно отгоняя ворон. Странно, чем там могут падальщики поживиться? Вроде всё до костей спеклось.

Есть здесь и пара скучающих без покупателей торговцев, а с левой стороны площади на крыльце трактира – несколько человек.

Ого, да там же и миледи Сильвия стоит, заместительница брата Симона, единственная, кто в нашей глуши имеет пергамент о законченном университетском образовании. Надеюсь, девушка не забыла моё строжайшее указание не использовать ничего из тех знаний, которые ей дали на лекарском факультете?

А что за парень с ней? Похож на петуха, то есть на мелкопоместного дворянчика, старающегося за недорого произвести впечатление аристократа. Блин, лишь бы не увёз от нас девчонку. Сильвия молодец, не хочу терять. Жаль будет моих и брата Симона трудов на её переучивание.

– Миледи Сильвия! – помахал ей рукой. – Рад тебя видеть! Завтра зайду к вам в лекарню! – Не знаю уж, что рядом с миледи за хлыщ такой и пара других парней, но своим дружеским жестом подниму ей статус, когда те поймут, кто именно уделил внимание их знакомой.

– Ваше преподобие! – подняла и она руку, обрадовавшись, помахала в ответ, уже почти мне в спину.

Вот чего я за личную жизнь Сильвии переживать вдруг сейчас начал? Понравилось быть организатором семейных пар? Гордыня обуяла? Если быть честным с собой, то, наверное, так оно и есть. Ну, ещё и испытываю некоторое беспокойство за нравящуюся мне как человек большую умницу.

Знаю, что у девчонок судьба во многом зависит от случайностей. Встретит достойного парня, и всё у неё в жизни будет хорошо, а влюбится в какого-нибудь придурка, то ни образование, ни ум, ни трудолюбие – ничего не поможет. Будет несчастной.

– Алекс? – уже на выезде с площади подзываю торговца овощами, одного из троих старост поселения.

Точно, не забыть бы отправить в прецепторию обращение на статус города, название придумаю. Тогда вместо рыхлой сельской структуры управления можно будет создать городскую. С бургомистром, городским советом и стражей, вместо которой порядок пока поддерживают мои монахи и наёмные охранники старост.

Не знаю насчёт последних, а у братьев и без того забот полон рот. Мои прошлые заблуждения насчёт того, что монахи лишь жрут, пьют и отправляют естественные надобности, разбились почти мгновенно. Пашут как пчёлки.

– Простите, я Олег, ваше преподобие, – жалобно улыбнулся пожилой мужчина, подбежав к колонне и продолжая бег параллельно моему коню.

Почему он меня боится? Подати, которые должен платить, оптимизирует, что ли?

– Скажи Каспару, чтобы трупы с цепей снял, – говорю ему громко, чтобы услышал.

– А как же для устрашения? – вздумал перечить мне придурок, запыхавшись на бегу.

– Для устрашения мы там тебя повесим. – Не терплю пререканий в последнее время. Важным стал. – Перед казначеем когда последний раз отчитывался?

– Да как же! Да ваше преподобие! – налился он краской.

О-о, значит, точно рыльце в пушку. Ладно, думаю, испуга ему хватит в качестве наказания. Да и что он там мог недоплатить с трёх своих лавок и небольшого склада на западном въезде в городок? Сущие зольды.

– Смотри у меня, прохвост, – грожу ему. – Забыл, что, обманывая святую обитель, ты на самого Создателя покушаешься?! Всё, беги. Если, когда я вернусь, эти угли ещё будут поганить мой взор, тебе крышка. И Каспару тоже. Откуда у него деньги на бронзовую черепицу на крыше, а?

– Всё сделаем, господин! – Торговец Олег уже отстал, не выдержав нашего темпа, который отряд набрал, выехав за рогатки поселения.

Почти сразу свернули на запад, оставив слева дымки безлюдной Монастырки и засеянные озимью поля. Крепостным и зимой было чем заниматься. На печках не валяются, да тут их и нет в крестьянских мазанках. Вместо них очаги, которые топят по-чёрному: это когда дым уходит или через дверь, или через отверстие в крыше. Как не угорают, для меня до сих пор загадка. Ни одного случая не было, сколько уж здесь правлю. Так что свой зуд прогрессорства в отношении переделки хибар моих крепостных уже вылечил.

В это время года мужики все на работах у нас в монастыре, в поселении или на лесозаготовках, а бабы сидят по домам, ткут полотно, катают войлок или делают плетёнки: что-то вроде наших лаптей, только не из лыка, а из стружки. Все при делах, даже дети. Кстати, меня крепостные и сервы чуть ли не боготворят за то, что я разрешил мальцам ловить рыбу. Хотел и взрослым, но не хочу совсем уж выглядеть как тот слон в посудной лавке: ломать всё то, что не мною создано. Постепенно, постепенно, в дополнение к имеющемуся, а не вместо, не разрушать до основания, чтобы потом неизвестно что сотворить. Помню по прошлому миру, чем такие благие намерения могут заканчиваться.

Въехали в лес, и тут дорога опять пошла сплошь грязевое месиво, хотя дождя уже второй день нет. На открытых местах ветер осушает, а здесь опять приходится чавкать копытами наших коней.

Конечно, по уму заняться бы обустройством дорог в монастырском феоде, сделать их хотя бы такими, как герцогские или королевские тракты. Но где людей под эту задачу взять? А даже если и привлечь каких-нибудь каторжан или разбойников по лесам наловить и поставить их в кандалах выравнивать дороги, посыпать их щебёнкой – у меня тут пара хороших каменных карьеров имеется, наряду с угольным и глиняным, – то кто потом созданный тракт будет поддерживать в приличном состоянии? Население в этом мире очень редкое. Может, южнее чуть поплотнее, а у нас, бывает, за пару дней путешествия ни замка, ни мелкого поселения не встретишь.

Я тут потребовал подобие переписи провести в своём владении, так мне принесли данные, что всего две с половиной тысячи человек живёт на почти восьмистах квадратных милях моих земель. Не поверил – и правильно сделал: брат Валерий, оказывается, даже крепостных и сервов не учёл, не говоря уж о рабах и временно перемещённых лицах, имею в виду прижившихся у нас после войны беженцев с северных территорий. В ответ на моё злое недоумение старик-библиотекарь лишь выпучивал глаза: дескать, а что такого? Всегда ж людей считали отдельно, крепостных и сервов – отдельно, рабов – отдельно, а приживал и вовсе никто не считал. Давали работу, если имелась, если нет, так хоть дальше пусть бегут, хоть с голоду подыхают, своим нищим помоев не хватает, каждый вечер у люка, через который сбрасывается мусор, настоящие битвы проходят.

В общем, велел всё суммировать: оказалось, с учётом подаренной моей мачехой деревни Гутово, в нашем феоде проживало чуть больше шести тысяч человек обоих полов и разного возраста. Сейчас, правда, стало побольше: из Готлина и других краёв переселились некоторые ремесленники и торговцы, но всё равно это мало для такой-то площади. А ведь территория у меня ещё считается многолюдной. Так что – эх, дороги, грязь да ухабы.

До хутора лесника чуть больше четырёх миль, на преодоление которых мы верхом потратили почти час. Но, слава Создателю, всё ж добрались и даже косулю подстрелили. Тут звери очень неосторожные. Отличилась миледи Паттер. Не зря я её с собой взял.