Серг Усов – Бастард рода Неллеров. Книга 11 (страница 11)

– Посмотрим, может, и десять возьму? – усмехаюсь. – Брат Симон, ты говорил о новых рецептах. Это только для наших больных или на продажу отправляем? Что-то в тех товарах, которые приходили в Рансбур и Неллер, ни одного пузырька зелья или мазей не видел.

– Большую часть всё ж на продажу. – Целитель зажмурился от удовольствия, попробовав отбивную. – Только в крупные города нет смысла возить. Там своих алхимиков много, особенно в столице. Я сюда, в Готлин, отправляю, в Реймс, в Парм. Вот если виконтесса Юлиана позволит, можно с её отрядом, когда она будет возвращаться домой, в Дитон отправить с повозкой-двумя, у брата Георга тоже есть что там продать.

– Я поговорю с ней, – киваю и перевожу взгляд на управляющего: – Брат Георг?

Тот чуть не подавился. Надо было мне подождать, пока он прожуёт. Хорошо, что в Паргее чревоугодие не относится к списку грехов. Так что мой фолиант о вкусной и здоровой пище принят монастырской кухней в качестве руководства к действию, а братья монахи, не все, конечно, а занимающие высокие должности в моей обители, теперь каждый день радуются. Да уж, это им не пережаренное или полусырое, или одновременно и такое, и такое мясо. Про рыбу или салаты вообще молчу, как и про овощи. Устроил своим помощникам праздник живота на всю жизнь. Они себе могут это позволить.

– Всё как вы и говорили, – наконец прожевал он кусок. – Стараемся дорогие изделия продавать лишь за пределы Кранца. Так что цены в нашем королевстве ни на подзорные трубы, ни на готлинские ходики, ни на леденцы, ни на шкатулки с зеркальцами и алхимическими составами для красоты дам, ни на сумочки ещё очень долго не упадут. В Верции через вашего агента всё раскупают мгновенно. Особенно подзорные трубы и астролябии. Капитаны и владельцы судов там даже создали что-то вроде совета, который определяет очерёдность покупок. Я тут осмелился без ваших указаний немного цены поднять…

– Ненамного – это на сколько? – уточняю.

– На треть, – буркнул брат Георг.

Ничего себе – ненамного. Впрочем, я только за. Надо снимать пену, пока во множестве не расплодились копировщики. Вон в Рансбуре уже пытаются подзорную трубу сделать. Лео Рофф мне приносил образец. Но там пока ещё не скоро разберутся с принципами правильной установки призм. Изображение в окулярах у воришек моих идей перевёрнутое. Но всё равно надо торопиться с продажами. И, конечно же, думать уже над новыми приборами и изделиями.

Чтобы не ронять ценник, основную часть придуманных мною товаров поставляем за границы Кранца вместе с частью сыров и оливкового масла. Сахара ещё мало, и почти весь он идёт на потребление и переработку в монастыре. Уже сделаны первые запасы джемов и конфитюра.

Торговлю брусом, досками, шпоном и прочими материалами, которые сейчас на потоке моих пилорам, пока не организовали: всё уходит на наши нужды. И обитель давно уже нуждалась в ремонте, и поселение растёт очень активно. Построить ещё одну пилораму? Ленточную или дисковую? Ну, не знаю пока. Перепроизводство – это тоже плохо. Дерево – не сахар или подзорная труба, его слишком далеко возить будет накладно.

За обедом мы просидели час, десерт же ещё был в виде безе. Правда, пирожные нашему толстяку-повару не очень удались, ну да ещё научится. Всё ж сладости ему приходится готовить не так часто, тем более ранее не известные. Это уж ради моего приезда он второй день старается. Брат Георг ему выдал продукты, обычно закрытые под семью замками, включая сахар.

Пошли потом в кабинет, где мне пришлось зарыться и утонуть в ворохе свитков и учётных книг. Не то чтобы я не доверял своим помощникам, но требуется быть постоянно в курсе всех дел, а ещё не вводить соратников в искушение начать чего-нибудь химичить. Там же передал казначею привезённые мною из Рансбура векселя. Послезавтра брат Алекс всё равно едет в Готлин, там их и частично обналичит, а большей частью абонирует на верцийские банки торговой гильдии и гильдии менял. Ещё у нас на руках имеется поручительство имперского банка, но оно само по себе как золото, так что его просто поместим в монастырскую казну. Футляр там серебряный, залит воском, поэтому содержимое не испортится.

Получив все интересующие меня в документах пояснения, решил пока оставить бумаги и пергаменты у себя. Завтра-послезавтра, когда будет выпадать время, просмотрю ещё разок свежим взглядом.

– Обход мастерских и прочего проведу послезавтра, – говорю помощникам, провожая их на выход. – Завтра предстоит совершить ряд обрядов. Брат Валерий, поможешь мне у источника. Молебен о здравии будущего ребёнка виконтессы Юлианы проведу рано утром. Пришлю за тобой вот его, – показываю подбородком на поднявшегося при нашем появлении в приёмной брата Сергия.

Проводив визитёров и отпустив секретаря до вечера – сядем записывать «Огниво» только после ужина, так что пусть развлечётся с девицей из ткацкой мастерской, дело молодое, – я взял на руки тяжеленную Котьку (она мне, пока я беседовал с помощниками, под столом всю коленку своими когтями продырявила) и ушёл на диван в гостиную, куда Ангелина принесла мне морса.

Поглаживая кошку и слушая её утробное довольное урчание, вернулся к мыслям о Берте и прелате Курте Неллерском, оказавшемся её отцом. Прямо как бразильский сериал или индийское кино получается. Жизнь порой оказывается более изобретательной, чем авторы и сценаристы в своих фантазиях.

Дядюшка ведь даже не представлял, что мстил бандитам за родную дочь. Интересно, как он отнесётся, когда узнает это? Думаю, обрадуется. Нет, понятно, вначале будет шок и удивление. Он, поди, и не помнит, что и где делал пятнадцать лет назад, и о случайной трактирной служанке забыл уже на следующий день после того, как с ней развлёкся. И тут такое.

Если я ничего не путаю, а на память не жалуюсь, у милорда Курта были дети: два сына, и оба бастарды – от разных женщин-простолюдинок, он ещё тем гулёной был. Сыновей дядюшка признал, только вот счастья это им не принесло. Первый умер ещё ребёнком от мора лет семь или восемь назад, когда западную часть континента косила жёлтая лихорадка, а второй погиб в империи на дуэли относительно недавно, года два назад.

Старику будет приятно узнать, что у него, оказывается, есть ещё один ребёнок, и какой! Умница, красавица, а главное для здешних реалий – сильная одарённая. Самое удивительное – её магия мощнее, чем у отца. У прелата десяток оттенков в источнике, а у его дочери – четырнадцать. Почти в полтора раза больше. Наглядная демонстрация того, что магическая сила может передаваться через поколения. Хотя какой дядюшка Курт старик? На пару лет всего старше меня настоящего.

Нет, от такого подарка судьбы престарелый родич точно придёт в восторг. А вот что с самой Бертой? Насколько успел её узнать, она скорее смутится и даже испугается. Только эти чувства будут у неё лишь вначале. Потом, к гадалке не ходи, потянется кровиночка к кровиночке, в смысле – к отцу.

Да и статус Берты взлетит резко вверх. Одно дело – вассал рода, и совсем другое – кузина правящего герцога и племянница вдовствующей герцогини и неллерского епископа, пусть и четвероюродная. Тут и имение наверняка найдут, причём богатое, тысячи на полторы-две крепостных или сервов, а то и вовсе какое-нибудь из выморочных баронств достанется. Последнее, правда, лишь в качестве приданого.

– Ты ещё и кусаешься, Котя? – отдёргиваю руку. – Ну всё тогда, больше не буду тебя по пузу гладить. Какая у меня принцесса капризная выискалась. Эх, лучше подсказала бы, что со мной сейчас происходит. Что в моей молодой голове, забитой взрослым сознанием, вдруг начало твориться, а?

Понять не могу, радуюсь я за сильно нравящуюся мне в моём юном образе девушку или расстраиваюсь. С одной стороны, полученное известие о родословной Берты никак не может помешать моим чувствам, даже наша матерь-церковь спокойно относится к столь не близкому родству при заключении брачных союзов, вот только я сам как-то неуютно, неуверенно себя начинаю чувствовать от осознания того, что Берта – моя сестра. Надо немного с этой информацией пожить. Понять, какой бес во мне свербит.

А ещё никак не могу сообразить, как воспримут в моей семье факт родства с миледи из Новинок. Может, вообще им не говорить? Нет, не получится. Виконт Филипп ведь не сам лично всё выяснял. Там были задействованы не один и не два следователя инквизиции. И вопросы они задавали многим людям. И концы в воду не прятали: такой задачи им не ставили. Круги по этой самой воде уже пошли. Рано или поздно они дойдут до прелата Курта и остальных Неллеров.

Чего я гадаю-то? У меня ж в нашей семье есть настоящий друг, и такой, который умеет – проверено – держать язык за зубами, если я об этом попрошу. И этот друг сейчас здесь. Вот ведь удача какая. Очередная. Сейчас Юлиана вернётся, и я всё ей расскажу. Одна голова хорошо – две лучше. У меня сознание опытного человека, у кузины – знание и понимание характеров родственников, она ж рядом с ними выросла. И девчонка очень наблюдательная.

– Степ, привет! – вошёл в гостиную милорд Монский и посмотрел на насторожившуюся Котьку. – Да уж. Они у тебя до размеров быка не вымахают?

– Вроде не должны, – с сомнением посмотрел на вырвавшуюся из моих рук кошку. Она с важным видом направилась к распахнутому окну. – Ты-то как? Собрался в дорогу?