Серг Усов – Бастард рода Неллеров. Книга 1 (страница 8)

— Я пойду, только чуть попозже. Можно? Дядь, ты бы лучше нас — меня и Николаса — послезавтра в амфитеатр провёл, под трибуны, как в прошлый раз.

У опекуна в воспитании Степа имелся отличный кнуто-пряник. Он мог устроить воспитаннику посещение гладиаторских боёв или отказать в этом. На парнишку действовало весьма эффективно.

— Посмотрим на твоё поведение. — сказал Ригер.

Чувствую лёгкую ностальгию — точно так, слово в слово, очень давно мне отвечал на просьбы отец, пока не ушёл к другой женщине, оставив мою мать одну воспитывать сына с девяти лет.

Дядька оделся в форму отставного сержанта, отличающуюся от обмундирования действующего унтер-офицера лишь тем, что две серебристые галочки находились не на предплечье, а на груди кителя. Ригер всегда появлялся в церкви только в ней. И уважения больше, и вояки из эскорта какого-нибудь аристократа плетью из озорства не вытянут, и стражники более благожелательно относятся. Корпоративная солидарность имеет место быть и в мире Паргеи.

Проводив опекуна, перемыл посуду и принялся за тренировку. Вначале усиленная разминка, затем бой с тенью, а потом решил покидать ножи, используя в качестве мишени столб возле дровяного сарая. Когда-то у Ригера имелся одер, старый мерин ещё со службы, но коняшка давно издох, а коновязь осталась. Денник дядька разобрал, а выкопать столб руки не дошли.

Кухонные ножи конечно мало подходили для метания, но на безрыбье и рак рыба.

По военной специальности я радист, но во время службы ходил в рейды с отрядами спецназа и кое-чему нахватался от них.

Вот именно, что кое-чему. Ножи летели точно в цель, только попадали в неё чем угодно, а не остриём.

Жена утверждала, что я был бы самым идеальным мужчиной в мире, если бы не моё ослиное упрямство. Так это или нет, теперь с ней никогда уже не поспорю. Зато здесь, в новом мире, эта скверная черта характера явно будет мне полезна. Я всё же добился нужного результата в метании, пусть всего два раза.

— Степ!

Опять Ник припёрся. Впрочем, я уже силовые упражнения закончил, можно и отвлечься на повседневную жизнь. Тем более, что первое время мне всё будет интересно.

— Заходи! — говорю ему, выглянув из двери на входе в дом.

Глава 5

Свежим взглядом, раскрыв дверцы шкафа, оцениваю свой, да, теперь уже свой гардероб. А ведь он побольше, чем у того же Тома Сойера, имевшего только костюм и другой костюм. На фоне мальчишек моего района я богат как Крез.

— У Лайра от твоего удара синячище здоровенный. — Николас ест презентованную мною лепёшку, что нисколько не мешает ему говорить. — Ловко ты от них сбежал. Ха, и Вальке с Марком досталось. Он сейчас злой как демон. Зачем ты вообще туда к закрытию базара попёрся? Говорят, меня искал. Я в это время у наёмников двор подметаю, ты же знаешь об этом.

У меня четверо штанов, в том числе и те, в которых Степ ходил в школу, и пошитые чуть более недели назад, ни разу не ношеные. По идее, в церковь надо идти в обновке, но мне их почему-то жалко.

— Забыл про твою подработку у наёмников, Ник. — прикасаюсь пальцем к шишке. — Хотел сходить с тобой к трактиру Одноглазого, возле него всегда вечером драки.

Мальчишки часто подрабатывали, доставляя крепко побитых или сильно подвыпивших горожан домой. Главное было правильно определить платёжеспособность клиента и его готовность отблагодарить. Иногда случалось так, что надрываться приходилось задарма.

Второй раз полученное угощение окончательно убедило гостя, что у меня точно с головой что-то не так стало, и это его отнюдь не огорчало.

Надеваю вчерашние портки, а вот рубаху сменил — их у меня аж семь, все на завязках, хотя про пуговицы здесь давно знают, только используют лишь на верхних одеждах.

— Дай ещё раз посмотреть шишку. — просит Николас, облизывая крошки с грязных пальцев и ладони.

— Перебьёшься. — отказываюсь. — Раз посмотрел, и хватит. Так, я сейчас иду в церковь.

— Зачем? — удивляется приятель.

Не объяснять же ему, что мне всё хочется своими глазами увидеть, памяти Степа мне не хватает, нет ощущений сопричастности, будто бы чёрно-белый старый фильм посмотрел.

— Затем. Дядька хочет, чтобы я помолился сегодня. Ты со мной? Нет?

В памяти надёжно, слово в слово, уложены все двенадцать молитв малого круга. Для тех, кто не принял сан, вполне достаточно. Нет, даже избыточно. Мало кто из паствы знает хотя бы половину. Для чего-то Ригер попросил Эльзу, весьма набожную особу, выучить сироту всему, что написано в требнике.

— Ладно. — великодушно соглашается Николас. — До храма провожу и подожду на паперти. А внутрь кто же меня пустит? — он смеётся разглядывая свои латанные-перелатанные штаны, деревянные башмаки на босу ногу и затёртую почти до дыр рубашку, в которую можно впихнуть двоих как он. — Возможно и тебя тоже прогонят.

— Это почему это?

— Ты не слышал? Там вся герцогская семья будет.

Обычно местный правитель и его домочадцы молились в замке, там у них имелась своя церквушка. В главный городской храм они ходили только по большим праздникам, а сегодня просто выходной день. С чего вдруг герцогу Виталию надумалось выйти в город?

У меня две куртки — демисезонная и подбитая кроличьим мехом зимняя. Обойдусь без обеих, на улице днём разогревает.

Когда я возвращал одежду назад в шкаф, и рука коснулась меха, память Степа подкинула, как опекун дважды пытался разводить кроликов, которые по какой-то причине так у него и не прижились. Дохли.

Во дворе от рухнувшего бизнеса Ригера остались клетки, и мой предшественник уже договорился с рабом толстяка Эшли их продать. Понимаю, что парень готов был продешевить, взяв всего половину драхмы, то есть, пятьдесят зольдов, за четыре крепкие конструкции из осины.

— Наверное, из-за приезда маркизы Агнии решили почтить главную церковь своим присутствием. — высказываю предположение. — Тогда да, меня тоже не впустят внутрь. Но ничего, мы и на площади, и молитву произнесём, и на благородных поглазеем, и на то, что там ещё будет интересненького. Дядька говорит, состоится помилование пленных виргийцев, тех, кто вчера на арене победил. Кстати, если у меня получится с ним опять договориться, пойдёшь гладиаторские бои завтра смотреть из-под трибун?

Между настилами и скамьями амфитеатра имелись большие щели, и под полом можно было найти места, где ноги зрителей не загораживали обзор.

— Спрашиваешь! — обрадовался Николас.

Запрета на кровавые зрелища для детей не существовало. Одноклассники и одноклассницы Степа довольно часто ходили смотреть бои. Только вот, в отличие от Римской империи, здесь это зрелище платное, а потому не всем доступное.

Хотя даже самые нищие старались скопить нужные средства, чтобы изредка баловать себя любимым развлечением. Самые дешёвые места стоили от сорока зольдов и выше, в зависимости от программы зрелищ. Естественно, дармовщинку любили все, поэтому мои слова вызвали у приятеля такой энтузиазм.

— Подожди. — останавливаю приятеля в коридоре.

Окунаю руки в ведро с водой и приглаживаю волосы, которые после помывки дурно пахнувшим мылом топорщаться в разные стороны, да к тому же слегка завиваются как кудряшки у девчонок.

Стрижёт меня дядька сам большими ножницами, какие обычно используются для получения шерсти с овец. Такую стрижку моя супруга называла «я упала с самосвала, тормозила головой».

Правда, ножницы у опекуна наточены до бритвенной остроты, как и остальные колюще-рубящие предметы в доме. Ригер любил подолгу сидеть, размышлять и точить оселком, точить, точить. Медитировал, похоже. Очищал сознание от мыслей.

— Для кого это ты так прихорашиваешься? — засмеялся Николас.

У парня было хорошее настроение. Перекусил, да ещё получил надежду попасть в амфитеатр, пусть со служебного входа и не на трибуны.

— Не твоё дело. — толкаю приятеля к выходу. — Лучше скажи, если Марк и его друзья опять попытаются на меня напасть, ты на чьей стороне будешь?

— На твоей, конечно! — уверенно отвечает парнишка, глядя, как я закрываю дверь на замок — у нас с дядей единственный запирающий механизм, приходится выбирать между входом в дом и калиткой. — Степ, они больше на тебя не полезут. Они бы и вчера не стали, если бы не эта дурочка Валька. У Марка же мальцы одни, а его ты впечатлил. Не, не полезут больше.

Когда выходим на Каштановую, то попадаем в большой людской поток. В городе имеется десяток церквей, но большинство религиозных горожан для молитв явно выбрали сегодня главный собор.

Неллер считается самым маленьким из шести административных центров провинций, но Степу он казался огромным, двадцать пять тысяч жителей — это же уйма народа!

Хотя город герцога Виталия уступал числом жителей и размерами Ормаю, Гиверу, Ламберу, Ворску, Ултиару или, тем более, столичному Рансбуру, где насчитывалось почти сотня тысяч жителей, зато по площади его самое северное, на границе с Виргией, владение было больше остальных, уступая лишь королевскому домену.

Треть территории Неллерской провинции принадлежит королю или церкви, но после того, как герцоги полторы сотни лет назад вырвали из рук больного монарха Хартию о единении, они получили право сбора налогов и суда на всех землях провинций, а не только своих феодов. Кто проверит, какая часть доли короля или Создателя не прилипает к рукам герцогов?