Серен Кьеркегор – Очищение страхом или Экзистенция свободы (страница 42)

Как бы мы ни определяли эту способность, она является условием как для тревоги, так и для творчества. Эта пара ходит в одной связке. По меткому выражению Лидделла, тревога – тень интеллекта и область, где есть место для творчества. Круг нашей дискуссии замкнулся. Творческие возможности человека и его подверженность тревоге – две стороны одной уникальной человеческой способности к осознанию пропасти между ожиданиями и реальностью.

Но между невротическими и здоровыми проявлениями этой способности существует большая разница. При невротической тревоге разрыв между ожиданиями и реальностью предстает в форме противоречия. Ожидания и реальность не соотносятся между собой, и, поскольку переживание постоянного напряжения от этого разрыва невыносимо, человек прибегает к невротическому искажению реальности. Хотя искажение служит защите человека от невротической тревоги, в конечном счете оно делает противоречие между ожиданиями и реальностью более ригидным, а значит, готовит почву для более сильной невротической тревоги.

С другой стороны, если деятельность продуктивна, стремления не противоречат действительности, а служат средством ее творческой трансформации. Трещина между ними постоянно затягивается, потому что человек приводит ожидания и реальность во все большее и большее соответствие. А это надежный способ преодоления невротической тревоги.

Таким образом, способность человека преодолевать невротический конфликт – наша творческая способность – является в то же время способностью трансцендировать невротическую тревогу и жить с нормальной тревогой.

В соответствующей литературе слово «Я» используется в двух значениях. В широком смысле «Я» относится ко всей совокупности способностей человека, и так его понимает Гольдштейн.

В узком смысле «Я» означает способность человека осознавать свою деятельность и таким образом достигать различных степеней свободы в управлении деятельностью. В таком смысле этот термин использовали Кьеркегор, Салливан и Фромм. Тревога участвует в развитии «Я» в обоих значениях этого слова.

Самореализация – то есть выражение и творческое использование способностей индивидуума – может происходить, только когда человек сталкивается с вызывающими тревогу переживаниями и двигается сквозь них. Свобода здорового человека заключается в его способности извлекать пользу из новых возможностей для встречи с потенциальными угрозами существованию и их преодоления.

Двигаясь сквозь вызывающие тревогу переживания, человек ищет и частично достигает реализации своего «Я». Он расширяет сферу своей деятельности и в то же время масштаб своей самости. Это также является предпосылкой проработки тревоги. Такая способность переносить тревогу меньше всего присуща пациентам с повреждениями головного мозга, немного больше – детям и больше всего – всем креативным взрослым.

Салливан, используя термин «Я» в более узком смысле – как функцию осознания своих переживаний и деятельности – вносит важный вклад в тему нашей дискуссии. Он утверждает, что «Я» ребенка входит в мир именно через переживание тревоги.

В ранних отношениях с матерью ребенок научается определять, какие виды деятельности достойны одобрения и поощрения, а какие – порицания и, возможно, наказания. Последние виды деятельности вызывают тревогу. «Динамизм Я» (по определению Салливана) развертывается как процесс, с помощью которого тревожащие переживания исключаются из сознания и сферы активности, а одобряемые встраиваются в сознание и поведение. В этом смысле «Я» защищает безопасность человека, ограждает его от тревоги.

Эта точка зрения подчеркивает интегрирующую функцию тревоги и освещает рассмотренный нами выше распространенный факт, что переживания тревоги, с которыми обращаются деструктивно, ведут к подавлению «Я».

Намечая направления конструктивного использования тревоги, Салливан также показывает, что отмеченные тревогой сферы личности могут стать сферами роста, если в психотерапии или любящих отношениях с другим человеком индивидуум может справиться с тревогой конструктивно.

Теперь рассмотрим позитивные аспекты самости – свободу, развитие самосознания и ответственность. Появление свободы тесно связано с тревогой: возможность свободы всегда вызывает беспокойство, и способ встречи с тревогой определяет, пожертвует ли человек свободой или утвердит ее. Потребность ребенка разорвать первичные узы зависимости от родителей всегда сопровождается тревогой. Здоровый ребенок преодолевает эту тревогу в новых отношениях с родителями и с другими людьми на основе возросшей произвольности и автономности. Но если независимость от родителей сопровождается невыносимой тревогой (например, у ребенка враждебных или слишком тревожных родителей) и за это приходится расплачиваться чрезмерным всплеском чувств беспомощности и изоляции, то ребенок «отступает» в новые формы зависимости.

Уникальная возможность расширения самости приносится в жертву, и человек прокладывает дорогу невротической тревоге. Это означает, что для конструктивной конфронтации с тревогой человеку необходимы независимость и свобода.

Развитие самосознания происходит всякий раз, когда человек сталкивается с новыми возможностями и продвигается сквозь них. Первичная тревога бессодержательна, но после возникновения самосознания в ребенке происходит изменение. Кьеркегор назвал возникновение самосознания «качественным скачком»; современная динамическая психология описывает его в разных контекстах как рождение Эго.

Теперь ребенок начинает осознавать, что свобода требует ответственности. Ответственности за то, чтобы «быть собой», и за других людей. Оборотная сторона ответственности – чувство вины. В той мере, в какой люди стремятся избежать тревоги, ответственности и чувства вины, отказываясь пользоваться новыми возможностями и двигаться от известного к неизвестному, они жертвуют своей свободой и ограничивают автономность и самосознание.

Своим высказыванием «рисковать – значит тревожиться, но не рисковать – значит потерять себя» Кьеркегор попадает в точку. Использование возможностей, встреча с тревогой и принятие ответственности и чувства вины связано с ростом самосознания, свободы и расширением сфер деятельности:

«С точки зрения этого мира рисковать опасно. А почему? Да потому, что на этом можно проиграть. Люди, заботящиеся о своей пользе, не рискуют. Но в то же время, если не идти на риск, можно потерять то, что трудно потерять даже при самом рискованном риске, и эта потеря произойдет легко и будет полной, так что ничего не останется, – я говорю о потере собственного «Я». Если я пошел на неразумный риск, – что ж, тогда жизнь поможет мне своим наказанием. Но если я не рисковал вообще, – кто мне тогда поможет? И более того, если бы даже полный отказ от риска в высшем смысле этого слова (а рисковать в высшем смысле слова – это осознавать самого себя) позволил бы мне добиться любых земных благ, я все равно потеряю мое «Я»! И что тогда?»

Чем более творческой личностью является индивидуум, тем большими возможностями он располагает и тем чаще сталкивается с тревогой и связанными с ней ответственностью и чувством вины. Или, снова обращаясь к словам Кьеркегора, «чем больше сознания, тем больше «Я»». Рост самосознания означает увеличение самости.

Сделаем вывод: позитивные аспекты самости развиваются по мере того, как человек встречается с тревогой, двигается сквозь нее и преодолевает вызывающие тревогу переживания.

СОДЕРЖАНИЕ

Сёрен Кьеркегор

Страх и свобода

Страх – головокружение свободы. . . . . . . . . . . 7

Страх в женщине. . . . . . . . . . . . . . . . . 12

Страх внутри стыда. . . . . . . . . . . . . . . . 16

Страх перед судьбой. . . . . . . . . . . . . . . . 23

Страх перед злом. . . . . . . . . . . . . . . . 29

Страх перед добром (демоническое). . . . . . . . . . 35

Несвобода как демоническое. . . . . . . . . . . . . 55

Страх как возможность свободы. . . . . . . . . . . . 64

Ролло Мэй

«Страх страха» (тревога)

Введение. «Век страха». . . . . . . . . . . . . . . 75

Исторический обзор. . . . . . . . . . . . . . . . 82

Декарт и Спиноза: преодоление тревоги разумом. . . . . 82

Кьеркегор: тревога и свобода. . . . . . . . . . . . 91

Фрейд: тревога как трансформация либидо. . . . . . . 106

Ранк: тревога и индивидуация. . . . . . . . . . . 114

Адлер: тревога и чувство неполноценности. . . . . . . 118

Юнг: тревога и угроза иррационального. . . . . . . . 124

Хорни: тревога и ненависть. . . . . . . . . . . . 126

Салливан: тревога как боязнь неодобрения. . . . . . . 132

Тревога и культура. . . . . . . . . . . . . . . . 137

Историческое измерение жизни. . . . . . . . . . 140

Индивидуализм: от эпохи Возрождения до нашего времени. . 143

Бегство от свободы. . . . . . . . . . . . . . 159

Теории тревоги: подведение итогов. . . . . . . . . . 175

Природа тревоги. . . . . . . . . . . . . . . 175

Нормальная и невротическая тревога. . . . . . . . . 179

Происхождение тревоги. . . . . . . . . . . . . 188

Способность испытывать тревогу и развитие. . . . . . 193

Тревога и страх. . . . . . . . . . . . . . . . 196

Тревога и внутренний конфликт. . . . . . . . . . 199

Тревога и ненависть. . . . . . . . . . . . . . 205

Культура и взаимоотношения. . . . . . . . . . . 207