Серджио Точини – Современные похождения Иисуса в Италии (страница 2)
— Я не делал, — улыбнулся Иисус. — Я просто напомнил вам, что кулак не
предназначен для хранения надежды.
Глава 4: Венецианский карнавал масок
В Венеции Иисус купил карнавальную маску. Белую, с золотом. Надел поверх своего
лица. В таком виде он чувствовал себя почти как дома — ведь сколько веков
человечество наряжало его образ во что угодно, только не в правду.
Он сел на гондолу к старику Энцо, который возил туристов сорок лет и ненавидел
каждого.
— Куда плывём? — спросил Энцо, не оборачиваясь.
— К тому месту, где люди меньше всего притворяются.
Энцо усмехнулся и повёз его в район Каннареджо, к заброшенной синагоге и бару, где
собирались те, кому в Венеции больше некуда идти: эмигранты, транссексуалы,
старые коммунисты, бывшие монахини.
Иисус снял маску.
Он сидел с ними до утра. Пил дешёвое вино. Слушал истории. Про любовь,
предательство, потерю. И когда одна из женщин — бывшая монахиня, а ныне
работница ночного клуба по имени Мария — спросила, верит ли он в Бога, он ответил:
— Больше, чем когда-либо. Потому что сегодня я увидел его лицо. Вон там, у барной
стойки. И там, в углу. И в твоих глазах, Мария.
Она заплакала. Не от умиления, а от того, что кто-то впервые за двадцать лет назвал
её по имени, а не по прозвищу.
Эпилог первой части: Ужин в маленькой траттории
На седьмой день Иисус вернулся в Рим. Он сидел в траттории на Трастевере, ел
карбонару (которая, как он вынужден был признать, превосходит любую небесную
манну) и смотрел, как за окном семья спорит о футболе, дети едят мороженое, а
старуха ругает мужа за то, что он купил не ту пасту.
Официант, молодой парень с серьгой в носу, подошёл к нему:
— Всего хорошего, синьор. Вы к нам ещё?
— Обязательно, — сказал Иисус, вставая и оставляя на столе очередную золотую
монету. — В следующем году. Или через две тысячи лет. Как получится.
Он вышел на улицу. Рим шумел, пахло пиццей и выхлопными газами. Где-то орала
сирена. Где-то влюблённые целовались у фонтана. Где-то бездомный делился
последним куском хлеба с бродячей собакой.
Иисус улыбнулся и исчез в толпе. Никто не заметил. Никто не обернулся.
Только синьора Розетта из бара «Да Джино» вдруг почувствовала, что у неё перестала
болеть спина. Только старый Энцо из Венеции вдруг вспомнил, зачем он вообще начал
возить гондолу. И только кардинал Марио, засыпая, прошептал в темноту:
— Signore, если это был ты... прости нас. Мы всё испортили, правда?
И в ответ ему показалось, или в окно действительно влетел голубь — белый, как
первый снег на Сан-Пьетро, — и сел прямо на распятие?
---
Часть вторая. Il Signore in Armani: Высшие круги
Пролог: Приглашение, от которого нельзя отказаться
Он появился не на задворках вокзала Термини, как в прошлый раз. На этот раз Иисус
спустился прямо на вертолётную площадку частного острова на озере Комо. В белом
льняном костюме, который скромно, но безупречно сидел на нём. Сандалии сменились
замшевыми мокасинами цвета эспрессо. И только длинные волосы и борода выдавали
в нём того, кто не покупал одежду в миланской галерее.
— Буонасера, синьор, — встретил его дворецкий с лицом статуи. — Графиня ожидает
вас к аперитиву. Ваше имя?
Иисус задумался на секунду.
— Назовите меня... Эммануэль. Так меня называли в одном пророчестве.
Дворецкий поднял бровь (единственное движение, на которое он был способен) и
провёл гостя через сады, где каждая статуя стоила больше годового бюджета
небольшой провинции.
Глава 1: Аперитив у графини
Графиня Мария Беатриче дель Монтефельтро-делла Ровере (в девичестве просто
Мария из Болоньи, но это было забыто ещё до её первого замужества) принимала
избранных. В её салоне на вилле «Эден» собрались те, кто управлял Италией не
через парламент, а через ужины.
Вот синьор Армандо Риччи — медиамагнат, владелец трёх газет и двух телеканалов,
человек, который мог сделать премьер-министра или уничтожить его за завтраком.
Рядом с ним — его жена Вероника, бывшая топ-модель, ныне дизайнер сумок
стоимостью от десяти тысяч евро.
Вот принц Лодовико Боргезе, прямой потомок той самой семьи, которая в XVI веке